Музыка чёрных чащоб, смелого огня и грусти

Как вообще что-то придумать? Откуда взять настрой? Музыка один из самых сильных источников. И чем он глубже и сильнее, тем лучше для Вашего произведения, игры и творчества.

Речь пойдёт возможно не о супер простых музыкальных жанрах, вряд ли будет интересно слушать всё и сразу, возможно что-то отложите на потом, или пролистаете треки в поисках чего-то приятного, а может быть что-то покажется очень близким и нужным.

Заварите чай, достаньте любимые наушники или включите колонки, попробуем окунуться в музыкальный мир, переполненный смыслами и идеями.

Разберём недавний модуль - Чащобу, это готовый конкретный пример, но если само подземелье вас нисколечко не интересует, это не должно помешать, просто представьте себе чародейский чёрный лес, кривые тропки, пугающих волшебных созданий, летящую огненную колесницу, крики кукушек, бескрайнее чёрное море грусти и могущественного волшебника в образе простой жабы.

Вся чащоба была придумана под музыку.

Если вы хотите один быстрый ответ, и короткий трек на минуту, который охватит не только волшебную чащу, со всеми её обитателями, но и любое фэнтези с отечественной душой, то пролистайте вниз и включите любую из “Сказок старой бабушки” Прокофьева, и можете закрывать этот пост со спокойной душой. Этого хватит.

Или давайте подойдем с другой стороны.

Центральной фигурой и началом координат для всего модуля можно считать Жабомудра - чародея-жабы, который танцует своей странный танец у моря грусти.

Мазурки Скрябина это не только и нисколько танец, это парадоксально сочетание невероятно волевого, обращённого вверх, с приземлённостью естетсвенного, лаконичностью и глубиной природы.

Что если посмотреть на эти мазурки не как на простой танец ради развлечения и красоты, а как на ритуальные движения, пляски, молебны, как на ветхозаветный танец Давида в радости и смирении с простым народом, как на хождения по храму, как на земную тоску о божественном.

Мне показалось смелой идеей, что если могущественный чародей отринет своё величие, обратится мелкой жабой, и отправится танцевать ритуальный танец вместе с другими, сами простыми жабами, только тогда он и сможет примерить на себя эти волевые и грустные мелодии-танцы.

Идея того, что Жабомудр должен быть отшельником, впрочем тоже во многом растёт из музыки. Великолепная песня и великолепное исполнение Старостина, ещё есть приятные варианты духовных хоров.

Море грусти - тёмное, бескрайнее, хранит на своих островах отголоски грусти жизни, при всей своей тёмности, в нём живёт мудрый кит, оно живое, оно волнуется и пениться как жизнь, и оно же звенит раскатистым громким колоколом, его воды есть лишь грустные эпизоды нашего жизненного пути, Россия и грусть глубоко связаны между собой, например светлой тоской Пушкина или пронзительной печалью Есенина. В 3-2 рахманинова есть и море и колокольный звон и глубокая бескрайняя тоска.

Говоря о грусти в русской музыке, нельзя не сказать об одном из самых грустных произведений вообще, да и сложно найти что-то более настоящее. Правдивость этой песни в её народном происхождении, и исполняется она честно, не для слушателя, а как и все народные песни для жизни. Слушать только на свой страх и риск.

Если чёрное прокисшее море это грусть, то гоблины на огненной колеснице это радость. Это дурачество, это скорость, это опьяняющий простор. Огонь гоблинов не похож на адский, он не просто сжигает в своём нутре весёлого гоблина добровольца, он ещё и возвращает его к жизни по окончанию путешествия, он освещает тьму лесной чащи, дарует тепло для жизни. Огонь приручил в музыке Скрябин, он создал одно из самых таинственных огненных произведений, но огонь не злой, не жестокий, а тёплый и пламенный, огонь несёться, разгорается и вспыхивает и согревает.

Более современное произведение Гаврилина “Весело на душе”, глубоко основанное на русских народных песнях, играет на чём-то противоречивом, здесь слова о веселье переплетаются с тревожными мелодиями и чуть ли не маршевом ритме. “Натянутые вожжи, лихая поездка, палёные души, калёные руки, силы небесные” - легко представить себе что-то лихое, волшебное, пылающее, как духи на пылающей колесницы, сгорающие и верящие, весёлые и загадочные. Иногда вслушиваясь в текст, и падая в чарующее пение, наступает ощущение какого-то чистого постмодернизма.

Слушать это с непривычки может быть странно, но смирившись приходит ощущение красоты.

Чёрный страшный лес, невероятно русский образ. Вторая часть четвёртой сонаты прокофьева окутавает тёмной страшной чащей, еловыми ветвями, тяжестью, чарами, вводит в какой-то страшный чарующий транс. Сложно от него потом избавиться, но так легко погрузиться и потеряться гуляя по его чёрным тропам…

Наконец сказки старой бабушки. Как же я люблю эти произведения, настолько они пронзительные, настолько тёплые, настолько же грустные, и пугающие. Они несут фантастическое, не просто сказочное, как колобок или курочка ряба, но что-то глубокое, задушевное и со страшными отзвуками - это нечто настолько русское, переплетающееся с характером народных песен, что просто падаешь в эту бесконечную русскоязычную глубину.

Первая словно добродушно-суетливая, старая бабушка, вдруг пугает Вас, внуков серьёзным и недетским воспоминанием, о войне и голоде, рассказывая об этом тепло и просто, душевно грустно. Или словно гусельный рассказчик медленно раскачивает ваше сознание погружая в страшные глубины иного мира.

Вторая невероятно сердечная и пронзительная, как грустный дедушка, постепенно угасающий на глазах, добродушно улыбается и наставляет своих детей и внуков.

Третья яркая и мистическая, рисует бесконечный фантастический пейзаж, как волшебный лес, или как сверкающее острыми звёздами чёрное море.

Четвёртая как русская протяжная песня, о жизни, о Боге, о смерти, о грусти и радости.

Мне очень хотелось выразить все эти чувственные вещи, наполняя ими живой старый дуб, грустно мечтающий о невозможном солнце, слепую механическую бабушку моль, вяжущую платочки в смертоносном облаке чёрных насекомых, в чародейской рыбе, живущей на тёмном илистом дне. Все элементы модуля затронуты этими чувствами.

Затронутые произведения, тем хороши, что они бескрайни, из них можно черпать вдохновение бесконечно погружаясь и находя нечто новое. Из каждого можно написать бесчётное множество книг и произведений.