Самая ненавистная мать Америки: виновна ли Элис Кримминс? Часть 2

Занимаясь розысками автора письма, которым впоследствии оказалась Софи Эромирски, следствие не сомневалось, что, в конце концов, поиски увенчаются успехом. Но для того, чтобы полицейская версия выглядела наиболее убедительной, мало полагаться только на показания автора письма. Нужно еще нечто весомое, способное укрепить позицию обвинения. И тогда они усилили давление на одного из любовников Элис Кримминс, Джо Рорча.

В жизни Рорча было столько «болевых точек», что его фигура как нельзя лучше подходила для принуждения к сотрудничеству с полицией. Внешне крепкий и мускулистый, с точеными чертами лица, он был необычайно уязвимым. Энергичный подрядчик по ремонту жилья сильно пил, отличался несдержанностью и буйными манерами. С одной стороны, Рорч набожный католик, отец семерых детей, но при этом известный бабник. А полиции удалось выяснить и менее известные факты его биографии. Например, то, что сексуальные предпочтения Рорча не ограничивались женщинами. Он был бисексуалом, и копы раскопали информацию о его отношениях с мужчинами. В конце 60-х это еще было тем, чем можно влиять или шантажировать.

Во время расследования убийства детей Кримминсов Джо Рорч попал в серьезную беду. Его деловые отношения шли наперекосяк, и он тонул в долгах. Его многострадальная жена занималась тем, ходила по домам, предлагая купить энциклопедии. Он выписал множество фальшивых чеков, чтобы сдержать кредиторов, но теперь он ходил под угрозой юридического преследования и банкротства.

Детективы по делу Крисмминс прослушали множество разговоров Рорча и Элис, но она не сказала ничего о смерти детей. Сыщики неоднократно допрашивали его и не находили в показаниях Рорча ничего полезного. Но однажды он сказал нечто такое, что сразу превратило его в ценного свидетеля. Он вспомнил как Элис делилась с ним переживаниями о деле об опеке и сказала: «Я предпочла бы видеть их мертвыми, чем с Эдди». По мнению полицейских это не только обличало Элис Кримминс, но и давало им мотив. Она убила детей, чтобы муж не получил опеку над детьми. Чтобы Рорч не передумал давать показания на суде, с ним заключили сделку и предоставили иммунитет от уголовного преследования.

Судебный процесс

11 сентября 1967 года, через два года и два месяца после смерит Мисси и Эдди, Элис Кримминс арестовали за убийство первой степени своей дочери. Ее не обвинили в убийстве сына, так как судебно-медицинская экспертиза не смогла установить, что его смерть наступила в результате убийства.

Судебный процесс начался 9 мая 1968 года на фоне широкого освещения в прессе. Редакционные статьи демонстрировали порой диаметрально противоположные взгляды на Элис и причастность к смерти детей. Ее называли «современной Медеей», пожертвовавшей своими детьми из-за смертельной ненависти к мужу, а один из детективов в редакционной статье на первой полосе журнала «Pulp» сравнил ее с «заблудшей женой» Цирцеей, аморальной женщиной, чьи многочисленные романы перекликались с «симптомами сексуальной революции в Америке».

Группа радикальных феминисток, которые обвиняли власти округа за неправомерное преследование женщины за ее образ жизни, предложила Элис свою помощь, однако та отказалась.

Но между двумя направлениями общественного мнения доминировало представление об Элис как о ветреной официантке, разносившей коктейли, хотя она провела на этой работе несколько месяцев, а годы в качестве домохозяйки, матери и секретаря отошли на второй план. Адвокаты пытались противостоять негативному восприятию, подчеркивая, что работа официантки на самом деле тяжела, связана с постоянной беготней и обслуживанием массы самого разного народу, но люди преимущественно видели только облегающий наряд с оборками, вызывающее поведение и флирт с клиентами.

Председательствующий судья Питер Фарелл начал процесс, плохо скрывая свое беспокойство в связи с навязчивой сенсационностью, сопровождавшей суд. Первое победное очко записала на свой счет команда обвинения, представленная прокурором Энтони Ломбардино и начинающим молодым помощником окружного прокурора Джеймсом Мосли. Именно Мосли допросил доктора Милтона Хелперна проводившего вскрытие Мисси. Судебно-медицинский эксперт показал, что такое количество пищи, обнаруженное в желудке мертвой девочки, и степень переваривания, свидетельствуют о том, что прием еды состоялся не более чем за два часа до смерти. Если Элис была последней, кто кормил детей, она не могла видеть их живыми в полночь, как она утверждала.

Когда другой врач, Ричард Граймс, описывал суду травмы Мисси, его показания были прерваны пронзительным криком Элис. Она рыдала.

Судья Фарелл призвал к порядку и распорядился продолжать. Доктор Граймс подробно описывал состояние тела Миссси, упомянув, что, прежде чем задушить ее убийца заткнул рот девочки тряпкой, очевидно для того, чтобы никто не услышал ее криков. Все это время Элис безудержно рыдала. Несколько зрителей в зале суда заплакали вместе с ней, и судья Фаррел объявил перерыв в заседании.

Когда суд возобновился, место свидетеля занял Джо Рорч. Было видно, что роль, отведенная на процессе, дается ему с трудом. Он говорил тихо, будто надеялся, что его показания не услышат. Судья Фарелл несколько раз приказывал ему говорить громче, так что Рорча услышали очень хорошо. Джо рассказал, как Элис обсуждала с ним дело об опеке, задумываясь о своих действиях, на тот случай если дело сложится не в ее пользу. Она говорила, что может попробовать сбежать с детьми. А потом он повторил ее слова о том, что она предпочла бы видеть своих детей мертвыми, чем передать их отцу.

Защита Кримминс, возглавляемая Гарольдом Харрисоном, оставалась невозмутимой после этих слов Рорча. Харрисон не слышал этого раньше, но полагал, что присяжные в состоянии отнестись к этим словам Элис, как сказанным в запале супругой, пребывающей нервозном состоянии из-за битвы за опеку. Чтобы произвести впечатление на суд, Рорчу нужно было сказать нечто более весомое. И он сказал.

Отрабатывая сделку с полицией, Рорч усилил свои показания, заявив, что, обсуждая ход поиска детей, Элис расплакалась и сказала ему: «Джозеф, пожалуйста, прости меня, я убила ее». Заметим, по словам Рорча, Элис не сказала «я убила их», она сказала «я убила ее». Из этой фразы «торчат уши» полиции. Как упоминалось, Элис не могли судить за убийство сына, поэтому судьба мальчика интересовала прокуроров мало. Им нужно было вложить в уста Джо Рорча признание Элис именно в убийстве дочери.

Услышав показания любовника, Кримминс вскочила на ноги и закричала: «Джозеф! Как ты мог это сделать? Это неправда! Из всех людей именно ты это говоришь… О, боже мой!»

Показания любовника надломили не только Элис, но и ее адвоката. Понимая, что у него нет эффективного способа опровергнуть слова Джо Рорча, Харрисон дал слабину и не нашел ничего лучше, как направиться к судье Фареллу, и заявить о самоотводе. Фарелл отговорил его от подобного шага, хотя аргументы адвоката прозвучали весомо, ведь для защиты Элис Кримминс его нанял Джо Рорч, с которым они давно знакомы. А теперь Рорч приносит в суд признание его клиентки в убийстве, и он, адвокат, ничего об этом не знает!

Следующим ударом для Элис стали показания Женщины в Окне, Софи Эромирски. Во время прямого допроса помощником прокурора Джеймсом Мосли она повторила свои показания, данные во время предварительного следствия, но в некоторых важных деталях они претерпели изменения. Рассказывая, как спутник женщины взял из ее рук сверток из одеяла и грубо бросил его на сидение машины, Эромирски подчеркнула, что женщина сказала ему: «Боже мой, не делай этого с ней». После чего мужчина посмотрел на женщину и спросил: «Теперь ты сожалеешь?» А женщина ответила: «Пожалуйста, не говори так».

Ну и, вероятно для того, чтобы еще больше связать женщину, которую она видела из окна, с Элис Кримминс, Софи Эромирски рассказала про беременную собаку. Она сказала присяжным, что на требование своего спутника поторопиться, женщина ответила, что она ждет собаку, сказав, что собака беременна, а мужчина проворчал: «Тебе обязательно было тащить ее за собой?»

История с собакой – серьезный прокол обвинения. Бренди действительно была беременна и произвела на свет единственного щенка через неделю после убийства. Но в ту ночь Элис не знала, что ее собака беременна, как не знал никто, кто был вхож в дом Кримминс. Сам собой напрашивается вывод: прокуроры проинструктировали Эромирски, настояв, чтобы она упомянула собаку.

Когда же Эромирски спросили, присутствует ли в зале суда упомянутая ей женщина, свидетельница, не раздумывая, повернулась в сторону Элис Кримминс и указала на нее пальцем: «Вот та самая женщина». Элис снова вскочила на ноги и закричала: «Ты лжешь! Ты лгунья!» Она повторила эти слова не менее десятка раз, не обращая на призывы судьи к порядку.

Но Эромирски, одинокая немолодая женщина, испытала настоящую «минуту славы». Зрители иногда даже аплодировали ее ответам, так что судье Фареллу пришлось предупредить их, что здесь не ипподром. Софи чувствовала себя победительницей и, выйдя из зала суда, подняла руки в боксерском победном салюте.

Адвокаты попытались подорвать доверие к Эромирски, но масштабы атаки сурово ограничивались судьей Фареллом. Он распорядился исключить из стенограммы процесса показания доктора Луиса Берга о том, что травма головы, полученная Эромирски на Всемирной выставке, привела к «необратимому повреждению головного мозга». Адвокат Марти Барон допросил Эромирски о двух попытках самоубийства, но безрезультатно. Зрители в зале на полном серьезе выражали поддержку ее рассказу о том, что она просто засунула голову в духовку, чтобы проверить готовность выпечки. Дважды. В разное время.

Серьезным просчетом адвокатов стало спорное решение о выступлении Элис Кримминс в качестве свидетеля в свою защиту. Стратегия состояла в том, чтобы не только опровергнуть обвинение в убийстве, но и показать, что она сделана не из гранита, как изображалось средствами массовой информации.

Элис говорила тихим тонким голосом, поэтому судье даже пришлось объявить перерыв до следующего дня, пока перед Кримминс не установят микрофон.

Сначала все складывалось неплохо. Адвокат Мартин Барон расспросил Элис о ее прошлом и семейных проблемах. Когда же вопросы коснулись ее детей, Кримминс начала неудержимо трястись, и слезы покатились по ее сильно накрашенному лицу. Фареллу снова пришлось объявить перерыв на сутки, поскольку Элис пребывала в полуобморочном состоянии.

На следующий день Кримминс повторила историю, рассказанную в полиции, о своих действиях в ночь исчезновения детей. Она настойчиво отрицала, что когда-либо признавалась Джо Рорчу в убийстве.

Но благоприятная ситуация для Элис Кримминс изменилась, когда право задавать вопросы перешло к прокурору Тони Ломбардино. Решение разрешить Элис давать показания предоставило прокурору Ломбардино возможность, которую он так долго ждал: подробно расспросить Элис о ее личной жизни. И Ломбардино постарался на славу – он раскрыл перед присяжными самые вопиющие инциденты, которые, как он знал, произведут нужное впечатление. Задавая соответствующие вопросы, он заставил Элис рассказать о ночи, когда Эдди застал ее в постели с официантом Карлом Андраде, после чего тот был вынужден спасаться бегством голым; о послеобеденном свидании с покупателем на Всемирной выставке; о круизе с Тони Грейсом в 1964 году на Национальный съезд демократической партии в Атлантик-Сити. Как отмечал репортер Кеннет Гросс, Ломбардино лишил Элис последней капли достоинства, когда спросил, помнит ли она, как занималась любовью с парикмахером своих детей на заднем сидении автомобиля, припаркованным прямо за парикмахерской.

Ломбардино методично разрушал едва возникший положительный образ Элис, но самым разрушительным в его допросе был эпизод в бассейне.

– У Джо Рорча есть бассейн? – спросил вдруг прокурор.

– Да, – тихо ответила Элис Кримминс.

– Вы в нем плавали?

– Да.

– Во что вы были одеты, когда плавали в бассейне Джо Рорча?

– Один раз – в купальник; один раз – без купальника.

– А где были в это время ваши дети, миссис Кримминс?

– Они были мертвы.

Занавес.

Тони Ломбардино победно осматривал скамью присяжных, а Элис Кримминс покидала трибуну на ватных ногах. Она прекрасно понимала, насколько навредила себе, согласившись давать показания. Один из присяжных, Сэм Эрлих, процедил сквозь зубы, обращаясь к другому присяжному: «Эта тварь, способна на все».

Судебный процесс продлился тринадцать дней и завершился 27 мая. Рано утром присяжные вынесли вердикт о виновности в непредумышленном убийстве первой степени. Один из присяжных рассказал, что подавляющее большинство проголосовало за осуждение при первом голосовании, хотя у него были сомнения по поводу доказательств, и он не считал, что Кримминс представляет опасность для общества.

В последнем слове перед вынесением приговора Элис Кримминс отвергла обвинения и обратилась к судье Фареллу: «Вам все равно, кто убил моих детей, вы просто хотите закрыть дело. Вам наплевать, кто убил моих детей».

Фарелл приговорил Кримминс к заключению в женской тюрьме штата Нью-Йорк на срок не менее пяти и не более двадцати лет. Это означает, что Кримминс получит право подать прошение об условно-досрочном освобождении не раньше, чем через пять лет.