Записки о Сяо-лянь. Лиса-оборотень Сяо-лянь пленяет ланчжуна
Ланчжун Ли — имя его я не помню — был столичным жителем и происходил из влиятельной семьи, из которой вышло несколько правителей областей. Ли был человеком редких достоинств и большую заботу проявлял о благосостоянии своей семьи.
В середине годов под девизом правления Цзя-ю ему посчастливилось приобрести служанку. Звали ее Сяо-лянь, а лет ей было как раз тринадцать. Ли обучал ее игре на музыкальных инструментах, но у нее ничего не выходило, поручал ей разные домашние дела, но Сяо-лянь выполняла их с неохотой. Прошло несколько дней, и Ли захотел было вернуть ее старой хозяйке, но Сяо-лянь, рыдая, сказала ему:
— Ах, если вы окажете мне покровительство сейчас и будете наставлять меня, то я обязательно отблагодарю вас в будущем!
Ли очень удивился ее словам.
Прошло много времени, и она мало-помалу научилась петь и танцевать, а лицо ее день ото дня становилось все краше и краше. Ли охватило желание обладать ею, но Сяо-лянь противилась.
Однажды под предлогом тайного разговора Ли завлек ее во внутренние покои, но Сяо-лянь приняла неприступный вид и решительно воспротивилась его намереньям обесчестить ее. Тогда Ли еще более возжелал добиться своего и однажды вечером, напоив ее допьяна, достиг своей цели.
На другой день Сяо-лянь, извиняясь, благодарила Ли:
— Ничтожная наложница, как осмеливалась я беречь себя?! Просто мне казалось, что я не смогу вполне угодить господину, — сказала и поклонилась.
С этого времени Ли очень полюбил ее. Жена же Ли, урожденная Сунь, была женщина мудрая и не препятствовала желаниям мужа.
Вечером, в последний день луны, Сяо-лянь прислуживала Ли в спальне, как вдруг в полночь пропала. Ли испугался, взял свечу и пошел искать Сяо-лянь. Но ни в кухне, ни в уборной, ни у колодца ее не было. Тогда Ли подумал, что у нее с кем-то тайная любовная связь и очень разгневался. Когда же она, наконец, появилась — уже светало. Гнев Ли стал еще сильнее. Он собрался было выпороть ее кнутом, чтобы выяснить, куда она ходила, но Сяо-лянь сказала:
— Хотела поспеть вовремя, да, видно, придется открыть вам то, что раньше скрывала!
Ли повел ее в уединенный кабинет и стал расспрашивать.
— Сегодня, к несчастью, вы узнали мою тайну. Теперь я уж не посмею скрывать, раз уж, как говорится, торчат руки и ноги! Я — не человек и не черт. Непросто поведать обо всех превратностях моей судьбы. Должно быть, вы меня прогоните, но если вы будете милосердны и не станете допытываться, то я сделаюсь вам верной опорой и вознагражу со всей искренностью, — сказала Сяо-лянь.
— Все я могу простить, но вот как ты могла уйти, не предупредив меня! — сердился Ли.
— Да я не посмела бы уйти далеко! — рыдая, отвечала Сяо-лянь. — Но только в последний день каждого месяца я должна предстать перед чиновником местного бога! А если я не явлюсь, то навлеку этим несчастье на вас и на вашу родню тоже. Это подобно тому, как если бы я была в списках крестьян — такая уж у меня судьба!
Но Ли не мог поверить в это до конца. Когда снова настал последний день месяца, он устроил пир и напоил Сяо-лянь допьяна крепким вином. Когда же она сладко заснула, Ли при ярко горящих свечах самолично сел ее стеречь. Перед рассветом она проснулась:
— Я-то думала, что вы меня искренне любите, а вы — не позволили мне уйти, и я совершила проступок!
На следующую ночь она опять исчезла и вернулась только к рассвету. Ли спросил ее об этом. Сяо-лянь сняла платье, и Ли увидал, что у нее вся спина в синих рубцах. Тогда он понял, что действительно виноват. И больше Ли не удивлялся исчезновению Сяо-лянь в последний день каждого месяца.
Однажды Ли заболел, но Сяо-лянь сказала:
— Врач не нужен! Вы любите есть перченое, и потому у диафрагмы скопилась мокрота. Но высушить ее может лекарство из рога носорога, жэньшеня, румян, пудры и белых квасцов. Примите — и поправитесь.
И действительно, когда кто-то из домашних Ли заболевал, все ее слова о лечении в точности сбывались. То же было и тогда, когда Сяо-лянь предсказывала счастье или несчастье. И не было таких людей, которые не убедились бы в правильности ее слов на собственном опыте.
Ли еще сильнее полюбил ее и стал доверять еще больше. Если она говорила, что в такой-то день кто-то из родственников умрет, то так и случалось. А однажды она сказала Ли:
— В такой-то день вас назначат управлять такой-то областью!
Случилось так, как она говорила.
Когда же Ли собрался ехать, Сяо-лянь подошла к нему и, рыдая, сказала:
— Я не вольна распоряжаться собою и поэтому не могу вас сопровождать. Я помню ваше добро и ваши сильные ко мне чувства, поэтому мне стыдно, что я не могу поехать с вами! Вы, господин, не забывайте нашу старую связь и время от времени вспоминайте меня.
Ли настойчиво уговаривал ее поехать вместе с ним, но Сяо-лянь сказала:
— Если в нужный вечер меня не будет, то я понесу тяжкое наказание, а уж если уеду и пропущу месяцы и даже годы, то тогда смертной казни точно не избежать! Ли понял, что нельзя ее заставлять.
В тот же день, когда Ли уезжал, Сяо-лянь вышла его провожать, взяла за руку и сказала:
— Как вступите в должность, пройдет год, и умрет ваша жена. Потом у вас выйдут разногласия с податным инспектором, и вы, пав духом, решите вернуться назад, домой. Тут-то мы с вами и встретимся. Но только храните все в тайне!
Ли уехал к месту службы, прошел год, и у него умерла жена. Потом приехал инспектор и обвинил Ли в утаивании земельного налога и казенных денег, а также в затягивании казенных дел. Ли решительно оправдывался, но его и слушать не стали, а отстранили от службы. Так и кончилась его карьера правителя области.
Ли стал носить траур по жене, а мысли о чиновничьей службе вовсе отбросил. Целыми днями, затворив окна и двери, сидел он в своем доме с потерянным видом.
Вдруг, однажды слышит — стук в дверь. Ли вышел, глядь — а это Сяо-лянь! Ли обрадовался, усадил ее и со слезами сказал:
— После нашей разлуки все случилось именно так, как ты и говорила!
Тут он приготовил вино и закуски, велел Сяо-лянь танцевать — буйное веселье продолжалось до конца дня. И с той ночи Сяо-лянь осталась в доме Ли.
Через месяц она, плача и отбивая поклоны, обратилась к Ли:
— У ничтожной вашей наложницы есть тайная просьба — хочу умереть в этом облике!
— Почему вдруг такие речи? — удивился Ли.
— На самом-то деле я не человек, а лиса с городской стены. Когда-то в прошлом рождении я была второю женою одного человека, вмешивалась во все домашние дела, клеветала на старшую жену, и моя клевета дошла до ушей мужа. С того времени он полюбил меня одну, а старшая жена тосковала и в конце концов умерла от горя. Она рассказала все чиновникам из мира мрака, и меня подвергли такому вот наказанию. Прошли годы и месяцы — и когда я должна буду принять свой истинный облик, меня растерзают охотничьи собаки и соколы! Но если тело мое бросят в жертвенный треножник или жирное мое мясо станет усладой для людских желудков, то я останусь в них и не смогу снова возродиться. Поэтому вы, господин, в такой-то день выйдите за ворота столицы, там вы встретите охотника на лис. Дайте ему денег и скажите: «Хочу купить лису на лекарство». И та лиса, у которой в ухе вы увидите бордовый волосок в несколько цуней длиной, и будет ваша наложница. Тогда вы сделайте платье из бумаги, гробик из коры дерева и похороните меня на высоком холме, за это я потом очень щедро вас отблагодарю! — сказала Сяо-лянь, поклонилась и заплакала.
Потом вынула два слитка желтого золота, чтоб «как-нибудь похоронить, чтоб не думали, что у оборотней нет чувств». Ли ей все это обещал. Потом пригласил ее переночевать, но Сяо-лянь вскричала:
— Ах, теперь вы, господин, знаете о моих дурных поступках, и вы должны возненавидеть меня!
Ли настаивал на том, чтоб она осталась.
На следующий день Сяо-лянь поклонилась Ли и попрощалась с ним.
— Наступил предел срокам загробного мира. Будет день, и я получу перерождение. Только это не так просто! — сказала она и ушла в большой печали.
В назначенный день Ли вышел за ворота столицы, прошел несколько шагов на север и действительно увидел несущего убитых лис охотника. Ли выбрал из них ту, у которой в ухе был бордовый волосок, купил и вернулся домой. В благоприятный день он похоронил ее. Ли собственноручно написал поминальную табличку и захоронил лису по всем правилам — к югу от городской стены. И до сих пор люди зовут то место Могилой Лисы.
