Меня выгоняют из Польши, можно, я приеду к вам пожить?

Публикуется с разрешения автора.

"Всем привет! Есть у меня дальняя родня на Украине. Ну как родня? Вдова моего троюродного брата, безвременно ушедшего в мир иной на фоне приема неких запрещенных веществ.

До 2014 года мы довольно часто общались благодаря дружбе наших родителей, а после майдана как-то все само-собой закончилось. Сначала еще были сухие поздравления с Днем рождения, Новым годом, Пасхой и Рождеством а потом и этого не осталось.

из открытых источников

Жила моя "родственница" в городе Рубежное (Луганская область) и после начала спецоперации она с дочерью, девочкой 15-ти лет, уехала в Польшу.

Моя мама, которая со всеми родственниками поддерживает связь, рассказывала, что устроилась "родственница" в Польше очень даже не плохо, получает сразу несколько пособий в разных местах, ходит на митинги за которые не плохо платят и на Украину возвращаться уже не собирается.

Какая она молодец, - говорила моя мама, - нигде не пропадет, пробивная девка.

На работу "родственница" тоже устраиваться не собиралась. С ее слов, в Польше украинцу можно жить припеваючи и без работы. С украинским паспортом все двери открыты.

В общем, как рассказывала моя мама, у "родственницы" все хорошо.

И слава Богу, - подумал тогда я и забыл бы совсем об этом разговоре, если бы не звонок.

"Привет. Узнал? Это я, Наташа, с РубежнОго".

Далее привожу отрывок из ее монолога:

...Мы с Кристиной [дочь "родственницы"] уехали в Польшу еще 28 февраля. Жили под Краковом в городе Величко, это Малопольское воеводство. Семья поляков предоставила нам вторую половину дома. В одной жили сами, а в другой поселили нас.

Первое время мы с Кристиной помогали им по хозяйству. У них большой сад, выращивают клубнику, малину и крыжовник. Есть еще яблоневый сад за городом.

От нас требовалось убирать во дворе и помогать Агнешке [хозяйка] по дому. По очереди мы с ней готовили еду на всех. У них было еще три работника-поляка, которые жили, где яблоневый сад, и Януш [хозяин] возил им туда еду.

В начале марта я оформила пособие для беженцев, по 1900 злотых (400 евро) на человека в месяц и еще 370 злотых (80 евро) дополнительно на Кристину, как на несовершеннолетнего ребенка. Получилось 4 170 злотых (880 евро), что для Польши очень даже неплохо. Плюс, после того как я зарегистрировалась беженкой, мне стали давать паёк.

На одного человека выходило два килограмма крупы, пять килограммов муки, литр масла, килограмм соли, два килограмма сахара, консервы и макароны. Все это на месяц.

Когда я получала "статус", познакомилась с женщиной из Львова. Она давно живет в Польше и помогает беженцам. Она мне посоветовала съездить в Краков и там оформить еще одно пособие. Что я и сделала. У Поляков тогда никакой общей базы беженцев не было, и мне особого труда не стоило подать документы еще и в Кракове.

В общем, мне стало приходить на карту ровно в два раза больше. Один раз в неделю я с Янушем ездила в Краков, в пункт помощи беженцам, где я получала продукты. Там же можно было взять и бытовую химию, и средства для ухода, и даже новые вещи.

Потом женщина из Львова позвонила мне и предложила участвовать в митингах.

Если участвуешь один раз, то платят 250 злотых за митинг, а если постоянно, то 200 злотых в день, но ты обязан ходить на все митинги и делать то, что говорят организаторы.

Я согласилась на постоянное участие, так как это лучше, чем работать на поляков в их огороде.

Утром нас с Кристиной забирали на автобусе, привозили в Краков, где выдавали украинские флаги, разную атрибутику и говорили, что нам надо кричать. Потом нас кормили обедом, после обеда мы снова митинговали, а вечером развозили по домам.

Иногда нас возили в Прагу или в Варшаву, где мы тоже митинговали, но там нас оставляли ночевать в отеле. Кормили завтраком, обедом и ужином и платили по 500 злотых в день.

Янушу и Агнешке это не нравилось, а когда был выходной и нас не вызывали на митинг, они нам с Кристиной даже на кухню не разрешали проходить, а кухня была на их стороне дома.

В мае мне пришло сообщение, что я нарушила закон о беженцах и мне нужно вернуть все деньги, которые я незаконно получила, когда оформила второе пособие на себя и на Кристину.

Знакомая из Львова посоветовала мне ничего не возвращать, что я и сделала.

В конце мая все пособия нам вообще отменили, оставили только 47 злотых (10 евро) на ребенка в день. На митинги тоже стали редко брать. Один-два раза в неделю привозили к консульству России в Кракове, где мы кричали всем входящим в здание консульства.

Нам с Кристиной пришлось работать у наших польских хозяев.

Целый день, с семи часов утра и до девяти вечера, с перерывом на обед и на ужин по 30 минут, мы работали на ягодах. В выходной день мы ездили с Янушем по пунктам помощи беженцам, где набирали продуктов, бытовой химии, косметических средств и одежду. Что-то Януш оставлял нам, а что-то забирал и продавал.

В середине июня я попросила знакомую из Львова помочь нам переехать в другое место, и она перевезла нас в Варшаву.

Когда мы переезжали, Януш забрал у нас все вещи, якобы в счет оплаты за жилье. Даже учебники дочери забрал. Я хотела написать заявление в полицию, но в полиции проверили по базе и сказали, что у меня есть нарушение польского законодательства, и если я буду писать заявление, то они будут вынуждены меня задержать.

Из полиции мне помогла выйти знакомая, которая заплатила какому-то полицейскому 500 евро.

В Варшаве нас поселили в общежитии для беженцев. В нашей комнате жили еще 8 человек. Кухня, туалет и душ в коридоре. Продукты, которые получали на паёк, в комнате хранить было нельзя, так как соседи воровали друг у друга. Чтобы сохранить продукты, их нужно было сдавать коменданту общежития, а тот брал по 300 злотых в месяц за хранение.

Работали мы с Кристиной все так же на митингах. В Варшаве их проходило очень много, но платили по 100-200 злотых за день, плюс кормежка. Так как беженцев очень много, то не на все митинги можно попасть.

Знакомая предлагала Кристине участвовать в акциях. Там платили хорошо, по 2000 тысячи злотых за акцию, но нужно перед журналистами раздеться, облить себя красной жидкостью и изображать раненую.

Я отказалась, сказала, что Кристина несовершеннолетняя, но знакомая сказала, что это даже лучше, так как несовершеннолетним больше платят, но я все-равно не отпустила Кристину.

В Варшаве стало вообще все очень строго. Везде требовали паспорт и статус. Если в статусе нет отметки об устройстве на работу, то могли задержать и отвезти в миграционную службу.

Меня один раз забрали туда. В миграционной службе мне дали бумагу, где были указаны работодатели, которые готовы принять меня на работу.

Почти вся работа была за городом, на фермах.

Я показала бумагу знакомой, и она сказала, чтобы я не переживала и никуда не устраивалась работать, а она будет меня каждый день записывать на митинги.

Но через неделю меня снова задержали и снова привезли в миграционную службу. Сказали, что если бы у меня не было несовершеннолетней дочери, что меня посадили бы в тюрьму.

Официально поляки не могут выгнать нас, беженцев, обратно на Украину, так как там идет война, но они говорят, чтобы мы или шли на работу или уезжали из страны.

Можно еще остаться в Польше, если твой несовершеннолетний ребенок принят в государственную школу, но мест в таких школах нет вообще.

Я хотела уехать в другие страны, но позвонила подругам, которые туда уехали, и они рассказали, что у них все тоже самое.

В конце июня наши соседи по комнате предложили вместе с ними переехать в Лодзь. Они нашли там волонтеров, которые предлагают жилье и хорошую работу.

Лодзь - это город в двух часах езды от Варшавы. Между собой поляки называют Лодзь польской столицей Украины. В городе много беженцев.

Меня поставили на учет и предложили работу на швейной фабрике.

Минимальная зарплата в Польше 19,50 злотых в час, а так как меня взяли учеником, то платят 14 злотых в час. В Польше нет максимальной продолжительности дня, главное, чтобы в неделю не превышало 40 часов.

Мой бригадир сказал, что если научусь быстро и сдам экзамены, то платить мне будут по 25,70 в час, но для этого надо много работать сверхурочно.

Еще нам, беженцам из Украины, руководство фабрики запретило участвовать в митингах и всяких акциях. Запрещено в комнате общежития вывешивать украинские флаги, а разговаривать на работе можно или по-польски или по-немецки (фабрика принадлежит немцам).

Если на работу опоздал, то через проходную уже не пропускают и засчитывают, как прогул. У меня уже один прогул есть. Никаких перекуров и перерывов на работе нет. Хочешь выйти покурить - выходи на улицу, но это время не идет в работу, то же самое с обедом.

Мой бригадир мне сразу сказал, что ему не нравятся украинцы, потому что они не хотят работать.

Кристина ходила с подругами мыть машины на автомойку, но там к девочкам постоянно пристают поляки, и она больше туда не ходит.

Найти нормальную работу в Польше девушкам из Украины вообще невозможно. Все, что предлагают, это только эскорт-услуги, при чем им все-равно, что девушка несовершеннолетняя.

Кристину записали на школьный экзамен в сентябре. Ей нужно будет сдать языковой минимум и историю Польши и если наберет нужное количество баллов, то будет учится в школе и даже получать стипендию, а если не наберет, то будет учиться дома по интернету.

Так как я официально устроилась на работу, то теперь с меня будут высчитывать незаконно полученное пособие. Я хотела устроиться неофициально, но у поляков с этим очень строго.

Я не знаю, на что мы с Кристиной будем здесь жить.

Я уже готова вернуться назад в Украину, но мне некуда там ехать. РубежнОе, сам знаешь, уже под Россией и проехать туда можно только через Россию, а я даже не знаю, цел ли там наш дом.

Не знаю, что мне делать. Уже обзвонила всю свою родню, но они не готовы меня принять.

Может, быть ты смог бы принять нас с Кристиной на время. Мне не к кому больше обратиться.

Ты знаешь, я может и пригласил бы свою родственницу к себе, если бы она просто позвонила и попросила "Пусти пожить!", но после рассказа о ее "приключениях" в Польше, о митингах за деньги, о незаконно оформленных вторых пособиях и пайках, о "тяжелой" работе, я сказал, что вряд ли смогу ей помочь и положил трубку.

Как считаешь, правильно я поступил?

Друзья, лично я целиком и полностью поддерживаю решение своего товарища.

А вы как считаете?