Реальный пример духовной жизни в современном мире:

«Бывает, приходят в храм два человека, имеющие схожий характер, жившие примерно в одинаковых условиях и совершившие, одни и те же грехи. Оба курили, пили, блудили, сквернословили, воровали, обманывали, гневались, ненавидели, дрались, не прощали обид; были заносчивы, спорливы, крикливы, мстительны, хитры; любили деньги, удовольствия, развлечения, смех; не любили трудиться, понуждать себя, слушаться, подчиняться; стремились к первенству, к славе, к власти, к почестям, к авторитету среди своих. Впоследствии оба побывали в тюрьме, дошли до отчаяния и не знали, что делать: и постарому жить больше не хотелось, и ничего другого не умели; и устали от своего дурного характера, и как исправить его — не знали. По совету разных людей оба «притащили» себя в храм в надежде получить помощь, хотя о вере ничего практически не знали. Как же сложилась их дальнейшая жизнь?

В храме они оба прослушали огласительные беседы, в которых узнали о Боге-Творце, о сотворении мира и человека, о качествах сотворенного человека, о грехопадении, об искажении человеческого естества первородным грехом, о вечной смерти, об аде и Рае, узнали об Ангелах и откуда взялся сатана и бесы. Узнали также об Искупительной Жертве Господа Иисуса Христа, о прощении грехов, о покаянии, о Таинствах Церкви. Долго и мучительно разбирали прошедшую жизнь, обнаруживали все свои грехи, в том числе и смертные, и наконец прошли генеральную исповедь, после которой получили наказ никогда не забывать о своих беззакониях, укорять себя искренне в прошлых грехопадениях, потому что страсти, породившие эти грехи, — живы и в любой момент могут нанести новый сокрушительный удар, а борьба со страстями — длительный, мучительный этап с пролитием пота и крови, поэтому память о грехах с самоукорением абсолютно необходима, как средство подавления страстей и очищения души, да и в предстоящих трудностях и скорбях христианской жизни не устоять без помощи Божией, которая дается только кающемуся грешнику, способному к самоукорению.

Первый воспринял такой наказ глубоко и искренне и начал укорять себя каждый раз, как только наплывали воспоминания о прежней жизни. Чем чаще враг стремился разжечь в нем действие страстей, употребляя память о прошлом, тем чаще брат укорял себя в старых грехах, и страсть отступала. Когда подступала сильнейшая, необъяснимая тоска или встречались серьезные жизненные затруднения, он опять принимался укорять себя за прошлые грехи, и душа успокаивалась и, одному Богу известным способом, наполнялась терпением, и скорби отступали.

Второй отнесся к наказу по-другому: он посчитал, что это только лозунговая фраза, которую не надо воспринимать в прямом смысле, ведь исповеданные грехи прощены, следовательно, зачем продолжать в них каяться. Успокоив себя этим решением, брат почувствовал облегчение, как будто после сданного трудного экзамена: легкость в душе — «гора с плеч», желание жить теперь новой, правильной жизнью, решимость больше не грешить. Лицо его посветлело, плечи расправились, глаза загорелись, он стал приветлив со всеми, разговорчив, охотно предлагал свою помощь, с удовольствием рассказывал всем о чудесных переменах, произошедших с ним. Дальше было предложено изучение Евангелия.

Первый брат вникал в прочитанное, старался применять в жизни и опять укорял себя за то, что ничего не получается: прежние греховные навыки противились святым заповедям. Все отклонения от христианских правил жизни он признавал грехами и регулярно исповедовал.

Второй брат тоже старательно изучал слово Божие, но применял неохотно, зато активно рассказывал окружающим о том, как надо правильно жить по-христиански. Новых грехов замечал мало, зато старые понемногу стали повторяться: то покурил, то пивка попил… Поскольку укорять себя не приучился, то на исповеди только холодно перечислял грехи, надеясь, однако, что и они простятся.

Первый брат во время службы стоял в дальнем углу, склонив голову, стараясь никого не замечать, нередко вообще с закрытыми глазами, следя за тем, чтобы ум не рассеивался воспоминаниями и мечтаниями. При усталости и рассеянности он немедленно начинал укорять себя во грехах, и внимание опять настраивалось на молитвы и песнопения.

Второй брат стремился встать поближе к алтарю, иногда делал замечания прихожанам, иногда уклонялся в разговоры, а иногда и выходил из храма, чтобы переговорить с кем-нибудь по срочному делу. Жаловался, что утомляется на службах и просил у священника разрешения стоять в алтаре, на что получил отказ. Первому же брату священник сам предложил учиться алтарничать, на что брат ответил отказом, ссылаясь на свою прошлую греховную жизнь и свирепо мучающие до сих пор страсти.

Когда настоятель приглашал на общие приходские работы, то первый брат тихо и спокойно выполнял порученное дело, не выбирая себе полегче, и старался ни с кем не болтать. От усталости и неорганизованности подкрадывался ропот, но брат, уже имея навык самоукорения, боролся с помыслами ропота, чтобы не впасть в осуждение.

Второй брат, по своей привычке, подсказывал всем, как надо правильно работать. Его громкий голос отовсюду был слышен. Он оправдывал себя тем, что кто-то ведь должен руководить, иначе работа не пойдет. Постоянно шутил, думая, что этим подбадривает уставших. На отдыхе задавал тему разговора, чтобы не скучно было, охотно делился своими знаниями веры. Если работа была плохо организована, вслух высказывал свое недовольство. При такой активности, когда вспоминать о грехах?

Первый брат все свободное время отдавал чтению духовной литературы, учась у отцов правилам христианской жизни, умению исполнять Евангельские заповеди, сокрушению духа, плачу о грехах. Особенно он полюбил труды святителя Игнатия Брянчанинова, учащего деятельному покаянию, внимательной молитве и самоукорению.

Второй брат тоже читал, но творения святителя Игнатия «не пошли». Тогда он решил, что надежнее читать древних отцов, и уклонился в чтение тех авторов, которые говорят о высоких духовных степенях христианского совершенства. Приобретенные знания, неприменимые на практике, только надмевали ум. По временам этот брат смотрел телевизор, не отказывался от длительных телефонных разговоров, оправдываясь полезностью общения с братьями по вере, рассказывая им о прочитанном с такой горячностью, как будто сам достиг уже этого. Интересовался событиями, происходящими в стране и в мире, охотно обсуждал их и имел на все свое мнение. Бывало, и спорил, доказывая свою точку зрения.

Первый брат во время исполнения молитвенного правила иногда чувствовал сухость и холодность, так что даже и воспоминание о старых грехах не помогало. Тогда он начинал делать поклоны до тех пор, пока душа не начинала отзываться покаянием. Иногда поклонов требовалось очень много, чуть не до изнеможения, но брат старался, боясь лечь спать с каменным сердцем, помня, что Господь может призвать к отчету в любое время.

Второй брат не утруждал себя множеством поклонов. Он прочитал о благодатных слезах святых подвижников и захотел иметь такой дар. Среди молитв, читаемых «на всякую потребу», он встретил одну, которая особенно его умиляла, так что глаза становились влажными. Читая ее каждый вечер, брат старался вызвать слезотечение, и наконец это стало получаться. Думая, что такие слезы — благодатные, он оставил правило, поклоны и стал удовлетворяться одной любимой молитвой. Пролив две-три капли слез, с самоуспокоением ложился спать. При этом его совершенно не смущало, что иногда он срывался в грубый гнев на своих ближних по всяким пустякам. Он и не знал, что гнев несовместим с благодатными слезами, а советоваться ни с кем не хотел. Так и плакал своими плотскими слезами, наивно думая о серьезном духовном преуспеянии. Имея такое самомнение, может ли человек укорить себя? Скорее, он будет укорять других, в чем-либо не согласных с мнимым праведником.

Однажды после воскресной службы настоятель объявил, что открываются миссионерские курсы, и желающие на них учиться, чтобы стать миссионерами, должны подойти к нему за благословением. Первый брат подумал: «Мне бы сначала стать миссионером в собственной душе, чтобы победить бушующие страсти и хоть чуточку взрастить добродетели. Учить людей вере — это дело опытных и благочестивых! А я кто? Я — мерзость пред Богом! Нет, это не для меня!»

Второй брат, подойдя к настоятелю, сказал с укором: «Вы меня в алтарь не пустили, так хоть на курсы разрешите пойти. Хочу глубже веру изучить!» Получив благословение, он остался очень доволен. Занятия посещал охотно, задавал вопросы, писал конспекты, старался все запомнить для будущей миссионерской деятельности, представляя в мыслях, как он учит народ, как люди благодарны ему, как множится число учеников, как он спорит с сектантами и умело побеждает их… Наконец пришла пора экзаменов. Самый трудный — «Догматическое богословие». Готовился брат изо всех сил, сидел ночами, зубрил, чтобы сдать успешно. Хотя и не удалось все выучить, но вытянул билет со знакомыми вопросами — утром перед экзаменом успел повторить именно их. Экзамен сдал на «пятерку», очень обрадовался: такого успеха он не ожидал. Тут же позвонил всем знакомым и получил поздравления. Не забыл, конечно, и Бога поблагодарить за такую милость. Проходя мимо киоска, он хотел немного расслабиться после усердных трудов и пережитого волнения баночкой пива, но воздержался по причине поста.

Только зашел домой — телефонный звонок: друг детства приехал навестить своих родителей и предлагает встретиться в кафе — вспомнить былое. Брат стал спешно думать: «Что же делать? Какое кафе? Ведь пост идет! Надо как-то постараться отговориться». Попробовал что-то мямлить про усталость после экзамена, про сессию… Но друг, непременно желавший встретиться, заявил: «Ты что, меня не уважаешь? А я думал, что старая дружба крепка. Ведь столько лет не виделись! Слышал, что ты стал верующим. Я тоже в храм захожу, свечки ставлю. Кстати, где ты учишься? Расскажешь хоть мне про свою учебу. Давай, давай, не отказывайся! Посидим часок. У меня тоже дел полно. Долго задерживать тебя не буду». У брата мелькнула мысль: «А вдруг эту встречу мне Бог посылает для упражнения в миссионерстве? Говорит же товарищ, что тоже ходит в храм, а сам веру не знает, коли только свечки ставит. Кто его научит? Очень удобный случай! Мне есть чем поделиться». На фоне этих рассуждений брат согласился.

В назначенное время они встретились, обнялись, расцеловались по-христиански, зашли в кафе, сели, начали заказывать ужин. Брат, ссылаясь на пост, выбрал себе пищу поскромнее, из алкогольных напитков — немного вина. Товарищ, привыкший жить на «широкую ногу», имея хороший достаток от своего мелкого бизнеса, заказал себе обильный ужин, дорогое спиртное и предупредил: «Не волнуйся, встречу оплачиваю я!»

И потянулись веселые воспоминания озорного детства и беспечной юности. Брат сначала был сдержан, потому что некоторые из пришедших на память событий были явно греховные, но после третьей рюмочки вина «тормоза» вдруг отключились. Напористость и энергичность товарища в сочетании с действием алкоголя сделали свое дело: с души как будто сняли какие-то ограничения, и стосковавшееся по прежним впечатлениям сердце словно вновь наполнилось «жизнью».

Обсудив самые «приятные» воспоминания о прошлом, перешли к настоящему. Сначала товарищ рассказал о своих жизненных успехах, а потом и брат начал повествовать о себе. По его замыслу, именно сейчас и нужно было говорить о том, как он пришел к вере, что дала ему новая жизнь, как он пошел учиться и на кого. Товарищ с интересом слушал, задавал уточняющие вопросы, одобрительно кивал головой, в нужные моменты изображал на лице то удивление, то сочувствие, то радость. Воспользовавшись короткой паузой, он предложил еще выпить «по глоточку». Брат, увлеченный рассказом о вере, не отказался, хотя в ход пошло уже крепкое спиртное. В голову немного ударило, слова «потекли» уже не так ровно, но зато голос стал громче и торжественней. Через некоторое время товарищ предложил выйти покурить. Брат охотно рассказал, как он боролся с этой пагубной привычкой и как, с Божией помощью, все-таки победил. Упомянул, вдыхая дым, как вредно курение для здоровья, и многозначительно добавил, что курение — это грех.

Вернувшись за стол, выпили еще «по маленькой», и брат, потеряв за последние годы опыт перенесения крепких спиртных напитков, опьянел. Его товарищ, имеющий большой опыт и долговременную тренировку, наоборот, только вошел в «нормальное» состояние, при котором начинает тянуть «на подвиги». Он неожиданно предложил: «А давай поедем в баню?» Брат попытался воспротивиться, но воля его уже была подавлена действием алкоголя, и напористому другу детства легко удалось переломить ситуацию в свою сторону.

Дальше делом руководил товарищ, подбадривая брата: «Ничего, сейчас мы в баньке протрезвеем, с пóтом и хмель выйдет!» На улице быстро поймали такси. Зачинщик мероприятия, сидя на переднем сидении, объяснил водителю чего он хочет, тот сразу сообразил и привез куда надо… Финалом банного развлечения был блуд. К горькому сожалению, товарищ был знаком со всеми этими видами «отдыха», а брат, еще несколько часов тому назад хотевший помиссионерствовать, никак не мог предположить такой ужасной развязки — впадения в смертный грех.

Впоследствии стыд и страх не давали брату некоторое время пойти на исповедь, но подавленное состояние и замкнутость прихожанина заставили священника самого подойти и спросить: «Что случилось?» Тут брат уже не смог лукавить и признался в своем падении. Рассказ всей этой ужасной истории он начал, конечно, с успешно сданного экзамена по «Догматическому богословию». Батюшка крепко призадумался, сострадая брату и пытаясь понять, как такое могло случиться, и наконец внес следующее предложение: «Я попрошу того прихожанина, с которым вы вместе проходили оглашение, сверить ваши пути веры. Дело в том, что вы пришли в храм примерно в одинаковом состоянии и с очень похожим прошлым. С вами одинаково занимались, одинаково вам помогали, вы имели одинаковые возможности. Почему же так произошло, что у него стабильное христианское состояние, устойчивое покаяние, нет никаких серьезных сбоев, а у вас такая беда?Повстречайтесь и разберитесь: не было ли какой незаметной разницы в вашем отношении к вере?»

Брат принял это благословение священника как необходимую епитимию и, отложив всякий ложный стыд, стал регулярно встречаться с первым братом, искренне отвечая на все его вопросы. В беседах начали обнаруживаться разные взгляды на некоторые вопросы практической христианской жизни. Возникало естественное недоумение: как могли появиться эти ошибки у второго брата? В конце концов «докопались» и до корня: по милости Божией, вспомнили то напутствие священника, которое было дано после генеральной исповеди. Выяснилось, что отнеслись к нему братья по-разному. С этого и началось расхождение. Если с самого начала пути выбран неточный курс, то за долгое время движения можно очень далеко уйти от намеченной цели, думая при этом, что идешь правильно. Доказательством неверного курса — изначально заложенной ошибки — и явилось падение в смертный грех второго брата. На первый взгляд кажется: ну, какая малость это самоукорение!

А какие плоды! Первого брата, применявшего это духовное средство, Сам Бог вел правильным путем, потому что самоукорение привлекает Господа: Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19), и На кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словес Моих (Ис. 66, 2). А второй брат, не приучивший себя к этому целебному для души деланию, так и не смог надломить свою гордость, которая незаметно оказывала влияние на все его христианские поступки и продолжала тайно развиваться. Наконец, дождавшись удобного случая, нанесла сокрушительный, смертельный удар. В самый критический момент брат оказался без помощи Божией: Господь гордым противится (Иак. 4, 6; Притч. 3, 34).

Крепко скорбел второй брат, что в самом начале упустил такую «малость», которая, однако, имела такие глобальные последствия. Пришлось заново, с помощью первого брата, выстраивать свой путь покаяния. А первый брат тоже скорбел за второго и искренне помогал ему: Друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов (Гал. 6, 2).

Может быть, эта поучительная история поможет кому-то рассмотреть свой путь к вере! Послужили ли ему началом самоукорение и сокрушение духа? Продолжают ли эти духовные делания сопровождать христианина во все дни живота его? Идущий так — не ошибется, как имеющий компас, который и в глухой лесной чащобе указывает точное направление движения. Нынче многие скорбят от отсутствия опытных духовных наставников, а имеющий самоукорение и здесь безопасен: «… имея смиренные помышления (о себе. — Прим. авт.) и сокрушенные чувства, с желанием последуя во всем Божественному Писанию с крайним усердием, благодушно перенося всякую скорбь, тесноту и искушение, почитая себя последнейшим и непотребнейшим из всех, смотря на себя, по воспоминанию прежних грехов, как на великого грешника и непрестанно осуждая себя, скоро преуспевает в добродетели; и если не имеет он человека, который бы научил его тому, что пригодно ему во спасение, тогда научается он тому благодатию Святого Духа, и мало-помалу изгоняет из души своей все недоброе, чего набрался в мире, а наместо* того поселяет добродетели»

*Вместо (Устар.)

Составитель С. М. Масленников.

«О терпении» по творениям свт. Игнатия Брянчанинова.