От африканских культов к I династии: жертвоприношение в Древнем Египте

Практика умерщвления слуг после смерти царя в архаичном Египте (I династии, середина IV тысячелетия до н. э.) представляет собой крайнюю, узаконенную форму широко распространённой в нильском регионе и сопредельных африканских областях традиции сакрального сопровождения правителя в загробный мир. Биоархеологические исследования останков из царского некрополя Умм эль-Кааб в Абидосе впервые предоставили прямые доказательства насильственного характера этой практики, подтвердив гипотезу, выдвинутую ещё Флиндерсом Питри в первой половине XX века, но не имевшую тогда остеологического обоснования. Дальнейший анализ позволяет реконструировать весь комплекс причин — от додинастических предпосылок до механизмов отказа от такого убиения придворных.

От африканских культов к I династии: жертвоприношение в Древнем Египте, image #1

В этом году опубликовано результаты исследования, в котором повторно было проанализировано 46 черепов, раскопанных Питри в Абидосе и хранящихся в коллекции Кембриджского университета. Эти останки происходят из вспомогательных захоронений, окружавших погребальные комплексы трёх правителей: царей Джера, Джета и царицы Меритнейт. Анализ выявил, что 18 черепов имеют линейные переломы свода, проникающие повреждения височной области и в одном случае — рубленую рану в области глазницы. Характер повреждений соответствует ударам плоским широким предметом, вероятно деревянным; каменная булава оставила бы вдавленные переломы. Такие травмы могли вызывать быструю потерю сознания, внутреннее кровотечение и смерть. Отсутствие следов насилия на остальных черепах допускает иные способы умерщвления, не оставляющие скелетных маркеров, например асфиксию.

Вторым важным аспектом исследования стало объяснение того, почему Ф. Питри, известный своей дотошностью, не распознал эти повреждения. Питри использовал парафин для стабилизации фрагментированных черепов и наносил его непосредственно вокруг линейных переломов, однако он не обладал знаниями и экспертизой, чтобы отличить травмы, полученные при жизни или в момент смерти, от повреждений, возникших уже в земле за тысячи лет под давлением грунта и от других естественных причин.

От африканских культов к I династии: жертвоприношение в Древнем Египте, image #2

Предпосылки для возникновения практики умерщвления слуг сформировались задолго до объединения Египта. По крайней мере с бадарийского периода (вторая половина VI—V тысячелетие до н. э.) в Верхнем Египте существовали явные социальные различия. Погребения в районе Абидоса демонстрируют стратификацию элиты и простолюдинов, проявляющуюся в экзотических предметах роскоши и богатом инвентаре; наличие этих предметов в детских погребениях указывает на то, что статус мог передаваться по наследству, а не приобретаться личными заслугами. К додинастическому периоду Нагада в Абидосе и Иераконполе уже сложились региональные центры власти, обладавшие значительным богатством и контролем над ресурсами. К моменту установления I династии египетское общество уже обладало глубоко укоренённой иерархической структурой, а правители располагали достаточными ресурсами и авторитетом для организации масштабных погребальных церемоний.

С точки зрения политической антропологии, возникновение этой практики было тесно связано с потребностями молодого государства в установлении монополии на насилие. Новообразованное или нестабильное государство склонно использовать публичные акты насилия для установления иерархии — кто имеет право применять насилие [правитель], а кто не имеет [народ], — и для принуждения к повиновению. Публичное [было оно таким или нет, мы не знаем] умерщвление подданных при погребении владыки служило именно такой демонстрацией: оно декларировало монополию государства на насилие и через дар вечной жизни удерживало элиты, ранее обладавшие независимой властью в различных регионах, одновременно устрашая тех, кто мог сопротивляться новой системе. Сама практика не появилась с основанием I династии, просто цари оставили больше информации (гробницы, артефакты и пр), чем вожди племен. А исчезла, когда государственная власть укрепилась, по меркам египетской истории достаточно быстро, что указывает на её инструментальный характер как государственного насилия на ранней стадии.

Связь с более древними африканскими традициями подтверждается синхронными и последующими археологическими данными из Нубии. Здесь существовала самостоятельная, мощная традиция, которая либо развивалась параллельно, либо уходит корнями в общий источник. В царских гробницах Кермы (Нубия, классический период, середина II тысячелетия до н. э.) зафиксированы массовые захоронения. В кургане KX, например, вместе с 81 человеком, умершим естественной смертью, было погребено 190 принесённых в жертву; в коридоре, ведущем к центральному погребению, — ещё 322 жертвы. Таким образом, на 82 естественные смерти приходилось 512 насильственных. Причина смерти жертв не очевидна по скелетным останкам, что позволяет предполагать отравление или удушение. Масштаб жертвоприношений в Керме был неустойчивым и снижался от поколения к поколению. Эта традиция представляла собой самостоятельный и длительный культурный феномен сахарского региона, а не прямое заимствование из Египта. Да и "убийственная традиция" не была непрерывной: она возрождается в более поздних нубийских контекстах, в частности в Мероэ, где в царских гробницах также находят свидетельства умерщвления слуг и, возможно, членов царской семьи, и в постмероитских царских курганах (вторая половина I тысячелетия н. э.). Что в совокупности указывает на устойчивость "культурного" импульса к такого рода ритуалам в нило-сахарском регионе: он мог дремать или возрождаться при определённых условиях. Или когда всё хорошо, или когда всё плохо.

От африканских культов к I династии: жертвоприношение в Древнем Египте, image #3

Исследователи XIX и начала XX века, в частности Уоллис Бадж, проводили прямые параллели между древнеегипетскими ритуалами и обычаями современных им африканских народов. Хотя их методы были менее строгими, чем современные, они указали на важный концептуальный мост. Бадж отмечал, что у многих африканских народов практикуется отложенное, «духовное» погребение, которое может состояться через месяцы или год после физической смерти; его цель — помочь духу перейти в статус предка. В глубокой древности, по его мнению, египетские обряды для Осириса, и вероятно для царей, следовали той же логике, и человеческие жертвы были частью этого перехода, пока их не заменили животные.

Этнографические записи конца XIX — начала XX века описывают похороны вождей, где умерщвляли рабов, чтобы они сопровождали господина. В Анголе описывали ритуал, где после смерти вождя убивали его слуг, чтобы обеспечить ему хороший вход в загробный мир. А как иначе-то войти? Одному страшно умирать, а тут компашка. Эти записи сделаны намного позже и могут быть окрашены колониальными предрассудками, однако они иллюстрируют живучесть самой идеи за пределами Египта: в основе лежит общая для многих африканских культур вера в то, что правитель после смерти продолжает своё существование и нуждается в услугах, а слуги, жёны и приближённые должны обеспечить ему тот же уровень комфорта и статуса, что и при жизни.

От африканских культов к I династии: жертвоприношение в Древнем Египте, image #4

Религиозная мотивация базируется на вере в то, что царь (правитель, фараон) сохраняет свой статус и потребности после смерти, а свита обязана обеспечить его функционирование в загробном мире. Общий консенсус исследователей состоит в том, что обитатели вспомогательных захоронений были членами царской свиты, придворными чиновниками и, по определению ранних исследователей, членами гарема, т.е. лица, связанные с царским домом и двором. И эти люди были убиты, чтобы сопровождать правителя и служить ему в загробной жизни. Неужели люди того времени могли в это верить? Похоже, что да. Но именно в период додинастики и архаики.

Политическая интерпретация рассматривает массовые жертвоприношения как демонстрацию абсолютной власти формирующегося государства. В контексте консолидации [точнее, попыток] I династии, когда новое объединённое государство нуждалось в установлении монополии на насилие и устрашении потенциальных соперников из числа региональных элит, публичное умерщвление приближённых служило одновременно демонстрацией силы и даром вечной жизни тем, чья лояльность была необходима. Убивая приближённых, часто выходцев из знати, царь демонстрировал абсолютную власть над жизнью и смертью, устанавливая монополию государства на насилие. Огромное количество людей, отправленных в могилу вместе с царём, наглядно демонстрировало его власть над жизнями подданных и масштаб его величия. Спасибо, что хоть их не пытали.

Психологический аспект остаётся наименее документированным в силу отсутствия письменных свидетельств. Допускается широкий спектр субъективных состояний участников: некоторые слуги могли добровольно соглашаться на смерть ради достижения вечной жизни или чести, другие могли быть выбраны или даже принуждены. Также мотивация могла варьироваться от восприятия происходящего как блага до ужаса и сопротивления. В Керме позы некоторых погребённых указывают на борьбу и панику, что предполагает принудительный характер умерщвления, возможно через удушение.

Гипотеза «унести секреты в могилу» не работает по трём причинам. Во-первых, убитые были в основном низко- и среднеранговыми служащими, ремесленниками и дворцовыми слугами, а не носителями государственных тайн. Во-вторых, массовое умерщвление сотен людей при Джере, Джете и Меритнейт создавало катастрофическую утечку рабочей силы и институциональной памяти, разорительную для раннего государства; для сокрытия информации достаточно было бы нескольких посвящённых. В-третьих, исследователи называют иные мотивы: религиозную веру в загробную службу и политическую демонстрацию власти, устанавливающую монополию государства на насилие. Практика исчезла с укреплением власти и заменой людей ушебти, что несовместимо с логикой сокрытия секретов.

Практика умерщвления, да что уж там, практика убийств слуг прекратилась к началу II династии (рубеж IV–III тысячелетий до н. э.) в результате совокупного действия нескольких факторов. Политическая функция умерщвления — демонстрация монополии на насилие и устрашение — утратила актуальность по мере укрепления власти. К началу II династии монархия располагала достаточными институциональными средствами для поддержания лояльности, и столь дорогостоящая и потенциально дестабилизирующая демонстрация, связанная с потерей представителей элиты и рабочей силы, перестала быть необходимой. Вспомогательные захоронения практически исчезают, уступая место статуэткам. Правители [фараоны], вероятно, больше не нуждались в столь насильственной демонстрации власти, поскольку их господство было уже прочно установлено. Онижебоги! Поэтому и произошла замена реальных людей символическими фигурками. Эти статуэтки, изображавшие мумифицированных слуг, брали на себя функции, которые ранее выполняли живые люди: работу в загробных полях, ирригацию каналов, обслуживание умершего. На них наносились магические тексты, гарантировавшие, что фигурка ответит и выполнит порученную работу вместо умершего. Этот переход основан на созидательной силе и в соответствии космическому порядку Maat, что позволило сохранить функциональные потребности умершего в загробной жизни при одновременном сохранении человеческих и экономических ресурсов молодого государства. По сути, ушебти стали теологически и функционально эквивалентной заменой, позволившей сохранить потребности умершего в загробной жизни при одновременном сохранении человеческих и экономических ресурсов государства. Было ли это так? Не знаю. Но что-то в египетском обществе поменялось. Поэтому дикие африканские племена нильской долины стали цивилизацией. Величайшей цивилизацией.

От африканских культов к I династии: жертвоприношение в Древнем Египте, image #5

Существует также предположение об изменении самих представлений о загробном служении: придворные II династии, возможно, уже не были убеждены в необходимости немедленной смерти для служения правителю, полагая, что смогут исполнить свои обязанности после собственной естественной смерти, когда придёт их срок. Это отражает сдвиг в религиозных представлениях: акцент сместился с единовременного сопровождения на идею, что обязанности могут быть исполнены в надлежащее время или перепоручены символическому заместителю. Свидетельств или предпосылок, например, некоего народного восстания/недовольства против умерщвления слуг нет. Жертвами становились и знатные люди с титулами, поэтому сопротивление, вероятнее всего, исходило от элит, а не от простого люда. Массовый бунт маловероятен: царь воспринимался как живой бог, жертвенная смерть могла считаться привилегией, а государство располагало силой для подавления. Так что, все по ходу были довольны, шагая навстречу смерти за своим господином. Точно не до бунта и революций.

Показательно, что одна из гробниц, подтверждающих существование подобных архаичных отголосков африканских культов жертвоприношений, принадлежит женщине — и, вероятно, самой первой в истории Древнего Египта царице. В погребении Меритнейт (Мернейт), точнее, в связанных с ней вспомогательных захоронениях, были захоронены почти четыре десятка человек — придворные, слуги, а также собаки царицы. Половина из них имели [перимортальные] повреждения, т.е. характерные для момента смерти. Среди них — линейные переломы свода черепа, проникающее ранение в висок и рубленая рана в области глаза. Характер переломов (линейные, а не вдавленные) указывает на удар плоским широким предметом, вероятно чем-то деревянным, а не каменной булавой. Наличие таких травм доказывает, что эти люди погибли насильственной смертью, но не доказывает автоматически, что это было именно ритуальное жертвоприношение. Хотя, а что другое? Для черепов без повреждений нельзя исключить смерть от удушения или иных способов, не оставляющих следов на костях. Так что, как ни крути, их прибили условно единомоментно.

Но кто же она такая, Меритнейт? Царица I династии Раннего царства Древнего Египта, имя которой означает «Любимая богиней Нейт». Она носила титулы «первая из дам» и «мать царя», отвечала за центральные государственные учреждения, включая казну. Предположительно, Меритнейт дочерью царя Джера, была женой Джета и матерью Дена. Поскольку Ден взошёл на престол в малолетнем возрасте, Меритнейт исполняла обязанности регентши; т.е. она могла править самостоятельно, став первой в истории женщиной-фараоном. Кроме того, её имя было записано в царском серехе — рамке, традиционно использовавшейся только для имён царей. Для справки: картуш появится только в конце III династии, а Новом Царстве имена правителей архаичного периода получат тоже имена в картуше в ходе ретроспективной стандартизацией имен предков.

От африканских культов к I династии: жертвоприношение в Древнем Египте, image #6

Гробница Меритнейт, расположенная в Умм эль-Кааб в Абидосе, была обнаружена и исследована Ф. Питри. Это единственное монументальное царское погребальное сооружение, построенное для женщины на первом царском некрополе Древнего Египта, по масштабу сопоставимое с гробницами царей того же периода. Гробница возведена из необожжённого кирпича-сырца, глины и дерева, имеет размеры 37 на 26 метров, заглублена в пустынный грунт; в центре находится главная погребальная камера, окружённая несколькими складскими помещениями, а снаружи вокруг расположены 41 вспомогательная гробница придворных, слуг и собак царицы. В гробнице обнаружено множество погребальных предметов, включая сотни больших винных кувшинов, некоторые из которых сохранили оригинальные печати, а внутри сохранились остатки вина возрастом около 5000 лет и виноградные косточки. Кроме того, рядом с гробницей найдены две стелы с именем Меритнейт. Одну из них можно увидеть в экспозиции Каирского музея.

От африканских культов к I династии: жертвоприношение в Древнем Египте, image #7

Можно ли объяснить прекращение умерщвления слуг и животных тем, что египтяне стали «человечнее и духовнее»? Увы, нет. Как ни крути, все упирается в теологическую и институциональную трансформацию, чем о внезапном моральном пробуждении. В научной литературе этот переход описывается как «когнитивная, теологическая и институциональная трансформация» — от кровавой практики к символической замене, статуэткам-ушебти, о чем было уже сказано. Т.е. "условная" замена была не сколько гуманнее, сколько рациональнее с точки зрения государственного формирования и построения. Версия «стали человечнее» — просто ретроспективная моральная оценка, которую сами египтяне вряд ли вкладывали в этот переход: они, вероятно, видели в нём более совершенный и угодный богам способ обеспечить вечную жизнь царя, а не жалость к придворным.

Так, умерщвление слуг в архаике Древнего Египта предстаёт всего лишь как исторически ограниченный эпизод, в котором куда более древняя и более кровожадная африканская ритуальная логика была радикально интенсифицирована в условиях формирования первого территориального государства долины Нила, а затем сравнительно быстро замещена символическими штуковинами по мере укрепления этого государства и трансформации религиозных представлений. Если всех налево и направо умерщвлять, то кто пирамиды вскоре будет строить, а? Но это как говорится, уже совсем другая история.

17 views·2 shares