Маленький ангел О'Райен (Орион)
Автор: Энди Дохерти, Екатерина Колышкина де Гук Дохерти
Эту историю ирландцы рассказывают своим детям ночью во время Адвента, когда ярко сияют звезды, а ребячьи глазки округляются от осознания чуда рождения Младенца Христа. Это история ангела О’Райена, махонького херувимчика, едва оторвавшегося от материнской груди, духа, который по своей святости, ревностному служению Богу и любознательности может сравниться с только что рукоположенным священником, который тоже совсем не знает жизни.
Некоторые считают, что его назвали именем величайшего созвездия Орион, почитаемого с незапамятных времен всеми расами и народами.
Однако другие настаивают, что его мать, которая была Ангелом Хранителем О’Райенов в графстве Донегал, в Ирландии, назвала его именем одного из предков этого клана.
Как бы то ни было, в истории говорится, что через год после того как О’Райен был отнят от груди, он получил разрешение посетить землю, с тем чтобы осмотреть ее для своего ангельского образования. В конце концов любой ангел должен немного попутешествовать и побеседовать с людьми, прежде чем из него выйдет что-нибудь путное. У ангела, не совершившего такого путешествия, нет никакого шанса на успех. Большие ангелы смотрят на него с усмешкой: «Послушайте, у этого еще молоко на губах не обсохло».
Итак, О’Райен поцеловал на прощание сестер, прихватил немного снеди и начал свое великое приключение. Наверное, Бог по-доброму улыбался, наблюдая за его путешествием, так как знал о большой любви в его крошечном сердечке. И, наверное, Всемогущему Богу также доставляло большое удовольствие видеть совершенство нашего храброго героя. Некоторые настаивают на том, что у Бога не было времени следить за полетом ангела, потому что Он был занят планированием чего-то еще более замечательного не только на небе, но и на земле. Но это неправильный взгляд, потому что Бог видит все и любит каждое Свое творение.
Нет сомнений, сердце и душу О’Райена переполняла любовь к Богу, и, отправляясь на землю, он больше всего хотел найти для Царя Небесного такой подарок, который бы сделал Его еще счастливее. Конечно, это невозможно, но ангел и понятия не имел о богословии.
«Вот-вот, – приговаривал он, приближаясь к Ирландии. – Чего бы такого мог пожелать Господь от этой странной планеты? Что же принести Ему?»
Только успели эти мысли сложиться в его голове, как он оказался на клумбе с клевером, а огни дома ослепили его.
«Людей», – решил он.
Минуту-две он помахал крыльями, чтобы стряхнуть росу от клевера и приободриться. Он раньше никогда не видел людей и понятия не имел, как подойти к этим существам. В колыбели перед камином он увидел улыбающегося во сне Младенца. Его вид поразил ангела:
«Такой удивительной красоты я не видел никогда! Даже на небесах не было ничего подобного. Здесь сосредоточилась вся красота земли. Ах, как же Благому Господу это понравится!»
Приготовившись вознести улыбку младенца к небесам, он вдруг почувствовал присутствие Ангела Хранителя младенца:
«Эй! Улетай, пока я не потерял терпение!»
«Господин, я не хотел ничего плохого. Я просто любовался Ребенком. Ведь это же Ребенок, правда? Или это женщина или мужчина?»
Невежество херувима смягчило большого ангела, но он не смеялся над ним, как это могло бы случиться между людьми.
«Ну ладно, Я не хотел быть грубым, но, понимаешь, я только выполняю свои обязанности. Я обязан охранять Его и, если удастся, сделать из него Мужчину. Это я обязан отправлять на небеса все Его улыбки и добрые дела – все то, чего больше всего хочет от Него Бог. А когда Он умрет, я должен перенести его душу на небеса, если в это время небеса будут открыты для Него».
Он смотрел на маленького ангела, оглядывавшего комнату блестящими глазами, и ему стало жаль его. С помощью нескольких слов он помог ему прийти в себя. Более того, он представил его ангелам, охранявшим мать и отца ребенка. Они вчетвером славно провели время, посплетничав о делах небесных и земных. Когда О’Райен собрался в другие места земли, ангел Младенца сказал ему странную вещь: «С Рождеством!»
Рассекая небеса крыльями, О’Райен обдумывал эти слова, но так и не понял, что к чему. Еще его занимало и такое существенное обстоятельство: ангелы, охранявшие родителей Младенца, выглядели старыми, осунувшимися и худыми, хотя они не были ни на секунду старше молодца, охранявшего Младенца. Наверное, охранять земные существа, которые уже выросли из младенцев, страшно тяжело, потому что Ангел Хранитель отца ребенка был весь седой. По мере полета эти мысли оставались у О’Райена за спиной. Стояла чудная ночь: ярко сверкали звезды, а в лицо дул ветер, напоминая Божье дыхание. Что же он может принести Богу теперь? Печаль умирающего грешника, сожаление о его грехах? Он довольно много слышал от ирландского ангела о грехе и грешниках и о Божьей любви к ним, если они покаются, даже если они покаются в последнее мгновение своей жизни. Но где же найти раскаявшегося грешника?
Ирландцы говорили, что они существуют только в Ирландии, что нигде в мире люди не грешат так отчаянно и так же отчаянно не раскаиваются, как в Ирландии. Они умеют заставить любого поверить, что больше нигде в мире грешники не раскаиваются вообще. На деле ситуация в остальном мире так накалена, что некоторые ангелы поговаривают о сидячей забастовке!
«Так-так, – говорил О’Райен сам себе под нос. – Было бы замечательно найти такого грешника, у которого ангел участвует в забастовке, а потом заставить его раскаяться и принести его чистую душу в чистилище, чтобы дожидаться «счастливого дня». Слава Богу! – неожиданно воскликнул О’Райен. – С Рождеством Христовым! – вот что имел в виду ангел. Сегодня канун Рождества! Это от волнений в связи с путешествием я совсем забыл о празднике!»
Он посмотрел на звезды и увидел, что еще есть время опуститься на землю и поискать умирающего грешника не в той, так в другой стране. Так он и сделал. В Испании он нашел человека, умиравшего во дворце в окружении груд золота и золотых вещей, украшенных рубинами, изумрудами и бриллиантами. Однако ангел этого человека был рядом с ним, и он рассмеялся, услышав слова ирландских ангелов.
«Вот они какие, – сказал он О’Райену. – Чем больше ирландцев они видят, тем в большей степени они становятся ирландцами сами. Рассказывая тебе о сидячей забастовке, они преувеличивают. В людях всех стран есть и хорошее, и плохое, поэтому у всякого знающего свое дело ангела всегда есть шанс. Даже если это самый плохой человек, у ангела есть шанс, и он никогда не будет отлынивать от работы. Теперь ступай, потому что для меня настала самая горячая пора. Мало того, что бедная душа, которую я должен охранять, погрязла в разврате, так она еще больна и богатством! Меня беспокоит золото. Оно утащит эту душу на самое дно ада, если я не сумею отвадить ее от золота».
О’Райен вначале взглянул на лицо умирающего грешника, потом на золото и, пожав крыльями, сказал: «Не могу ли я чем-нибудь помочь?» Конечно, он предложил свою помощь только из вежливости. Другой ангел покачал головой: «Там, где много золота, только один Бог может помочь. А ты, малыш, лети дальше, и с Рождеством тебя!» «И вас тоже!» – отвечал О’Райен. Пролетая над Северной Африкой, он снова взглянул на звезды и понял, что ему придется поторопиться. Так он и сделал.
Когда до Вифлеема было еще далеко, он услышал ангельский хор, певший о мире на земле, и, несмотря на спешку, он остановился, чтобы перекреститься, как подобает прилежному христианину. Дальше он полетел с удвоенной скоростью. Он так спешил, что от сопротивления ветра и от страха опоздать он стал сверкать, подобно звезде. И, знает всякий, он взвился над стойлом как раз вовремя, и его сияние прославило только что родившегося Младенца. Никогда в вечности не было более счастливого ангела, чем О’Райен, который парил над вифлеемским стойлом и слушал пение своих товарищей, наблюдая за пастухами, бросавшими свои стада ради того, чтобы поклониться Младенцу.
«Слава Богу, – думал ангел с восторгом. – Ведь даже на небесах я не испытывал большего счастья». Он смотрел, как пастухи входили в стойло один за другим, и каждому желал счастливого Рождества, хотя они никак не отвечали. Они выглядели весьма озадаченными и пением ангелов, и посланием, принесенным ими на землю, и великолепным сиянием О’Райена над головой, словно это горела огромная звезда. Они были просто ошарашены. Наконец явился пастух, держа за руку маленькую хорошенькую девочку с такими огненно-рыжими волосами, что они светились даже в темноте.
«С Рождеством!» – сказал ей О’Райен . Он сказал это немного застенчиво, совсем не таким тоном, каким говорил мужчинам. Ангел видел мужчин, но до сего часа ему не доводилось созерцать красоты маленькой девочки, и поэтому не мудрено было смутиться. Услышав его голос, малышка посмотрела вверх и улыбнулась ему.
«Пойдем посмотрим на Младенца!» – пригласила она. О’Райен только и ждал такого приглашения и без дальнейших церемоний плюхнулся сквозь крышу. Он стоял рядом с колыбелью, исполненный радости и изумления. Его маленькое сердечко захлестнула огромная любовь, возникло великое желание петь Осанну. Но увы! Он так и не выучился петь! Он мог лишь молча благоговеть пред Младенцем.
«Как зовут Ребенка?» – спросила маленькая девочка у Женщины, сидевшей на соломе. Она склонилась над Младенцем, благословляя Его Своей улыбкой. – «Его зовут Иисус», – отозвалась Женщина.
Сердце ангела забилось при звуке этого имени. Какое же красивое имя! Ах, если бы ангелы на улице немного стихли и позволили ему отчетливее услышать голос Женщины! Несмотря на восторг от всего увиденного и услышанного, ангельский хор его раздражал. О’Райен и сам не смог бы сказать, сколько времени он провел рядом с Марией, Иосифом и Младенцем, не отрывая от Них глаз и поклоняясь Младенцу всем сердцем и душой. Но вскоре он снова оказался в холодном ночном воздухе вместе с другими ангелами, которые были вроде недовольны и даже вне себя.
О’Райен спросил регента хора:
«Почему у вас какие-то кислые и угрюмые физиономии в такую ночь?»
«Не к лицу херувиму задавать дерзкие вопросы. Если бы не Рождество, я бы научил тебя. Но если уж тебя так распирает от любопытства, тогда скажу: когда дочь пастуха вошла в хлев, наша музыка стала интересовать Сына Божья не больше ветра, напоминавшего шипение глупого гуся. Думаю, что Он нас после этого не слушал вовсе. Теперь, когда Он стал смертным Человеком, ребенок для Него милее любой музыки, на которую мы способны».
Регент поудобнее перехватил свою арфу левым крылом, чтобы она не мешала ему лететь домой. Теперь, возносясь на небеса, ангелы не то чтобы ворчали, а просто позволили себе мыслить вслух. Они были очень озадачены. Им казалось, что они в чем-то несостоятельны. Хотя О’Райен был счастливее всех ангелов в мире, он огорчился оттого, что возвращается к Престолу Божью с пустыми руками. Из всех земных сокровищ он не выбрал ни одного.
Он не приготовил для Бога никакого рождественского подарка. Стыд начал терзать его только что ликовавшее сердце. К тому времени, когда он предстал пред Творцом, он только и смог, что свесить голову. Поющие ангелы доложили обо всем, что произошло. Небеса радовались. Музыка звучала как нельзя более божественно. Никогда раньше ангелы не изливали свой восторг с таким самозабвением. О’Райену, выглядывавшему из-под прикрывавших глаза перьев, казалось, что никогда раньше лицо Бога не светилось таким величием и красотой.
«Еще там была маленькая девочка с блестящими волосами», – сказал регент хора. «Я знаю», – ответил Бог. Он велел О’Райену подойти ближе и сказал: «Теперь ты расскажи Мне, что случилось в стойле».
«Я чувствовал себя в раю, – скромно ответил херувимчик. – Я чувствовал себя как дома. Когда Женщина, Его милая Мать, сказала маленькой девочке Его имя, я был готов умереть от радости, то есть я бы умер от радости, если бы ангелы могли умирать. Его зовут Иисус!»
И все, все небеса пребывали в неописуемой радости, увеличивая и усиливая ее в тысячу раз. Все сотрясалось от бури восторга. Ангелы дули в трубы с такой силой, что по земле помчались торнадо, смерчи и циклоны, а на море разбушевались штормы. Арфисты, скрипачи, пианисты и барабанщики играли с таким азартом, что солнце, луна и все планеты закружились в космическом танце. Бог протянул руки, прижал маленького ангела к Своей святейшей груди и обнял его. Ангел упал в обморок от избытка чувств. Даже сам святой Михаил, князь всех ангелов и вождь всех небесных легионов, никогда не испытывал такого великого блаженства. Когда О’Райен пришел в себя, он не мог поверить своим ушам. Господь сказал: «Ты принес самый большой подарок, который Мне доводилось получать от ангелов. С тех пор как существует рай, ты принес сюда самую великую радость – имя Моего Сына Иисуса. Теперь, Мое возлюбленное дитя, возвращайся и в награду ярко сияй над стойлом, пока не придут волхвы с Востока. Так как ты не Ангел Хранитель, можешь не приносить мне души. Но своим прекрасным сиянием ты позовешь людей из дальних стран поклониться Моему Сыну». И, прежде чем отпустить, Он поцеловал маленького ангела в лоб. Вот какую историю ирландцы рассказывают детям в яркие ночи Адвента. И, действительно, в ту чудесную ночь много лет назад все могло быть именно так, как рассказывают ирландцы.