«Лучшая операция та, которая не сделана»

— Алексей Карпович, почему Вы выбрали именно эту профессию?

В медицину я хотел пойти с самого детства. Это не связано с тем, что я родился в семье медиков, хотя, мои бабушка и дедушка являются врачами. А конкретно хирургию я выбрал во время студенчества в Первом Санкт-Петербургском государственном медицинском университете имени академика И. П. Павлова, когда начал знакомиться с разными специальностями. Хотел совмещать практику с теорией. И хирургия показалась мне в этом плане самой интересной.

— Помните ли Вы свою первую операцию? Было ли страшно?

Конечно! У каждого хирурга в памяти именно первая самостоятельная операция. Я вырезал самый простой аппендицит. Было ли мне страшно? Непосредственно во время проведения, наверное, нет. Осознание пришло уже после. Ведь до этого я уже очень много видел, ассистировал. Конечно, когда ты сам уже выполняешь операцию – это совсем иное.

Поэтому, на мой взгляд, практическая хирургия никогда не заменится роботами и муляжами, потому что, например, ощущение ткани другое, все другое. Я работал на муляжах и на людях, поэтому могу с уверенностью сказать, что это совсем разные вещи.

— Из чего состоит ваш рабочий день?

Здесь нужно сделать некоторые поправки: у меня есть два вида рабочего дня: обычный и дежурство. Обычный выглядит так: 8:45 – утренняя конференция – отчет по работе за прошедшие сутки 9:20 – конференция хирургическая, где наша служба обсуждает насущные проблемы, например поступивших пациентов. 10:00-13:00 – время решения административных вопросов на территории оперблока, прием пациентов. 13:00 – определение плана операций на следующий день. 14:00 – заседания, общение с пациентами, и другие дела. 17:15 – конец рабочего дня Дежурство – это день без заседаний и решения административных вопросов. Это обход отделений, выявление пациентов, нуждающихся в операциях и, естественно, сами операции. Все это в круглосуточном режиме. Ну и оформление историй болезней.

— А сколько в среднем операций вы проводите?

За примером далеко ходить не будем, например в прошлую субботу я провел три операции. Бывает так, что за сутки не будет ни одной, но бывает и слишком много. Мой личный рекорд 8 операций в день. Здесь я хотел бы упомянуть одно интересное исследование наших западных коллег. Оно показало, что если доктор делает в год порядка 100-150 операций, то это доктор, который справится, не моргнув глазом. Профессионалы своего дела с любой сложностью в данной операции. Если он выполняет порядка 70-100, то в некоторых ситуациях могут возникнуть сложности. Если доктор выполняет менее 30 операций, то он не считается профессионалом в данной области.

— Какую саму сложную операцию вы делали?

На данный момент, для меня самое сложное это резекция желудка. Это удаление части желудка. В чем сложность? Операция проходит в анатомически тесной зоне. Рядом с желудком расположено много структур – поджелудочная, печень. Я делаю такие нечасто.

— На каком оборудовании вы работаете?

У нас есть супер-современное немецкое и японское оборудование, например, С-дуги, которые используются для параллельного рентгеновского контроля производимых манипуляций либо на сосудах, либо в травматологических операциях. Или нейрохирургические микроскопы. Это самое современное из того, что произведено на сегодняшний день. Но вот, например, лапароскопическое оборудование сейчас безнадежно устарело и требует замены. А более простая аппаратура, те же самые электрокоагуляторы, как правило, российского производства. Некоторые даже петербургского. Из нового, например, недавно у нас была большая закупка специальных урологических стоек производства компании KARL STORZ, чему наши урологи очень рады!

— С оборудованием все понятно. А какие правила должны соблюдаться в операционном блоке?

Оперблок является высокотехнологичным заведением и «сердцем» любой больницы, где сть хирургические отделения. Потому что у нас на оперблок завязано около 15 отделений. Естественно, во главу угла ставится контрольно-пропускной режим. Далее, строжайшее соблюдение норм асептики и антисептики. И защита, как самого пациента, так и медперсонала от любой инфекции.

— Сколько человек нужно, чтобы провести операцию?

Существует такое понятие, как операционная бригада. И в нее обычно входят: операционная сестра, операционный санитар, анестезиолог, анестезист, от одного до трех хирургов, бывает четыре, в зависимости от сложности операции. И весь этот коллектив делает операцию.

— Интересно, а чем занимаются операционные сестры?

В оперблоке она главный человек. Не хирург даже (смеется), а именно операционная сестра. Она должна следить за каждым членом бригады: кто и что делает. Следит за соблюдением всех правил асептики и антисептики. Она главный помощник оператора. Если операционная сестра видит и знает ход операции, то уже заранее готовит тот инструмент, который понадобится в следующую секунду.

Иногда бывают настолько слаженные бригады: хирург только подумал, а ему уже дают нужный инструмент. От нее много зависит. Она такой модератор, своебразный.

— Выходит над одной операцией работает большая команда. Как понимать друг друга в такой стрессовой ситуации?

Для этого нужно, чтобы вся команда была включена в процесс. Также нужна выдержка и уважение друг к другу. Общение должно строиться только на уважении. Да, бывает иногда, мы делаем операции, которые проводим нечасто, например, протезирование колена. И некоторых это приводит в замешательство. В таких случаях важно снисхождение, шефство, подсказка, когда в спокойном тоне говорится: «Подайте, пожалуйста, мне именно вот этот инструмент» или «Ты должен подержать именно вот это, именно сейчас и вот так». Ссоры в коллективе снижают работоспособность. В моей практике случались разные ситуации, все мы люди, но бывали они, к счастью, редко.

— Как бороться с такими ситуациями?

Мне как начальнику проще, потому что я могу сказать своим начальственным голосом: «Давайте закончим это и продолжим работу». Бывают ситуации, когда приходится вмешиваться в другие бригады, и в таких случаях сложно себя вести, потому что, с одной стороны, нельзя допускать продолжения этого деструктивного общения, а с другой стороны, постараться никого не обидеть. Нужно быть еще и психологом.

— У Вас есть какие-то ритуалы, которые вы делаете до или во время самой операции?

Например, кто-то одевает первую перчатку только правой рукой, кто-то только левой. Есть ритуал, что на дежурстве нельзя ложиться спать раньше 12 часов ночи. Иначе потом будут дергать. У меня, единственный ритуал – перекрестить пациента перед первым разрезом. Так делал очень уважаемый в нашем городе, некогда главный хирург больницы, Андрей Потапович Михайлов.

— Какие качества необходимы, чтобы стать хирургом?

Надо быть сконцентрированным, целеустремленным, не бояться брать ответственность на себя. Доктора, которые боятся крови, в хирурги не идут. Преодолеть страх можно только с помощью психологов. Можно «идти в свои страхи», как сейчас модно говорить, но постоянно в нем жить не стоит. Мой сокурсник боялся крови, но очень хотел пойти в нейрохирурги. Но каждый раз в операционной он падал в обмороки. В итоге сейчас торгует нейрохирургическим оборудованием.

— И напоследок, что сейчас происходит глобального в хирургическом деле больницы?

Мы продолжаем развиваться, осваивать новые операции. В день мы проводим от 30 до 60 плановых операций. Ну и основной тренд в оперативном деле – снижение операционной агрессии. Сейчас мы имеем в арсенале самые разные современные препараты, которые дают возможность вылечить пациента без хирургического вмешательства. Ведь лучшая операция та, которая не сделана, как бы странно это не звучало.