История 403-12

Моя Anima Incognita

Я морф модели Маска, Пророк-Тау-Терпсихора-403-12, я называю себя - Эрса. Моё предназначение – танцевать и тем самым предотвращать у морфов срывы Программы. Меня называют железной леди Пророка, идеалом пропаганды идей Флота. Это не так, но я хочу, чтобы окружающим так казалось. Если хотите, то это моя роль в большом спектакле Пророка, ведь кто-то же должен уравновешивать мою не в меру активную и эксцентричную сестрёнку Сафири. Я не держу на Флот никаких обид, но меня тяготят узкие рамки, в которые загнана наша жизнь. Я не терплю ограничений своего творчества. Пусть это пристало только Массам, но в свободное время я создаю украшения и продаю их на Чёрном рынке - меняю на биомассу и истории. Истории о тех, кто разрушает границы, кто не боится наказания, кто готов совершить нечто, достойное быть увековеченным в Логах. Эти морфы – источник моего вдохновения.

…С жутким рёвом и грохотом, вибрируя и дёргаясь из стороны в сторону наша спасательная капсула падала на поверхность неизвестной планеты. Выступать в такой обстановке было страшно, неудобно и попросту опасно, но ещё страшнее – целая капсула морфов со срывом Программы. Лейкоциты этого не понимали и упорно сажали меня в кресло, пристёгивая ремнями. Я не спорила с ними, только отстёгивалась и продолжала танцевать. Удар, приземление, падаю без сил, в ушах звон, надо накормить имплант. Лимфа Ворчун бьёт Подкидыша, я кричу, отворачиваюсь, готовлюсь к тому что меня сорвёт – только бы не видеть крови! К счастью их быстро разнимают. Скауты ушли на планету и вернулись довольно скоро, разведав дорогу к Пророку. Тонкой вереницей мы ступили во влажную растительность неизвестной планеты. Отовсюду ко мне тянулись отростки древесных растений, ноги противно увязали в грязи. А ещё вокруг было непривычно много пространства не ограниченного стенами, это и пугало и завораживало одновременно. Когда мы уже достигли пробитой обшивки Пророка изнутри раздался крик, звали Масок. Я побежала вперёд и, не разбираясь в том, что происходит, принялась танцевать. Рибосома Логос с видом жалким и разбитым стоял на коленях, его трясло. С небольшим опозданием я осознала, что в соседнем отсеке обнаружены тела людей. Бросаюсь туда, но поздно – находившиеся там морфы уже в срыве. Вижу кровь, отворачиваюсь, плачу и выгляжу, наверное, ничуть не лучше бедняги Логоса. Люди, высшие существа, наши хозяева и наставники, были все до единого мертвы.

Пророк кипел в работе, все были заняты. Обойдя корабль, я остановила свой выбор на лаборатории Рибосом – подежурю тут, все они работают на взводе, того и гляди кто-нибудь не выдержит. Отовсюду поступают данные о повреждениях корабля, но меня заботит другое, а именно – срыв Тилили, у которой пропала скрипка. Тихонько обхожу своих знакомых по чёрному рынку, но они либо ничего не знают, либо не хотят делиться своим знанием со мной. Может быть из-за того, что подозревают меня в предательстве и организации облавы? Не знаю, как доказать им, что я этого не делала, так или иначе никто об этом со мной не заговаривает. Вокруг авария, бардак, не хватает биомассы, до Тилили и её скрипки никому нет дела, я пытаюсь хоть как-то её поддержать, но в данном случае словами не поможешь.

Я нахожусь в лаборатории в тот момент, когда Логос бросается на другую Рибосому (а может всё было наоборот?), танцую, начинается какая-то неразбериха, выстрелы станнеров, взбудораженные эмпаты. Так планета начинает своё знакомство с нами – Рибосома препарировал принесённое Скаутами местное животное и вдруг ощутил к нему такую привязанность, что бросился защищать своего подопытного от дальнейших хирургических вмешательств. Примерно в то же время я встречаю Аполию, которая восторженно рассказывает мне о том, что она по приказу Паттерна пела для неизвестного ей зверя и он слушал её, покачиваясь в такт музыке. Это звучит так здорово, что я начинаю ей завидовать. Проходит немного времени и наступает новый переполох – сквозь какую-то из дыр в обшивке на корабль проникает птица. Она ужасно любопытна, но не агрессивна. Не знаю, как песнями Аполии, а моим жонглированием она явно не интересуется, обидно, а впрочем, чего я хочу от птицы?

Этот день оказался долог и труден, но в конце его восторжествовала справедливость – для Тилили вырастили новую скрипку, и она снова обрела способность следовать своей Программе. Порадовавшись за подругу я отправилась спать.

Новый день, новые заботы, никому до меня нет дела – злюсь, распинываю обломки в отсеке, который мы вознамерились превратить в свою сцену. Брожу по кораблю, ищу того, кому быть может, понадобится выразить свои эмоции. Встречаю Тилили и выясняю, что утром была найдена и её старая скрипка, а Лимфы жаждут слушать скрипичный концерт около Биореактора. Лимфы мне ужасно неприятны, но я стараюсь бороться с собой и иногда намеренно ищу с ними контакта. Свои слабости надо устранять. Разговаривая о разном, мы с Тилили вдруг замечаем, что со стороны этого самого Реактора по полу течёт ядовитого цвета жидкость, о чём криками оповещаем всех вокруг и бежим оттуда как можно дальше.

Хочется сделать что-нибудь полезное, на глаза мне попадается юный Скаут по имени Скаф. Вообще Скауты меня вдохновляют – они наилучший источник захватывающих историй, которые я так люблю, а этот, к тому же, хорош собой, стало быть доставляет мне эстетическое удовольствие и мотивирует творить. Учу его справляться с одним из его страхов, минуя срыв Программы. Эксперимент проходит успешно, хотя до покойного Фреона в отношении контроля эмоций ему далеко. Надеюсь, он выживет на этой планете.

Моя дорогая Сафири, едва проснувшись, начинает говорить об организации вечернего концерта для всех морфов. Собравшись в репетиционной мы обсуждаем будущую программу и то, как нам организовать в совершенно для этого непригодном отсеке сцену. По другую сторону иллюминатора начинает маячить странная крадущаяся тварь. Она смотрит на нас, а мы на неё. Между нами свежевозведённая стена, но я всё равно ощущаю лёгкую щекотку страха. Вдруг начинает раздаваться грохот ударов, стенка прогибается, нарушается её целостность (кто вообще так строит?!) и зверь проникает внутрь. Мой голос срывается на визг, всей труппой мы врываемся в лабораторию и проносимся дальше, но там, в пустом отсеке за стенами комнаты Эмпатов мы видим другого зверя, с которым уже работает Скаут. Зовут Аполию (как будто, если один зверь её слушал, то и все остальные будут слушать только её!), тихонько звенит её поющая чаша, я смотрю во все глаза, впитываю происходящее. Надобно сказать, что как члену кружка Летописцев такие приключения мне очень нравятся.

Спустя некоторое время меня находит мой Эмпат – Эйси. Для очередной вылазки на планету они хотят взять с собой и морфов основы Социума, более того – это вылазка вслед за птицей, которая якобы куда-то нас зовёт. Я соглашаюсь, мне хочется оказаться в центре каких-нибудь событий. Уходим мы недалеко – птица, до поры скакавшая впереди нас с ветки на ветку взмахивает крыльями и растворяется в небе. Но появляется другой зверь, косматый и страшный. Он идёт к Эйси и становится словно заворожён ею. Пока мы наблюдаем за его странным поведением, раздаётся рычание, я оборачиваюсь и вижу, как ещё один зверь вгрызается в горло Скаута Хрусталь. Я хочу кричать, но боюсь спровоцировать этим агрессию животных, зажимаю рот руками, гашу эмоцию и тем самым зарабатываю срыв Программы. Эйси пытается найти подход к этому новому зверю, но первый, стоит ей отойти на пару шагов, начинает беспокоиться и рычать. Я очень-очень жалею, что вышла за пределы Пророка. Прибегает ещё один Скаут и они с Ктессе начинают спорить о том, стоит ли оставлять это существо в живых. Побеждает мнение, что нет, и убийца Хрусталь умирает на моих глазах в страшных конвульсиях. Путь к Пророку открыт, и я скорее отступаю туда. Эйси утешает меня и ставит мою Программу обратно. Для закрепления эффекта жонглирую перед Нейронами, получив аплодисменты прихожу в себя, могу работать дальше.

Эта планета пугает меня, но, когда Эйси ищет Маску для новой вылазки, я соглашаюсь почти не думая. На этот раз мы идём искать зверя целенаправленно – Нейрон Ветерок хочет подключиться к нему, я не очень понимаю зачем, но это как-то связано со всеми этими громкими теориями о разумности встреченных нами существ и о разумности… самой планеты. Нужно, чтобы беднягу Ветерка не сорвало от пребывания на планете, за чем я и слежу. За этим и за Тенью, истории о котором вдохновляют меня уже давно. На этот раз мой интерес оказывается сильнее страха, танцующей походкой я иду по планете и ощущаю, что мне нравится каждый миг моего существования. Быть может не страшная катастрофа, а счастливый случай привёл нас сюда? Мы видим руины древних построек, в одной из которых Скауты обнаруживают древние записи о некогда существовавшей здесь цивилизации. Воображение моё взбудоражено, я уже вижу сюжет для своей новой сказки. Вот только не даёт покоя вопрос, от чего эта цивилизация погибла и как давно всё это произошло. Найдя древние записи, но не найдя искомого зверя мы возвращаемся на Пророк.

Проходит некоторое время, когда до меня долетает новость – Ветерок всё-таки подключился, но не к зверю, а к дереву. Оно поглотило его, даже одежды не осталось. Приступ горького нервного смеха в комнате Эмпатов, я танцую. Эмпатов это дерево чрезвычайно заинтересовало и мы вновь отправляемся на планету, где мне приходится предотвращать массовый срыв программы у Эмпатов ещё раз. Право же, это совершенно не смешное событие. Начинаю нервничать и думать о том, где бы достать биомассы – мне ещё дополнительный имплант вечером кормить, хотя зачем мне теперь Нычка для запрещённых товаров? Пока Эмпаты ищут у дерева следы разума я разговорилась с грустным Бесом, на котором Рибосомы никак не хотели ставить опыты. Он отчаянно хотел мутировать и был даже не против уйти в это самое дерево вместо Нейрона – Штамм уже находился в срыве, помочь я ему не могла. Мне подумалось в то время, что эта планета уже меняет всех нас, хотим мы того или нет. Может ли быть такое, что мы оказались здесь не случайно? Эмпаты смогли увидеть обрывочные картины о тех, кто населял эту планету прежде, Солар сказала мне, что их убила какая-то агрессия, но понять что-либо точно Эмпаты не могли, а личность Ветерка была утеряна.

По возвращении на меня обрушилась лавина слухов. Об Адмирале Карзове, о сумасшествии Аварийной, о том, что Планета разумна и готова нам помогать, а также о том, что в условиях нынешней нехватки ресурсов Маски станут не нужны, нас заменят каким-нибудь имплантом и отправят в Реактор.

Ухожу от этих разговоров, близится время, когда Тилили обещала устроить концерт для Лимф. Я отправляюсь к Реактору вместе с ней, держу ей ноты – в этом нет никакой необходимости, но мне интересно, а моя подруга не против. Она играет, звуки скрипки заполняют пространство, на второй части произведения в Реакторе начинают нарастать вибрация и гул, он ритмично вторит сильным долям, вплетается в музыку, я ощущаю, как по моему телу начинает пробегать дрожь – от головы и до кончиков пальцев ног. Я смотрю в лица Лимф и не вижу уродливых наростов, но только их глаза, наполненные внутренним светом и вдохновением, которого я никогда не предполагала в морфах этой модели. А когда музыка смолкла мы услышали голос Реактора. Он был мелодичным и почти нежным, этот голос. Он благодарил Тилили за музыку, а затем мы услышали голос Базовой, обратившейся к Реактору как мать. Я уходила оттуда благоговея, с ощущением причастности к некой прекрасной тайне и по-новому взглянув на Лимф.

А потом мы готовились к концерту. Организовывали сцену, свет, музыку, репетировали номера. У нас было шумно и жарко, как это всегда бывает, когда шесть Масок собираются в одном помещении. То и дело приходили ругаться на музыку из смежной с нашим отсеком лаборатории, но мы упрямо следовали своей Программе. Перед самым концертом нас попросили донести до морфов важную весть: Планетой для нас будет выращен новый корабль и каждому предстоит сделать выбор – вернуться ли к Флоту, улететь ли к далёким неизвестным звёздам или остаться на этой Планете. Сераф взял на себя труд задавать этот вопрос после каждого номера. Как и предполагалось, мнение морфов с течением времени менялось. Концерт открывался моим выступлением. Я попросила не говорить, объявляя меня, громких слов и не дала своему танцу названия. Не люблю этого, слова ограничивают, пусть каждый увидит и почувствует что-то своё, личное, пока я танцую для них. Аплодисменты, в воздухе разлиты феромоны, чувствую глубокое внутреннее удовлетворение от хорошо проделанной работы, хотя разум как всегда подмечает ошибки и недочёты, над которыми надо будет поработать. Кто-то обнимает меня, благодарит, появляется состояние эйфории. А когда концерт заканчивается и спадает нервное напряжение, наступает пора задуматься над тем, а какой же из трёх предложенных путей – мой. Я задаюсь этим вопросом, но ответа нет.

Вечер проходит в размышлениях и разговорах, перемежающихся поглощением коктейлей из бара. Подкидыш рассказывает нам страшную сказку о морфе-убийце по имени Шут и говорит, что должен узнать о том, кто этот морф и что с ним стало. Подкидыш – тоже источник интересных историй и оттого мне нравится. Скрыта в нём какая-то сумасшедшинка, перемешанная с мудростью. С ним трудно работать, ему трудно верить и всё же… мне очень хочется понять его внутренний мир. Может стоит его научить справляться с триггерами? Почему-то мне кажется, что ни к чему хорошему это не приведёт.

Будто нарочно для того, чтобы вызволять меня из мрачной задумчивости существует шапка Скаута Скафа, а пожалуй, что и сам Скаф. С удивлением отмечаю, что начинаю к нему привязываться и переживаю всякий раз, когда он надолго уходит на Планету. Когда я вижу его, мне вспоминаются всякие древние романтические истории и отчего-то хочется стать участницей одной из них. Мне нравится прикасаться к нему и вот я уже делаю это, не ища подходящего повода. Впрочем, не серьёзно всё это, глупая сентиментальность Маски. Он слишком молод, а его шапка не оставляет мне шансов говорить о своих чувствах серьёзно, поэтому я просто стараюсь быть рядом.

Нужно обдумать ещё некоторые вещи – например рассказы Аполии и Беса об их опыте общения с Планетой через пирамиды. О том, что посредством рисования у этой планеты можно спрашивать и просить, о том, что планета готова дать нам ресурсы, но сердится, когда буры и ковши вгрызаются в её тело, о том, хочу ли я такого ментального контакта и хочу ли я остаться здесь? Если эта Планета готова нас принять, если она так прекрасна и разумна… Я ведь, кажется, хочу остаться. А Скаф без раздумий хочет улететь, интересно, почему это вызывает у меня грусть?

Новый день начинается для меня с «ловли летающего медведя». У тех, кто уже успел так или иначе побывать в ноосфере родилась следующая идея – все существа этой Планеты связаны между собой и если одно из них, обладающее разумом, провести в ноосферу корабля, то корабль и Планета смогут говорить напрямую. Используя как приманку кусочки радиоактивных ресурсов, мы приводим на Пророк двух зверей, один из них оказывается разумным и теория подтверждается – Паттерны (о, я впервые вижу их в зримом обличии!) говорят с Планетой и решают объединить две ноосферы. Для этого необходимо построить Мост – два сооружения, каждое из которых будет содержать в себе те технологии и ту красоту, которыми мы владеем. Для придания красоты наверняка понадобятся Маски, поэтому мы отправляемся вместе с Колонизаторами, которые ворчливо терпят присутствие рядом с собой большого количества представителей Основы Социума. Ничего, пусть потерпят. Первое сооружение возведено, и мы какими-то новыми рецепторами чувствуем интерес Планеты к нему. Кажется, это верный путь.

После обеда в пищеблоке Сафири приводит к нам Скаута Ктессе, вознамерившегося выступать вместе с Масками. Встречаю эту идею скептически, но я испытываю к Скаутам особое расположение, пусть попробует. Он много расспрашивает меня о том, что значит быть Маской, как работает наш имплант, как мы превращаем свои эмоции в творчество. Его интерес кажется мне искренним и это приятно. Мы приступаем к репетициям. Сегодняшний репертуар несколько мрачен выбором музыки и смыслов, по замыслу Сафири ставим довольно смелый номер с сердцем и убийцей, я хмурюсь, но надеюсь, что он будет понят верно. Во время перерывов в работе разговариваю с Подкидышем. Он задаётся вопросами о том, чем человек отличается от морфа. Врёт ли он, когда говорит, что убивал людей? Как остановить безумный ход его мыслей? Вчера он думал о том, что человек – тот, кто не подчиняется приказам, сегодня, что это тот, кто легко отнимает чужие жизни. Я боюсь его теорий и немного боюсь его самого, того факта, что свои теории он предпочитает проверять практикой. Он рассказывает мне о сцене, которую устроил с Эмпатом и мнимым убийством. О, счастье, что меня там не было, не то я бы за себя не отвечала! Он неадекватный псих, но он мне дорог, я хочу помочь ему, а ещё надеюсь, что найденные им ответы помогут и мне сделать свой выбор. Выбирать – это то, к чему я не была готова и то, чего я совершенно не умею. Лететь или остаться? Нам наверняка врут, но кто и в какой мере? Действительно ли Флот и homo perfectum так жестоки, как говорит об этом Карзов? Действительно ли мы сможем выжить на этой Планете? А если всё это коллективный сон, проверка, эксперимент, в ходе которого люди узнают о том, чего стоит наша верность?

Получен сигнал с новостями Солнечной Системы и моё смятение усугубляется. Если мы – часть украденного имущества, которое хотят вернуть или уничтожить, если Адмирал – преступник, то не была ли большим обманом вся моя жизнь, всё моё служение Флоту, который, было время, я считала непогрешимым? Я злюсь, ужасно злюсь на всё вокруг, на Подкидыша и Серафа с их шутками. Мною овладевает желание уйти от этого всего, от Паттернов, от Карзова, от Флота. Планета, её ведь можно попросить! Можно попросить отключить мой имплант, превратить меня в зверя, нет, лучше в бестелесную сущность, которая будет танцевать в ветре и дожде и тогда больше не будет никаких людей, никаких морфов и никакого обмана. Придумываю, как буду рисовать эти свои желания, хочу уже искать Аполию, но не смею, ведь если всё получится так, то не будет и меня самой, ни моего прекрасного тела, ни выступлений, ни тех, кто мне дорог. Я боюсь, я не хочу терять свою личность. Хорошо, начнём сначала – к Флоту я не вернусь, они убьют нас всех, мы слишком далеко зашли за рамки и слишком много знаем. Остаться или лететь к звёздам? Может попросить Планету раздвоить меня и выбрать оба пути? Но не будет ли каждая из моих копий жалеть об отвергнутом? Я готова рвать на себе волосы, я морф, а не человек, я не знаю, что делать с этой вашей свободой.

На нашу репетицию заглядывает Колонизатор и восхищает меня своим умением вращать вокруг себя бревно. Он рассказывает мне о том, какое прекрасное поселение они уже основали на планете, о том, что здесь есть всё, что нужно для жизни, а когда пройдёт время, то они вырастят новый корабль и смогут улететь, если захотят. Он говорит мне о том, что в глубине себя я уже знаю ответ и решение принято. Пытаюсь успокоиться и заглянуть внутрь. Остаться – решаю я и продолжаю репетировать уже спокойнее. Всё решено? Вероятно.

В какой-то момент к нам заходят Лимфы и приносят папку с рисунками – яркими, красивыми, странными. Но суть не в них, суть в подписях. Это рисунки морфов, их имена записаны на обороте. Целая папка рисунков и каждый – с разного корабля Флота. Эти рисунки были найдены на Планете, их принесла к Реактору какая-то зверюшка. Я держу листы дрожащими пальцами. Откуда они все здесь? Что же это за Планета? Что за точка старта и невозврата, ловушка для всех нас, испытание, место, где сходятся все дороги? Эти корабли не могли быть здесь, никогда не могли! Прекрасная, опасная, манящая, Планета поглотит всех нас, вобрав в свою ноосферу, что если возможность улететь лишь иллюзия, что если она нас не отпустит? Страх и недоумение овладевают мной. Лучше Карзов, лучше звёзды, слишком много загадок в этом месте! И я выбираю Изекиль, выбираю теперь уже окончательно.

Перед концертом остаётся мало времени, надо отрепетировать небольшой танец с Подкидышем, но у него начинается серия срывов. Вместе с Тилили выносим его из капсулы гибернации (ну вот какое успокоение он хотел получить в этой ноосфере?!). Надо танцевать, а он ранен телом и душой. Я злюсь и вместе с тем мне его безумно жаль.

Мы даём свой последний концерт. Танцую со светящимся стаффом, танцую свою тревогу и печаль. Показываем совместный номер про сердце, публика встречает его с восторгом. Мне очень грустно, хотя ничего плохого не произошло.

Подкидыш снова опасно близок к чему-то ужасному. Его все гонят, он всех ужасно злит и раздражает, его задача – помогать морфам выражать запрещённые эмоции, но никто не облегчит бремя этих эмоций для него самого. Я ищу хоть какие-то слова, чтобы удержать его с нами, чтобы за оставшееся до отлёта время он не натворил глупостей и не причинил себе вреда. Я нахожу нужные слова и это моя маленькая победа. Напротив нас за столом садится Карзов. Они с Подкидышем непринуждённо шутят, и Адмирал рассказывает нам о задаче, которая предстоит экипажу, о том, как мы отправимся в опустошённые Флотом миры, чтобы восстановить на них жизнь. Я слушаю этого человека, смотрю в его глаза и в сердце моём рождается надежда, я плачу и наконец обретаю покой. Диктует ли мне это Программа или это мой свободный выбор – я полечу за этим человеком куда угодно. Я выбираю Изекиль.

Этот же выбор разделяют моя сестра Сафири, Скаф, Подкидыш, Бес, Фенист, Эйси, Солар, все те, кто мне дорог и с кем я не хотела бы разлучаться. Но в сердце всё же остаётся одна боль – Тилили, желающая вернуться к Флоту. Я дарю ей на память сделанный мною кулон. В нём соединились серебряная Луна и медная Планета. Перед самым отлётом самообладание меня покидает – я кричу ей, зову её, я вижу, что она колеблется и в груди у меня дрожит надежда. Мне очень больно расставаться, но она выбирает Флот, снова и снова, вопреки всему. Горько, очень горько терять близкую подругу, горько знать, что я больше никогда не услышу голос её скрипки.

И вот, я в последний раз шагаю с Пророка на поверхность планеты, и мы идём к нашему новому дому, к Изекилю. Яркие звёзды мерцают над головой. Закрываются герметичные двери, мягкий толчок, корабль поднимается в воздух, идём к точке гиперпрыжка. Обратный отсчёт, я зажмуриваюсь и даже задерживаю дыхание. Вот он, момент истины, сейчас мы или прыгнем, или проснёмся, а может быть окажется, что нас вообще никогда не существовало, или что мы – нечто другое, совсем не то, чем мы себя считали.

Прыжок. Перед нами первая из планет, разорённых Флотом. Всё получилось. Мы свободны.