К подножью Белухи. Пролог.
Садись поудобнее, мой дорогой друг, сегодня я хочу рассказать тебе про Алтай — такой, каким мне его довелось увидеть. Давай представим, что мы сидим с тобой рядышком на удобном диване и перед нами открыт альбом с фотографиями. Нынче всю силу слов, что мне подвластна я употреблю во славу Валинора таким образом, чтобы ты тоже словно оказался в тех горах.
Итак, это история про конный поход из Тюнгура к подножью Белухи и обратно, но мы с тобой не сразу отправимся к сияющей снежной вершине, потому как на самом деле сперва всë пошло не так. Всё началось даже не в Горно-Алтайске, а в Москве, когда меньше чем за неделю до вылета на почту упало письмо о том, что группу в поход на Белуху и Кучерлинское озеро не набрали и увидеть получится только Белуху, присоединившись к группе, прилетающей через три дня. Это было досадно, но в качестве компенсации утраченных впечатлений от созерцания семи километров бирюзовых вод нам обещали кусочек сплава, конную прогулку по окрестностям базы, местный музей и небольшой букет прочих достопримечательностей в окрестностях Тюнгура. Мой сегодняшний рассказ пойдёт о тех первых трёх днях. Действующие лица — степная женщина Эорейн и её внезапный компаньон (тот единственный человек, что не только откликнулся на мой февральский призыв, но и перешёл от слов к делу!) в лице Айко. Нашим проводником был алтайский дух по имени Наташа, но её я вам показать не могу, так как алтайские духи не видны на фотографиях. Я серьёзно!
Долететь до Горно-Алтайска - четыре часа, добраться оттуда до Тюнгура - ещë восемь. В перерыве четыре часа ожидания в аэропорту. Айко сперва слегка забыли забрать из Бийска, но потом всë-таки исправились и привезли в Горно-Алтайск, где мы и воссоединились перед началом этого путешествия. Ехали вдвоём в старой газельке, обложившись пакетами с продуктами и различной снарягой. Время от времени меня вырубало, потом я просыпалась, нелепо моргая и не веря своим глазам — за окошком мелькали кони, коровы и горы.
Зелëный дом встретил нас сумерками, солянкой в котелке, шумной группой, только что завершившей маршрут, и гостеприимно поставленной палаткой. Вырубилась я почти моментально.
А на следующий день нам вручили каски, вëсла, спасательные жилеты, выделили место в рафте и мы начали наш конный поход с небольшого сплава по верхней Катуни. В прошлом мне довелось подобным образом ходить по средней Катуни и в ту пору о верхнем течении реки говорили как о более бурном, обещая здесь самые сложные пороги. Теперь же, по словам гидов, вода стала ниже и верхнее течение Катуни уступает среднему. По правде говоря, хотя от прошлого сплава у меня остались хорошие воспоминания, я не слишком жаждала повторения. Это было для меня физически непросто. Однако стоило по солнечной погоде пройти пару шивер и бочек, получить волной в бок и полюбоваться прозрачными бирюзовыми водами, как страшно захотелось продолжения и я с лëгкой грустью смотрела вслед удаляющимся рафтам, когда нас высадили где-то за полчаса до Аккемского прорыва. Ну ничего, Катунь, однажды мы с тобой ещë встретимся. Посмотрим фотографии.
Знаете за что я люблю выезды на природу? Это пространство потрясающей простоты и искренности. Вот мы высадились на берег, прошли пешком, по пути срывая и жуя какие-то сочные суккуленты, называемые Наташей заячьей капустой (всю жизнь считала, что заячья капуста выглядит иначе!), напились сырой воды из небольшой речушки, а потом перешли еë вброд (мда, могу ли я всë ещë называть свои кроссовки кроссовками для зала?). Мы купались в холодной Катуни, ели дикую малину и землянику, отбивая себе всë на свете катались в кузове и мокрый купальник развевался над нами как знамя. В деревне мы покупали молоко в мятых бутылках из-под пива и пили его, сидя на гальке у берега реки. Пейзажи вокруг то и дело навевали мысли о Властелине колец и периодическое сравнение себя с хоббитами рождало много шуток и смеха. В таких местах очень вкусными становятся яблоки и хлеб, а сам ты, открытый ветру и солнцу, перестаëшь казаться и начинаешь быть - стерев макияж, отключив телефон, искренне радуясь бурундучкам и столько же искренне злясь от усталости в конце длинных переходов. Я по рождению городской зверëк, но на Алтае чувствую себя дома, потому что чувство дома рождается внутри меня и дом каждый вечер появляется там, где я ставлю свою палатку.
Но я отвлеклась на лирику, а меж тем мне хочется показать вам ещё пару пейзажей и камни над захоронениями безымянных древних алтайцев.
На камнях выбиты суровые лица, но время почти стëрло их. Верхние грани памятников отполированы прикосновениями, а в углублениях у основания лежат монетки и конфеты. Здесь тихо, просторно и красиво.
Чтобы ещë немножко сбежать от цивилизации и шумных людей мы с Айко переставили палатку за пределы турбазы — на высокий берег над сухим руслом Катуни.
Здесь у нас имелась почти идеально ровная поверхность, собственное кострище и лавочка для созерцания звëзд. Глядя на звëздное небо я временами плачу - звëзд так бесконечно много и они так болезненно далеко. Кажется что среди них можно найти всё то, о чём ты мечтаешь и всё то, что утратил. След твоего собственного прошлого, уносящийся фотонами куда-то вдаль. Ты запрокидываешь голову и свет как будто через глаза проникает прямо в душу, оставляя на ней отпечаток. Шумит река, над головой купол неба, от которого в городах нам достаётся лишь жалкий фрагмент. Холодно. Фотографировать это я не умею, только запоминать и сохранять в сердце.
Наш второй день на Алтае был посвящён конной прогулке на вершину горы Байда. Пересматривая фотографии я понимаю, что в походе время делилось на время действия и время созерцания. От первого фотографий в общем-то и нет, хотя они были бы весьма интересны, однако руки в такие моменты заняты поводом, чомбуром, веслом, ножом или хворостом. Вот так и получается, что сам подъём я показать не могу. Он был довольно крут, солнце палило немилосердно, на шее коня выступала пена. Я не сидела в седле… Не помню сколько лет! Нужно было время, чтобы вспомнить что к чему. Извилистая тропа то ныряла в лес, то выходила на поросший яркими цветами луг. Оглядываясь вниз постоянно хотелось сказать "это слишком красиво, так не бывает!". Меня начинал переполнять детский восторг, хотя теперь, разглядывая фотографии, я понимаю, что куда более захватывающие пейзажи ждали нас в будущем, а это была так, разминка. Что до времени созерцания, то вот, полюбуйтесь видом с вершины Байды. Там, вдалеке, уже можно разглядеть Белуху, но пока она слишком далека.
Первые дни оставляли нам достаточно времени, чтобы адаптироваться, купаться и просто гулять. Тюнгур оказался внезапно цивилизованным местом - там были связь и интернет (наличие которых я решила игнорировать) и мне даже удалось купить в местном магазине тортик ко дню рождения.
Третий день мы окультуривались, посетив небольшую экскурсию в местном аиле, представлявшем из себя музей всего алтайского подряд. Шкуры, украшения, деревянная посуда, картины, фотографии, книги, детские поделки, экспонаты советского периода, которые что в Тюнгуре, что в Москве одинаковы. Ничего не сфотографировала - я вообще как-то не фотографирую в музеях.
А потом мы с Айко учились жарить местные лепëшки, делая блинчики из теста и бросая их в кипящие на дне котла жир и масло. Там же нас угостили чаем с талканом (по сути это ячмень. Ячмень в чае, это вот вообще зачем?!), местной кисломолочкой и молочным же алкоголем, который я из-за запаха пробовать не захотела, а Айко попробовала, но алкоголя не ощутила. Где-то в этот момент стало ясно, что кушать мы будем много и в походе не похудеем. Укатывались из музея медленно.
Погода все три дня баловала нас солнцем и теплом, сходив в баню и высохнув мы даже немножечко пофотографировались в антураже, потому как время оставалось и на подобное баловство.
Будучи совершено неугомонной я погуляла в одиночестве по берегу Катуни, пытаясь заохотить в кадр хотя бы одного из полчищ местных сусликов.
К концу третьего дня хотелось уже отправиться в путь и вот, вечером четвëртого числа августа нас наконец нагнала наша группа. Группа оказалась чисто женской, что безмерно радовало Айко, а меня... нет, в общем-то не огорчало.
У нас было два геолога; актриса Малого театра, пошедшая в поход впервые в жизни из-за склонности к эзотерике и желания увидеть Белуху; милая врач с пятью восхождениями на пятитысячники; суровая туристка-водница из Челябинска; бывшая воспитательница в детском саду; пианистка-аккомпаниатор; и приятная девушка с прелестным перламутровым маникюром, подвеской-руной на шее и хорошим знанием английского.
А дальше всë пошло так, но об этом во второй части.
