Мы поняли, что ничего не поняли (18+)

Введение

Постановка почти дотошно следует тексту. Серьёзно, поклонники оригинала (если такие вообще существуют) могут радоваться: сцена с купанием детей, суд, сумасшедший дом, собака В е р а, читающая стихи, и прочие радости жизни – всё это на месте. Но есть и мелкие отличия, которые не особо бросаются в глаза. Гораздо интереснее другое – параллели.

Жанровые параллели – большой плюс

Спектакль очень грамотно работает с оптикой античной трагедии. Вся пьеса – это, по сути, долгий и мучительный путь к катарсису, только очищение здесь происходит через тотальную гибель. Здесь есть хор — звери, которые выходят и дают философские комментарии («часы идут, как стада овец»). Прямо древнегреческая драма: вот тебе герои, а вот тебе — коллективный голос судьбы, который объясняет, что всё будет плохо, но ты всё равно смотри. Есть тема неумолимого рока: ёлка в доме Пузырёвых становится тем самым пророчеством, которого не избежать. Ёлка должна состояться. И это произойдёт, но какой ценой! Все умрут. Все, абсолютно все. Это не вопрос «если», это вопрос «когда». И вот это неумолимое движение к гибели, эта цепочка смертей, которая начинается с Сони и заканчивается тотальной гекатомбой, — чистой воды античный фатализм. Только без богов, с одними зверями в человеческом обличье.

Но античностью дело не ограничивается. Постановка буквально насквозь пронизана эстетикой площадного театра и балагана. Маски, которые носят персонажи, — чистый привет комедии дель арте. Гротескные санитары, городовой-урод, Сургуч-бюрократ это всё персонажи-маски, архетипы, выкрученные до абсурда. Как и сам финал.

Странный финал

В оригинале, если вы вдруг не в курсе, все скончались. Кто-то застрелился, кто-то умер от детских болезней (которые когда-нибудь научатся лечить…), а кто-то – от тоски. Родители — и те рухнули. Конец девятой картины, занавес. Это мрачно, это жестоко, это абсурдно, но это классика. Введенский написал пьесу о том, что жизнь – это хаос, смерть неизбежна, а люди — дикие твари, рядящиеся в культурные одежды.

А что сделали создатели спектакля? Все внезапно воскресают, встают в круг около ёлки. А затем звучит голосовое ужасного качества от вообще непонятных людей о том, что надо быть счастливыми, замечать друзей, ценить каждый момент и вообще «всё будет хорошо». Откуда это? Зачем? Почему Соню не воскресили, если уж у нас тут такой аттракцион невиданной щедрости? Если бы эта «мораль» была в духе спектакля, вопросов не возникло бы. А так – это очень странно.

Введенский был бы не доволен таким финалом. Эта «отсебятина» действительно не вписывается в общий дух всей постановки. И она не показывает новое виденье происходящего. Концовку нужно было оставить как в оригинале, потому что так появилось бы чувство завершённости, но режиссёр решил иначе.

Что зацепило?

Первое, что зацепило — Петя Перов. Этот годовалый младенец является самым экзистенциально подкованным существом во всей семье Пузырёвых. Ну или, проще говоря, его речь и её смыслы достаточно понятны. Представьте себе существо, которое только что научилось ходить, но уже устало от жизни настолько, что любой взрослый пессимист ему позавидует. Это Петя.

Второе — сцена у гроба. Родители только что рыдали над телом дочери, размазывали сопли и слюни, мать причитала о том, как страшно ей стало, когда она узнала про убийство. А через минуту они уже скачут возле гроба, имитируя соитие. Не где-то в другой комнате, не через приличный промежуток времени, а сиюминутно. Буквально минуту назад они плакали, сейчас — страстно дышат. Выглядит как животная реакция, как что-то настолько неприличное и при этом жуткое, что ты не знаешь, что делать. И это страшно. Буквально видишь, как легко люди превращаются в зверей, прикрываясь горем.

Итог

Спектакль не плох. Он другой.

Зайдя на отзывы других людей, я увидела, что мало, кто в принципе понял, что произошло на сцене, а кто-то и вовсе ушёл спустя 30 минут после начала. Также была куча гневных отзывов в духе: «Маяковский, ваши стихи не греют!». Но не стоит винить людей в такой реакции, ибо каждому – своё. Не всем быть с журфака и различать абсурд и бессмыслицу.

Спектакль справился с задачей, которая была изначально — той самой, ради которой Введенский, судя по всему, и писал: заставить зрителя выпасть из привычной логики и оказаться в мире, где всё поехало кувырком, а любые попытки найти рациональное объяснение проваливаются с треском. Пьеса в принципе писалась в тяжёлые времена, поэтому её негативный настрой не удивляет.

Рекомендую сходить и посмотреть тем, кому больше 18, самостоятельно, ибо тяжело передать словами то, что видишь вживую.

В данном материале выражено субъективное мнение автора, которое может не совпадать с вашим.

Автор текста: Софья Даниленко

Фото: сайт Театра кукол Кузбасса им. А. Гайдара