Почему важно бороться с конспирологическим мышлением, а не только опровергать отдельные мифы?

Основной виновник антивакцинаторства — не мифы о вакцинах, а конспирологическое мышление

Недавно стали известны результаты продолжительного исследования, изучавшего влияние конспирологического мышления в обществе до и после пандемии на отношение к вакцинации. С одной стороны результаты оказались вполне ожидаемыми, с другой стороны — практически важными.

Именно конспирологическое мышление, которое было в обществе ещё за 2 года до вакцинации (в 2019 году), больше всего повлияло на отношение людей к вакцинации от COVID-19 (в 2021 году). Склонность к конспирологии оказала большее влияние на негативное отношение к прививкам, чем распространяемая дезинформация о вакцинах, недоверие к институтам здравоохранения или другие факторы. Предположительно, именно конспирология в обществе позволяет точнее всего предсказать отношение людей к вакцине, задолго до начала её применения.

Чаще всего конспирологическое мышление — это причина, а мифы — следствие. Тем не менее на многих научно-популярных источниках часто можно увидеть опровержение мифов, а материалы по составляющим научного метода мышления встречается заметно реже. Пока мы опровергаем одни мифы, конспирологи создают новые, и так по кругу. Здесь может показаться, что опровержение мифов — это борьба с ветряными мельницами, но это не так. Борьба с появляющейся дезинформацией важна и нужна! Однако перенаправление части усилий для изменения коспирологического мышления на научное, предположительно, может быть более эффективной тактикой борьбы с заблуждениями, опасными для здоровья.

Главный вывод, который делают авторы исследования — нужно не только бороться с дезинформацией предоставляя качественные данные о вакцинах, но и регулярно рассказывать про общие знания, позволяющие оценивать информацию. При этом упоминают, что исследования конспирологического мышления в других странах пришли к подобным выводам, то есть данные можно с осторожностью применять для разных регионов.

Опровержение мифов, рассчитанное на тех, кто и так в них не верит

Вряд ли я «открою Америку» большинству из вас, если скажу, что многие материалы с опровержением мифов лучше всего подходят людям, которые уже и так не верят в эти мифы. Ещё разборы мифов могут быть полезны немного сомневающихся. В то же время эти материалы обычно плохо подходят для людей, на которых, казалось бы, они и должны быть рассчитаны, — на верящих в мифы. Почему так происходит?

Используемые инструменты для опровержения мифов ближе для людей, которые уже придерживаются научных взглядов. Это и выступления уважаемых учёных, и использование различные критериев научности, и упоминание известных научные организаци1 и журналов, и ссылки на исследования. Множество конспирологов не знают, что такое РКИ и в чём их ценность, а также почему Кокрейн — это золотой стандарт в доказательной медицине. Также как и не знают, что такое журналы с высоким импакт-фактором и зачем им верить, вдруг всех подкупили? А если и знают о журналах типа The Lancet, то по вырванным из контекста отрывкам публикаций, подкрепляющих их заблуждения. Кроме того, у верящих в заблуждения есть свои врачи-авторитеты и учёные-альтернативщики. Поэтому главная задача заблуждающегося может быть вовсе не в изучении опровержения мифа, а в нахождении отдельных моментов в материале, к которым можно придраться и затем оспорить.

Шарлатаны хорошо манипулируют эмоциями и доверием. Псевдоэксперты могут рассказывать, что они против системы, что вокруг враньё и манипуляции, даже могут описывать вполне реальные недостатки системы здравоохранения в стране. А ещё могут рассказывать про ситуации, направленные на эмоциональную реакцию (типа «привился и умер»), такие истории сильно привлекают внимание и легко запоминаются. Шарлатаны повторяют страхи и беспокойства своей аудитории и тем самым выстраивают доверие к себе. И обязательно дают понять, что они не какие-нибудь проходимцы, а врачи, эксперты и неподкупные правдорубы. Упор идёт на независимость и статус. Этот подход хорошо прослеживается в названиях антинаучных организаций: «Независимая ассоциация врачей» (русское антипрививочное движение), «Коалиция свободы и права» (The Freedoms & Rights Coalition), «Ассоциация американских врачей и хирургов» (Association of American Physicians and Surgeons). В то же время не вызывающие отторжение научная информация (без высмеивания заблуждений и других неприятных триггеров) обычно содержит сухие данные, цифры, ссылки, требующие повышенного внимания для восприятия.

Почему важно бороться с конспирологическим мышлением, а не только опровергать отдельные мифы?

Работу с заблуждениями по уровню воздействия можно условно поделить на несколько типов:

1. Переубедить человека. Ссылкой или пересказом на разбор мифа, личным примером, регулярным повторением и другими способами. Ссылки на источники — хороший способ доказательства для тех, кто уже придерживается научного способа мышления. Если человек не доверяет науке и доказательной медицине, то относительно эффективной тактикой может оказаться уличная эпистемология. Это метод бесконфликтного диалога с человеком, когда вы задаёте такие вопросы, отвечая на которые он обнаруживает абсурдность некоторых теорий заговора и других собственных заблуждений.

Опровергни один миф и на его месте появятся ещё три — примерно такое ощущение могло создаться у тех, кто общался с конспирологами. Верящий в миф наотрез отказывался принимать информацию по ссылке, пытаясь придраться хоть к чему-то. Беседа на тему одного заблуждения могла поднимать множество других заблуждений человека. В таком случае вместо работы с одним мифом приходилось иметь дело со многими. А даже если получалось опровергнуть одно заблуждение, через время этот же человек мог принести новые, которые снова приходилось опровергать. Затем снова, и снова... Именно поэтому можно попробовать другие подходы.

2. Научить использовать качественные источники. Если у человека постепенно появится привычка открывать рекомендуемые вами источники, то у него меньше вероятность сталкиваться с мифами и верить им. В долгосрочной перспективе этот способ может быть более надежным, чем однократное переубеждение.

Однако это не значит, что человек не будет вырывать контекст из этих источников. Некоторые антивакцинаторы даже регулярно открывают научные журналы. Но они не изучают массив данных по теме, а обращают внимание, условно говоря, на ~1% публикаций с критикой вакцин и игнорируют ~99% публикаций с преимуществами вакцинации. Причем действительно качественные исследования (метаанализы, крупномасштабные исследования с качественным дизайном и т.д. ) обычно не привлекают внимания, а вполне обычные или посредственные публикации с критикой каких-то свойств вакцин занимают основное их внимание. В итоге The Lancet используется ими как инструмент для оправдания своего заблуждения. А всё потому что фундамент мышления конспиролога, на который он опирается при выборе и оценке информации, почти не изменился при чтении!

3. Влиять на фундамент мышления. Здесь мы не опровергаем заблуждение напрямую, а пытается уменьшить количество коспирологических принципов в оценке информации и увеличить количество научных. Со временем благодаря этому подходу человек может без нашей помощи находить качественные источники информации и самостоятельно опровергать свои мифы. Когда мы опровергаем заблуждения кого-то, то это может вызвать у собеседника защитную реакцию, в результате чего его основная энергия уйдёт на защиту своей позиции, а не на изучение нашей информации. Другое дело, когда человек самостоятельно опровергает своё же заблуждение.

Зачастую лучшее, что мы можем сделать, — это НЕ нападая на заблуждения человека постепенно давать ему фундамент, с помощью которого он со временем сам их опровергнет. Мы можем рассказывать про особенности научного метода мышления, какие-то общие сведения и когнитивные искажения. Например, мы можем познакомить его со следующими инструментами:

• Фальсифицируемость: часть конспирологических аргументов преподносят так, что их нельзя экспериментально опровергнуть.
• Ошибка выжившего: часто объясняет эффект «а мне помогло» после фуфломицинов.
• Статистическая погрешность: когда из малой выборки в несколько десятков человек делают неверные выводы. Если подкинуть монетку всего 10 раз, и 8 раз выпадет орёл, то можно прийти к неверным выводам, якобы орёл выпадает в 80% случаев, а решка — в 20% (в 4 раза реже), а вовсе не ~50/50.
• Работа с вероятностями: пристёгнутые ремнём безопасности попадают в ДТП и умирают, моющие руки мылом всё равно заражаются патогенами, а «мой дедушка часто пил и курил и прожил много лет», но при этом ремень безопасности и мытье рук с мылом уменьшают вероятность ущерба для здоровья, а сигареты сильно увеличивают риски.
• Воспроизводимость: если какие-то данные ошибочны или намеренно сфальсифицированы, то при их воспроизведении не получится прийти к аналогичным или похожим выводам. Даже если допустить вероятность, что учёных и рецензентов массово подкупили, то команды учёных из других точек Земли могут перепроверить их результаты.

Однако следует учитывать, что неправильно понятные научные инструменты могут использоваться для защиты заблуждений. Ведь меняться самому зачастую хочется намного меньше, чем менять других.

Резюме: для наибольшей эффективности в борьбе с дезинформацией мало опровергнуть миф, важно давать собеседнику инструменты для самостоятельного опровержения заблуждения.

Источник: https://www.nature.com/articles/s41598-022-22014-5 (03.11.22)

Сказать спасибо за работу: 5536 9138 3126 6560