Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях
«В районе кладбища упал параплан.
Спасатели на месте и уже нашли порядка 70-ти трупов.
Но с каждым часом число погибших увеличивается...»
В синих комбинезонах с кроваво-рыжим «подбоем», шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром двадцатого числа осеннего месяца октября на открытый стадион московского полигона Апаринки, обвешанные с ног до головы снаряжением и готовые ко всему, вышли спасатели «Экстремум»…
«Ооо... это Питер приехал, сразу видно, – послышались добродушные усмешки. – Столько всего притащили, молодцы… жаль, что ничего не понадобится, здесь все есть». Так одновременно обескураживающе и успокаивающе начались учения, организованные ПСО «СпасРезерв». И у них действительно все было: резать, кусать, тушить, поливать, швырять и даже нырять можно было по-настоящему.
Людей, хотя бы раз прошедших учения «Экстремума» и знакомых с брутальными сценариями (когда после «падения параплана» добрый десяток пострадавших с ожогами и электротравмами тщательно спрятан в кустах), с ходу приятно удивляет абсолютно иной подход к организации этапов. Это больше похоже на выставку достижений спасательского хозяйства: на ухоженном полигоне компактно расположены «стенды» (всего их было, наверное, порядка пятнадцати), каждый из которых предлагает командам попробовать свои силы в конкретных, хорошо сформулированных задачах. Комплексных долгих сценариев нет. И, следовательно, нет никакой необходимости брать с собой лодку на высотный этап (потому что неизвестно, что тебя там ждет: вдруг ты в люк спустишься, а дальше надо плыть, по пути собирая зайцев...). Все снаряжение, с которым можно наверняка пройти предстоящий этап, заботливо приготовлено тут же рядом. Включая функционирующий аварийно-спасательный инструмент. Более того, порой дозволено выбирать из богатого ассортимента по своему усмотрению. Но никто не запретит пользоваться и своим оборудованием.
Однако, несмотря на кажущуюся простоту и скоротечность этапов, неожиданные повороты сюжета, способные удивить и даже оставить в полной растерянности, имеют место быть. Этим, например, запомнился шикарный эпизод со вскрытием железной двери. Короткий, компактный – а сколько веселья!
Не очень трезвая соседка заявляет, что в квартире напротив звал на помощь ее друг Гриша. К моменту прибытия спасателей Гришу уже не слышно, а на стук кувалдой по петлям никто за дверью не отзывается. Старший вызывает полицию, прибывает боец ППС. После короткого обсуждения дают разрешение вскрывать. Фигня вопрос! Спасатель, довольный тем, что можно по настоящему что-то резать бензорезом и что вот-вот он красиво пройдет этап, четким движением срезает импровизированные ригели; дверь распахивается, а там… там, едва помещаясь в проем, стоит здоровенный детина и, улыбаясь, говорит: «Добрый вечер».
– ?!! …Эээ… Добрый… А где Гриша?
– Ой, я квартирой ошиблась! – вскрикивает соседка-заявитель и убегает. На этом моменте у старшего, должно быть, начинает слегка дергаться глаз. Спасатели, теряясь в сомнениях, пытаются спрятать бензорез.
– Гриша? – улыбается человек в квартире. – Так я его топором немножко убил. Вон там он, на кухне лежит.
– ?!! (слышен звук выпавшей из чьих-то рук кувалды).
После продолжительной паузы, отталкивая внезапного персонажа, полицейский и старший спасатель заходят в квартиру. Детина, изображающий не то маньяка, не то наркомана, продолжает приветливо улыбаться, даже когда ему надевают наручники (настоящие). Осмотр «помещения» результатов не дает: никаких тел не обнаружено. В этот момент странный тип симулирует ухудшение состояния и потерю сознания. Командный медик бросается к нему (рефлексы же). Но в ту же секунду девушка об этом крепко жалеет, потому что тип вскакивает, хватает ее, душит наручниками и, в конце концов, «ломает шею» (ибо разница в габаритах по истине огромная)… Занавес.
Вот это я понимаю, нормально пройденный этап! Осталось только сказать «Ух!» и «Ну вы, блин, даете!». Тем не менее, ощущения того, что тебя надули, а в кустах был спрятан рояль, нет. Показалось, что все логично придумано и подано. Все ведь и шло к такой развязке изначально, но было спасателями единодушно проигнорировано. Судьи потом объясняют, что случай вполне реальный. Дают советы о том, что нужно было требовать от полиции более надежных мер предосторожности (как минимум – наручники застегивать за спиной). А так вообще эффект растерянности достигнут, урок получен, разочарования от этапа (даже в связи со «смертью» парамедика) совсем никакого нет.
Говоря об отличии в форматах учений, следует также отметить подход к судейству. Здесь нет «невидимого» судьи, который тщательно следит за каждым твоим шагом, беспощадно фиксирует все ошибки, раздает наказания, а потом сообщает, что вы, дескать, добили трех пострадавших, не нашли еще пятерых и потеряли двух спасателей при этом. И давайте уже с глаз долой двигайте на следующий вызов. Нет, здесь не так.
Ответственный за этап, скорее, ведет себя как наставник или инструктор. Он либо проводит мастер-класс заранее (если видит, что команда сомневается в выполнении задачи), либо подробно комментирует действия в процессе их выполнения, подсказывая, что и как нужно делать. В итоге ты не просто уходишь расстроенным и не справившимся, а еще и имеешь реальный шанс чему-то научиться. В этом плане довольно показателен сценарий с ликвидацией химического разлива.
Согласно вводным, происходит ДТП с цистерной, из которой вовсю хлещет азотная кислота. Цистерна реально есть. Вот она стоит. Из дыры сбоку реально что-то льется и растекается по асфальту. Из доступного снаряжения – изолирующие и фильтрующие дыхательные аппараты (на выбор), несколько видов костюмов химзащиты и – самое главное – специальная пневмозаплатка. «Экстремум» не работает с химическими веществами и не учит этому своих спасателей. Это не хорошо и не плохо, это просто факт. Пневмозаплатку все видели впервые в жизни. Поэтому все могло быстро закончиться словами судьи: «Вы все погибли», – и ответом: «Спасибо, мы, наверное, пойдем».
Вместо этого инструктор провел подробный ликбез о назначении оборудования, о стратегии выполнения задачи, о способах надеть на себя этот пугающего вида костюм химической защиты и пр. И вот уже сквозь запотевшее окно костюма ты рассматриваешь боевого товарища в таком же костюме и думаешь, как же он похож сейчас на миньона из известного мультфильма. Возможно, он думает про тебя тоже самое, если вообще тебя видит. Что ж: «Это – маленький шаг для человека, но огромный – для всего человечества!» – мы идем в кислоту. На ощупь. «Кислота» льется сверху из дыры в цистерне прямо тебе в смотровое окно. Потом через некоторое время она уже ощущается где-то за шиворотом и, кажется даже, что начинает протекать в сапоги. «Прекрасно, – думаешь ты, – это освежает». Эффект погружения полный. Потом вспоминаешь, что костюм-то просили не застегивать до конца герметично, а то воздуха в аппаратах нет – чревато. И успокаиваешься. Это условность. Тем не менее, ощущается стойкое желание залезть рукой под костюм и протереть себе маску, почесать нос и все такое прочее. Приходится бороться с собой. И это поучительно.
Некоторые этапы наоборот усложняют, если заранее известен уровень команды. Так для «Экстремума» с радостью добавляют «хардкора» на высотных задачах и сценариях с первой помощью.
Проникающее ранение брюшной полости с арматурой, длина которой не позволяет положить раненую девушку на носилки и пронести ее в дверной проем. Резать тоже нечем. Осмотр, фиксация прута, опрос пострадавшей, слаженные действия по перекладыванию на носилки (сначала сидя, потом лежа на боку после двери), транспортировка до скорой с контролем положения прута, передача скорой – инструкторы остались очень довольны всеми манипуляциями. Команда, в свою очередь, осталась довольна похвалами. Честь спасотряда не запятнана.
Попасть на все этапы не позволяет время (учения даже не однодневные, а, скорее, строго «дневные», с 8:00 до 18:00). Команды бегают по полигону с «обходным листом», как в поликлинике: в каком «кабинете» свободно, в тот и идешь. Но непреодолимое желание некоторых спасателей в преддверии зимы в последний раз искупаться (на этот раз не в кислоте) толкает их на дерзкий поступок: напроситься в заключение на водный этап. Отказать организаторы не смогли.
Озеро, пирс, женщина зовет на помощь. Муж поплыл на рыбалку и упал с лодки в холодную воду. Иногда бывает полезно, если жена проверила, действительно ли ты на рыбалке, проследила за тобой до озера, увидела, что ты тонешь и вызвала службы.
Человек в воде находится довольно долго, держится за резиновую лодку и отпускать ее по доброй воле (даже для того, чтобы перебраться в лодку спасателей) не собирается. Приходится нырять к нему. Все это время жена рыбака отборно ругает пришедших на помощь, обвиняя всех в бездействии: «Комбинезоны нацепили, а спасать не научились! Посмотрите на них, люди: муж хороший мой тонет, а им все равно. Мне еще мой муж пригодится, он, между прочим, неплохо зарабатывает. Спасите же его мне сюда скорее!». В разгар событий откуда-то появляется не то зевака, не то брат мужа, начинает бегать по пирсу, а потом тоже «случайно» падает в воду (это у них семейное), быстренько отплывает подальше от берега, а затем начинает барахтаться и кричать: «Тону!». Женщина вопит: «Спасите человека!» – потом вспоминает про мужа и кричит: «Спасите мужа!». В целом довольно удручающая картина.
Пока первая группа спасателей пытается затащить рыбака в лодку на середине пруда, остальные бросаются на помощь второму пострадавшему. Для решения задачи в наличии имеется спасательный круг и конец Александрова. Определять наветренную и подветренную стороны некогда – первым летит круг. Надо сказать, что круг летит вполне удачно – траектория броска хорошая. Однако вместе с ним улетает и конец веревки, к которой круг был привязан. Веревка попросту короткая. Это еще повезло, что вслед за ней не улетает спасатель, который должен был бы эту веревку держать. Но ее просто никто не держал... Косяк! Но зато это помогает не увеличить число людей в воде. Теперь вся надежда на конец Александрова. И его (пусть и с третьего раза) таки удается забросить в личное пространство утопающего. Таким образом, один пострадавший оказывается на берегу и тут же отправляется греться и сушиться.
За это время первая группа уже справилась с рыбаком, и лодка спешит к берегу. По сценарию человек уже не дышит. Приступаем к СЛР (куда же на учениях без этого). Памятуя об особенностях реанимации при электротравмах и утоплениях, сначала 5 «вдохов» мешком Амбу. Дыхание не появляется – качаем. Манекен с простой обратной связью показывает приемлемое владение навыками. Решением судей пострадавший оживает на радость жене. Засчитано также терпеливое и понимающее отношение к оскорблениям и провокациям со стороны женщины-статиста. Она старалась.
Остается вкратце добавить пару слов и про другие этапы. «Клетку» (эвакуация по заваленной и задымленной вентшахте) прошли практически с одним ручным «комбиком», хотя на выбор давали разный инструмент. Замечания типа: «Здесь предполагалось, что вы перепилите брусок бензопилой, а не просто его вытащите», – парировали фразой: «Наши командиры учили нас не усложнять себе задачу». В очередной раз тотально завалили задымленный бункер (этап ГДЗС), зато спустились с башни (эвакуация пожарным методом на поясе и карабине) и вытащили человека с собакой из колодца. Да и в целом остались очень всем довольны. Хотя и не попали на все этапы.
Судить о правильности столь разных подходов к учениям сложно. Изматывающий марафон «Экстремума» или серия спринтов «СпасРезерва»? В первом случае ты постоянно борешься с усталостью и работаешь в условиях нехватки рук, во втором – показываешь техничное исполнение конкретной задачи в рамках максимально быстрого спасения одного-двух пострадавших.
Какие ситуации случаются в жизни чаще? Свои плюсы и минусы есть везде. Но, даже если это так, то оба формата прекрасно друг друга дополняют, не повторяются и, самое главное, реально чему-то учат (или хотя бы позволяют вспомнить навыки). «Команда “Ревизорро” рекомендует всем учения “СпасРезерва” в городе Москва». ☺
Алексей Озолин
Фотографии Галины Каплиной и Дарьи Нониной