ПСР 4774 Сосновый Бор. 21 сентября 2019 г.
Мужчина, 60 лет, 21 сентября 2019 г. поехал за грибами в лес под Сосновым Бором, оставил машину на лесной дороге, зашел в лес по ходу движения около 14:00. К вечеру понял, что заблудился, связался с сыном, тот в 20:20 передал спасателям заявку на поиск.
Сын нашел машину отца и ждал на месте. Туда оперативно приехали коллеги - штатные спасатели из пожарной части на автоцистерне (АЦ), сигналили с дороги. К сожалению, в это время потерявшийся пропал со связи. После того, как АЦ уехала, связь снова появилась, и он сообщил, что слышал сигнал и возможно видел огни фар, но это могло показаться.
Ближний район от точки входа в лес ограничен линейными ориентирами, зона поиска составляет примерно 3*2,3 км. Потерявшийся чувствует себя удовлетворительно, обещал руководителю поисково-спасательных работ (РПСР) сидеть на месте в ожидании помощи, жечь костер. Мы выехали с напарницей и Морсом, собаку взяли не для кинологической работы, а (как это у нас называется) «на погулять», собирались закрывать полигон на отклик, начиная с ближней к дороге зоны.
Мы приехали на место в 01:30, встретили сына, который ездил по дороге туда-сюда, сигналил и звонил отцу. Объяснила, почему так делать не нужно — подавать сигналы для определения направления местоположения человека нужно строго определенным образом, а не просто в случайном порядке. Сын рассказал, что отец сейчас на связи; при последнем разговоре сигнал машины не слышал, но говорил, что видит дома.
Доехали до точки входа, вытащили Морса, попросили его полаять. Набрала потерявшегося – собаку не слышит, но утверждает, что видит дома. А домов там нет совсем: ближайшие здания – ЛАЭС, и до них добраться можно, только если пересечь несколько огромных ЛЭП с громадными опорами. Прошу описать дома, понимаю, что потерявшийся заговаривается: «Дома. Туда не пойду, там чудные люди, видел женщину, видел машину, свет. Не пойду, они не знают, где выход». Понятно, дезориентация. Температура воздуха днем была около +8, к ночи заметно похолодало, и это может быть следствием переохлаждения. Также тревожный звоночек – очень долго подходит к телефону: возможно, замерзли руки сильно, а может быть, уже сил нет. Попросила оставаться на месте, предупредила, что идем за ним, проинструктировала обязательно откликаться, когда услышит наш зов и постараться развести костер, чтобы согреться (он курит, с собой была зажигалка).
Сын очень переживал, попросила его оставаться на дороге у леса, дать нам фору в 15 минут, а потом сигналить каждые 3-5 минут — быть «приводным маяком». При этом не откликаться на наши крики, но если услышит мужской голос, кричать и шуметь изо всех сил, звонить мне, однако самому в лес не ходить. Расспросила, где именно гудела АЦ и где – он. Созвонилась с РПСР, передала новую информацию, обсудили план работы и необходимость привлечения еще групп на утро, в случае если за ночь не найдем.
Зашли в лес. Справа, с востока, было хорошо слышно дорогу, поэтому первый галс (зона при поисках закрывается параллельными проходами, находящимися друг от друга на фиксированном расстоянии; один такой проход — галс) я решила идти на запад, примерно на 1 км от места входа потерявшегося в лес, параллельно дороге, на удалении 200-300 метров. Работали на отклик очень часто, каждые 150-200-250 метров — нет ответа. Морс бегал без колокольчика (забыла надеть), но в ошейнике с навигатором (у нас Garmin Astro), много показывал низом (то есть около земли, чуял запахи от ног), что тут проходили люди — что логично.
Прошли 800 метров, и тут я сообразила, что ни разу не слышала клаксон машины. Связалась с сыном, он подтвердил, что сигналит по инструкции. Попросила погудеть снова — на грани слышимости легкий шум, даже непонятно, что это машина. ОК, такое маленькое распространение звука укрепило в мысли, что потерявшийся в ближней зоне. Продолжаем галс, Морс начал работать верхним чутьем (это когда собака ловит запахи дыхания людей), показал, что что-то чует. Его вынесло на строящуюся дорогу, потом начало «крутить» по лесу. Походили за собакой, проверили направление ветра (ветра не было), позаходили справа-слева. По поведению собаки я предположила, что есть остаточный запах, в невысокой концентрации, но источник слишком далеко, чтобы собака смогла его «дораскрутить», определиться точно с направлением. Вернулись на точку, откуда началась работа верхом — те же самые метания собаки повторились, источника нет.
Обдумала ситуацию, приняла решение продолжать галс, следующий делать близко к предыдущему, на втором, параллельном, галсе сделать как бы «галочку» — заход в сторону первого прохода. Где-то в районе метаний Морса мы видели довольно свежие мужские следы, но их давность была неизвестна, а для Морса следы незначимы: то есть он след показывает, когда больше ничего интересного нет, но далеко по ним не бегает. Очень удобно было ходить с Мариной: она тоже кинолог, все сама видит, не нужно объяснять поведение собаки и тактику дальнейших действий.
До конца первого километрового галса оставалось 350 метров, продолжили движение; Морс выключился, перестал показывать поисковое поведение – значит, ничего интересного. ОК, дошли до конца, работая на отклик, свернули на «перепонку», соединяющую два галса, ее я решила сделать на 350 метров. Морс бодро, по-деловому бежал вперед в нужном нам направлении, постепенно ускоряясь, мы шли за ним. На подходе к намеченной точке пошел «челноком» (движение собаки при поиске попеременно то вправо, то влево против ветра), стало понятно, что собака работает. Мы остановились, Морс вернулся ко мне в ноги, встал, водя носом по кругу, внюхиваясь, отфыркиваясь, определяя направление.
Напарница за спиной предложила покричать. Я тыкаю пальцем в Морса – собака в работе, дай ему додумать. Морс принял решение по направлению, стартанул. Крикнули – с этого места близкий, четкий отклик. Я полетела за собакой, крича: «Прибежит собака, она поисковая, не бойтесь!». Услышала «гав-гав», заорала: «Даааа! Молодец!», выбежала на поляну — стоит наш потерявшийся, то есть Морс, умничка, принял решение обозначить стоящего.
Расспросили о самочувствии, осмотрели, напоили, одели в принесенную с собой сухую кофту, обогрели теплоидами. Потерявшийся решил, что 790 метров до дороги сможет пройти сам. Он был мокрый насквозь, в сапогах вода, выливали, руки холоднющие (было +3 - +4). Продолжал утверждать, что тут недалеко дома и странные люди, но в остальном был полностью адекватен, так что видения явно были реакцией на переохлаждение. Слышал наши крики ранее, «далеко», не отзывался.
Связалась с сыном, попросила его подогнать машину к той точке, куда будем выводить, поставить носом к лесу, включить дальний свет и сигналить, самому в лес не заходить. Пошли, потерявший с грибами (отобрать не удалось) шел сам, хотя и медленно, но довольно бодро. Сигнал машины сына Морс услышал с 250 метров, а мы только с 200, свет был виден как зарево не ближе 100-150 м. Вышли ровно в намеченную точку, на последнюю сотню метров позвали для помощи сына в лес.
В процессе вывода пересекали строящуюся дорогу, и мое предположение подтвердилось: она стала своеобразной ловушкой. Дело в том, что от машины потерявшегося заход вглубь леса идет мимо новой дороги, не пересекая ее, она там делает изгиб. А при смещении на запад, чтобы выйти к действующей дороге, нужно строящуюся пересечь. Потерявшийся выходил на нее, немного по ней прошел, но совершенно логично рассудил, что раз он ее не пересекал по пути сюда, то и на обратном пути переходить не нужно, и ушел в противоположную сторону, глубже в лес.
Если бы мы его не нашли на втором галсе, следующий мой план был сначала сделать галс от точки входа на восток. Если бы и это не дало результата, то вернуться ближе к дороге и пройти по лесу между действующей и строящейся дорогами. Далее расширять зону поиска на запад и север. Но все получилось быстро. Общий тайминг – 01:30 вышли на маршрут, в 04:30 вернулись к точке входа в лес.
Пообнимались, пофотографировались на память, все потискали Морса, потерявшийся «угостил» грибами и уехал с сыном. Ну и мы с чистой совестью и в отличном настроении поехали домой.
