Пираты Чёрного моря
Само название Чёрного моря в древности – Понт Аксинский, в переводе с древнегреческого «Негостеприимное море», было дано не просто так. Эллины, осваивающие неизведанный Восток за пределами известной им Ойкумены, были одними из немногих, кто мог оставить в истории свои «мемуары». Верно, им в самом деле было не по себе в Чёрном море. Во-первых, полное отсутствие островов, позволявших на время отдышаться от всех «радостей» плаванья. Во-вторых, туманы, непредсказуемые течения и ветры. В-третьих, почти всегда крутые и непесчаные берега, а порой и скалистые, готовые расколотить корабль при малейшей ошибке.
Но главным врагом первых негоциантов и исследователей Негостеприимного моря были пираты. Не те романтизированные морские джентльмены удачи из кинофильмов. Не «доблестные сыны морских держав», ведущие грабёж под вуалью шикарно циничной выдумки цивилизованного мира — экономической войны. Даже не каперы и корсары, получившие индульгенцию в виде каперской грамоты, а заодно и надёжный тыл у местных «авторитетов» в лице враждующих стран.
Это были пираты в самом банальном смысле этого слова – граждане, не отягощённые социальными обязательствами, занимающиеся простым как табурет разбоем на морских просторах. Кем же были древние флибустьеры? Греческие авторы выделяют следующие народы, наиболее отличившиеся на ниве морского грабежа: овеянные мифами тавры Крыма, ахейцы (во многих источниках считающиеся одним из племён самих эллинов), гениохи (о которых споров не меньше, чем об остальных народах Черноморья) и зихи/зиги (многие учёные считают их предками адыгов).
Правды ради должен отметить, что пиратство — штука интернациональная. И столь выгодным и опасным «бизнесом», верно, начали заниматься с тех пор, как первый торговец, жаждущий более выгодной цены за водной гладью, снарядил своё судно. К примеру, как только негоциант или искатель новых земель проходил Боспор Фракийский (нынешний пролив Босфор), ему приходилось решать: идти «направо» вдоль Малой Азии в сторону Колхиды (причерноморский район от Абхазии до турецкой провинции Ризе) или налево, вдоль фракийских берегов в сторону Борисфена (Днепра).
По пути в Колхиду мореплавателей сначала ждали пиратские ватаги бебриков/фивинцев (одно из фракийских племён), а далее на Восток небольшой интернационал «бармалеев», включая самих греков, очутившихся на территории нынешней Турции военными и политическими распрями в Элладе, а порой ввиду желания легкой наживы. При этом в своей предпринимательской деятельности данные товарищи, естественно, задействовали не какие-то лодчонки, а достаточно приличные корабли даже по греческим меркам, включая петеконтеры.
По пути к Борисфену же их ждала другая напасть. Корабли шли вдоль фракийского побережья, а на ночь мореплаватели, которые редко отходили далеко от побережья, предпочитали причалить на ночлег. Частенько шторма, течения, рифы и отмели буквально заставляли корабли «выброситься» на берег. И тут вступало в силу «береговое право». Фракийские племена не заставляли себя ждать. Осталось судно на ночлег или выброшено стихией – не имеет значения. Незваные мореходы со своим грузом мгновенно становились добычей местного населения.
Однако всё это у греческих авторов не находит столь глубокого отклика, как народы, живущие севернее. И один из них – тавры.
Само происхождение тавров до безумия дискуссионный вопрос. Даже греческие авторы, считая себя «просвещёнными» эллинами, не делали большого различия между таврами и скифами – варвары, они и на Чёрном море – варвары. Единственное, что не ставится под вопрос, – это родина тавров. Как читатель уже догадался – Таврида, т.е. Крым, а точнее, южный берег Крыма. При этом даже этноним «тавры», конечно, не является самоназванием народа. Есть основания полагать, что Гомер под листригонами в «Одиссее» имел в виду именно тавров. Дело в том, что листригоны у великого грека упоминаются в связи с нападением на героя поэмы в бухте, которая словно списана с Балаклавы. А так как Балаклава практически единственная в своём роде и уникальная бухта на всём Черноморском, да и Средиземноморском побережье, то вывод напрашивается сам собой.
Тавры настолько «закошмарили» греков, начиная с 8-7 века до н.э. (возможно и ранее), что им приписывали людоедство. Но это, естественно, преувеличение, впрочем, тавры с лихвой окупали ходящие вокруг них слухи беспощадностью и неустрашимостью в бою. К тому же тавры были искусными рыбаками и охотниками, что, разумеется, сказывалось и на их воинском искусстве.
Пиратская деятельность тавров нашла отражение не у одного греческого и даже римского авторов. Геродот, Страбон и Тацит описывали прибрежные племена тавров исключительно в мрачных пиратских тонах. Стоит иметь ввиду, что между описанием тавров у Геродота (484-425-й года до н.э.) и у Тацита (около 50-120-го года н.э.) лежит ни много ни мало 5 веков!
Геродот писал о таврах, что у них есть обычай принесения в жертву Деве потерпевших кораблекрушение и эллинов, которых они захватят в море. Жертву они убивали дубиной по голове, а тело сбрасывали со скалы в море. По другой версии, тело предавали земле. Иногда пленным отсекали голову, которую приносили «домой» и, насадив на длинный кол, выставляли её на всеобщий осмотр как оберег – страж дома. Геродот в итоге делает не лестный для этого древнего народа вывод – «тавры живут разбоем и войной». Словно методы и цели самих греческих народов того времени чем-то принципиально отличались.
Единственное, что можно из сего описания вынести, – это явственное наличие у тавров собственных кораблей. Иначе как бы они могли нести свою грозную славу на морских просторах?
Нападения отрядов тавров на иноземцев, которых они ассоциировали только с захватчиками, а потому пиратством свои атаки не считали, происходили по трём сценариям. Во-первых, по сценарию «берегового права». К примеру, Страбон отмечал, что в гавани Сюмболон Лимен (гавань символов, сигнальная гавань – эллинское название Балаклавы) собирались отряды тавров как в своеобразной ВМБ. Само древнее имя гавани подсказывает, что тавры не только атаковали потерпевших кораблекрушение, но и сами могли заманивать жертв фальшивыми огнями. Как только вымотанные плаванием эллины, финикийцы и прочие мореходы приставали к берегу, а часто огни выставляли таким образом, что идущие на свет костров суда налетали на скалы, как их атаковал таврский отряд. Итог схватки был предсказуем.
Второй сценарий включал в себя непосредственный штурм судна. Однако, как это ни странно, без использования собственных плавсредств. Так, некоторые авторы утверждают, что отдельные отряды тавров вплавь подбирались к судну. Что не лишено основы, так как, несмотря на труды Геродота, «больших» стоянок и портов тавров не обнаружено, т.е. кочевой образ жизни им был, возможно, присущ. А, следовательно, большого флота они не имели, и некоторые отряды «опасного бизнеса», завидев судно, коему хватило ума не швартоваться у берега, атаковали его вплавь. Учитывая оружие, обнаруженное в захоронениях тавров – короткие мечи акинаки – неожиданная абордажная «свара», т.е. крайне ближний бой, оборачивалась в их пользу.
По третьему сценарию тавры нападали на суда на собственных кораблях. Описание кораблей именно тавров не сохранились. Единственное, что известно точно, что они были. А также известно, что самое большое распространение среди пиратствующей братии Чёрного моря имели своеобразные корабли под именем «камары» (о них подробнее в других материалах черноморских пиратов). К тому же были случаи, когда тавры восстанавливали захваченные у греков корабли, используя их в своих целях. На тавров также грешат набегами на богатые колониальные эллинские храмы на суше.
Естественно, обобщение эллинами тавров и скифов практически в один народ зиждилось не только на предвзятости по отношению к варварам. Эти народы весьма тесно общались, а порой даже воевали в качестве союзников против внешних врагов. Поэтому оружие тавров практически не отличается от оружия скифов. В бой тавры ходили с луком, копьём и известным представителем скифского оружия – акинаком. Акинак – короткий меч до 45 см или своеобразный удлинённый обоюдоострый кинжал, которым можно было наносить как рубяще-режущие удары, так и колющие.
Когда тавры как пираты сошли с исторической арены, определить невозможно. К примеру, римский историк Тацит пишет, что в 49 году н.э. часть римских легионеров, потерпевших кораблекрушение, была перебита таврами. А «ушёл» этот загадочный народ также таинственно, как и появился.