«Божественная комедия» Данте в иллюстрациях Сальвадора Дали
«Я хочу, чтобы мои акварельные иллюстрации к Данте напоминали легкие следы влаги на божественном сыре, были пестрыми и блестящими, как крылья бабочки».
Внешнее легкомыслие этого высказывания Дали, помещенного в 1960 г. в каталог парижской выставки акварельных иллюстраций к «Божественной комедии», резко контрастирует с самими произведениями, демонстрирующими глубокое понимание шедевра Данте Алигьери.
Период между 1935 (когда Дали впервые посетил Италию вместе с Эдвардом Джеймсом) и 1949 гг. (когда папа римский Пий XII принял его в Ватикане) был отмечен катастрофическими событиями в истории человечества. Творчество Дали свидетельствует о том, как радикально эти события, а также восьмилетнее пребывание художника в Соединенных Штатах, изменили его внутренний мир. В 1950 г. Дали отрекается от атеистического прошлого и провозглашает себя мистиком. Поэтому он с большим энтузиазмом соглашается на престижный заказ Итальянского государственного института печати: проиллюстрировать новое издание «Божественной комедии», приуроченное к 700-летию со дня рождения автора.
Эпопея Данте — это рассказ о его путешествии по Аду, Чистилищу и Раю. В сопровождении Вергилия, олицетворяющего Разум, Данте посещает Ад и Чистилище. В сопровождении Беатриче, своего идеала, — Рай, после чего он оказывается в Эмпирее и познает сущность Бога.
Дали начал работу в Кадакесе летом 1950 г. и завершил ее два года спустя. Результатом работы стали 102 иллюстрации, выполненные на листах in folio в различных техниках: художник использовал преимущественно акварель, гуашь и сангину.
Мало кто из предшественников Дали иллюстрировал «Комедию» целиком — художников пугала перспектива иметь дело с литературным произведением, насыщенным столь выразительными и наглядными образами. Неслучайно Джованни Боккаччо вскоре после смерти Данте добавил к авторскому названию «Комедия» слово «божественная».
В свое время творение Данте иллюстрировали Уильям Блейк и Гюстав Доре, но прежде всего — Сандро Боттичелли. Последнему Дали отдал дань особого уважения, создав явно вдохновленный «Весной» образ Беатриче, которая является перед Данте в финале второй части. Линии рисунков пером и сангиной напоминают боттичеллиевские и, в довершение всего, Дали остановился на формате листа, близком к тому, который выбрал флорентийский мастер.
Во время работы Дали пользовался карманным изданием французского перевода, впервые опубликованного в 1757 г. и посвященного российской императрице Елизавете Петровне. Экземпляр «Комедии», сохранившийся в его библиотеке и проиллюстрированный многими итальянскими художниками и граверами, имеет на себе пятна краски и содержит карандашные пометки испанца, а также несколько его набросков. Многие иллюстрации Дали композиционно схожи с гравюрами малоизвестных мастеров XVIII в., собранных в этом миниатюрном издании. Но острота, появившаяся в его работах, замечательно созвучна ясности дантовского замысла.
В эссе о Данте Т. С. Элиот замечает, что простонародное наречие, намеренно выбранное итальянским автором для своей «Комедии», весьма близко к средневековой латыни — общеупотребительному языку XIV столетия. Таким образом, как и латыни, языку поэмы свойственна рациональность, благодаря чему автору удается достичь высочайшей поэтической точности. Стих Данте выходит за пределы его родного языка, чтобы стать европейским и всеобщим. Иллюстрации Дали, в свою очередь, перекликаются с языком поэта, благодаря тому, что их содержание и манера исполнения в значительной мере подчиняются принципу визуального лаконизма.
Данте создавал свою аллегорию юдоли земной во время тягостного 19-летнего изгнания — родного города он так никогда больше и не увидел. Три взаимосвязанные части «Комедии» образуют единство, напоминая, среди прочего, о тайне Святой Троицы: «Ад» — могущество Отца, «Чистилище» — мудрость Сына, «Рай» — любовь Святого Духа. Поэма, состоящая из трех частей и ста песен, написана терцинами: автор избрал эту форму, чтобы облечь в нее предельно наглядные стихотворные образы. Дали иллюстрирует песни с помощью изображений, напоминающих и о ренессансной классике, и о современной художнику эпохе, которую он охарактеризовал как «самую низменную из всех».
Путем формального анализа иллюстраций нетрудно выявить, что их автор избегает повторений. Задуманные им стилистические вариации дышат той же жизненной энергией, что и стихи поэта. Дали очень редко намечает фон и почти не прибегает к светотени, предлагая собственную зрительную интерпретацию дантовского творения: прозрачность и насыщенность его работ светом увеличиваются от первой части к третьей.
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины*.
В первой песни «Ада» мы видим Данте, блуждающего по сумрачном лесу. Дали изображает поэта одиноко стоящим на равнине Эмпорда — в родных местах художника — и погруженным в созерцание пустоты своего бытия. Прозрачность положенной легкими мазками акварели, искусно воспроизведенная французскими печатниками, подчеркивает трансцендентальную природу жизни. Дали заимствует изображение Данте с рафаэлевской фрески «Парнас», одной из четырех украшающих ватиканскую Станца делла Сеньятура. Древние и современные поэты, собравшиеся на горе Парнас — пристанище муз в греческой мифологии, — символизируют творчество и бессмертие. Первая иллюстрация Дали к «Комедии» пронизана духом классики — классики, которую художник хочет сделать «живой, захватывающей».
При воспроизведении в печатной графике особая задача заключалась в максимально точной передаче присущей акварели прозрачности. Для этой цели была выбрана техника ксилографии.
Я связь родства расторг пред целым светом;
За это мозг мой отсечен навек
От корня своего в обрубке этом.
Вслед за Данте Дали включает в свои работы как реальные, так и воображаемые детали. Есть несомненное родство между многочисленными иллюстрациями к «Аду» и «Чистилищу» и потрясающими гравюрами, выполненными для «Песен Мальдорора» Лотреамона, — прозаической поэмы, героем которой является воплощенное зло (для нее в 1934 г. Дали создал весьма впечатляющие иллюстрации). Так, лишенный плоти скелет в окружении обломков костей из серии работ, вдохновленных «Песнями Мальдорора», напоминает фигуру с длинными фрагментированными костями, иллюстрирующую XXVIII песнь «Ада». В ней Данте описывает Бертрана де Борна, зачинщика раздоров, держащего в руке, словно фонарь, свою отрубленную голову.
И я увидел, расширяя взгляд,
Людей, одетых в мантии простые;
Был цвета камня этот их наряд.
Облаченные в «одеяния цвета камня» гордецы и завистники, чьи мучения представлены в иллюстрациях к песням XII и XIII «Чистилища», напоминают фигуры с «Анжелюса» Милле. Отсылки к этой картине, которая с 1932 г. была одним из главных наваждений Дали и породила его параноидально-критический метод, содержатся также в акварели к XXII песни «Ада»: и там, и здесь мы видим неясные формы, бесконечно следующие одна за другой. Эти формы вызывают в памяти двух персонажей картины Милле — окутанных божественным светом мужчину и женщину, которые читают на закате молитву «Ангел Господень», посвященную таинству воплощения Христа и призывающую к размышлению о связи между впечатлениями и реальностью.
Ты бросишь все, к чему твои желанья
Стремились нежно; эту язву нам
Всего быстрей наносит лук изгнанья.
Ты будешь знать, как горестен устам
Чужой ломоть, как трудно на чужбине
Сходить и восходить по ступеням.
Работам, относящимся к третьей части — «Рай», присуща более мягкая трактовка образов: примером может служить иллюстрация к песни XVII. Данте резко и неприязненно говорит о привкусе неправедного изгнания, пользуясь образом соли, которая делает горьким чужой хлеб; соль составляет суть бытия. Невещественная фигура Христа у Дали — попытка мистического истолкования духовной природы дантовской эпопеи, уходящая корнями в «Мистический манифест» 1951 года.
В марте 1954 года Дали отправляет письмо директору Итальянского государственного института печати, желая закрепить на бумаге устную договоренность о предоставлении «всех листов к „Божественной Комедии“» для выставки в римском Палаццо Паллавичини — Роспильози. Выставка, открывшаяся в мае того же года, прошла при большом скоплении посетителей и широко освещалась в средствах массовой информации. На пресс-конференции художник изобразил свое творческое и мистическое возрождение, выйдя из «метафизического куба». Отзывы в печати были далеко не единодушными. Во многих статьях утверждалось, что иностранное происхождение Дали не позволяет ему должным образом проиллюстрировать поэму итальянского гения, а его работы клеймились как порнография, созданная за государственный счет.
Шумиха достигла таких размеров, что Институт печати (издавший к выставке небольшой каталог с четырьмя большеформатными репродукциями, который предварял запланированное коллекционное издание) расторг договор с художником. Первоначальный проект перестал существовать.
Лишь в 1960 году, при содействии французского издателя Жозефа Форе, появился роскошный альбом, предназначенный для библиофилов. За ним последовали и другие, вышедшие в том же издательстве Les Heures Claires. Лучшие печатники Парижа превосходно воспроизвели акварели художника.
Не будем забывать о том, что, хотя книга была опубликована в столице Франции, изначальный импульс пришел из Италии. Но поскольку речь идет о шедевре всемирного значения, стоит ли вспоминать о государственных границах? Глубоко осмыслив «Божественную комедию», Дали достиг внутреннего слияния с Данте. Его блистательные иллюстрации изображают мир поэта как мир, современный нам.
Полное собрание иллюстраций Сальвадора Дали к «Божественной комедии» Данте стала значимой частью масштабной московской выставки «Сальвадор Дали. Магическое искусство», которая была досрочно закрыта из-за угрозы распространения коронавируса.
Однако выставка перешла в виртуальный формат, совсем скоро на сайте www.dali2020.ru будет доступна видео-экскурсия по экспозиции.