Сергей Кузнецов: «Радует, что образование позволяет быстро разобраться в широком спектре вопросов»

Выпускник ФАЛТ 2020 года рассказал о том, почему не хотелось идти в МФТИ, какие книги пробудили интерес к науке, чем хороша аэроакустика и зачем участвовать в конференциях. А еще поделился с корреспондентом проекта «Семья ФАЛТ» впечатлениями от путешествия автостопом по странам Европы.

СФ: Сережа, расскажи, пожалуйста, откуда ты и как увлекся математикой и физикой.

СК: Я родился и вырос в Подмосковье, в Электростали. С математикой и физикой все довольно просто: в детстве мне было интересно, как устроен мир вокруг, но учеба шла без особого энтузиазма. Физика мне еще нравилась, но вот математику я, мягко говоря, не любил. Пожалуй, из школьных предметов больше всего нравилась история. Но я решил, что с образованием инженера проще найти работу, чем с образованием экономиста, историка или, например, социолога. Так что выбор был весьма прагматичным. Тем более, что в седьмом классе я попал в физико-математический лицей.

СФ: Когда и как понял, что хочешь учиться на ФАЛТ?

СК: В восьмом классе мы ездили на олимпиаду на ФАЛТ – так я узнал про наш факультет. В детстве мне была интересна авиация, и я решил, что хочу здесь учиться. Всерьез решил. По мере взросления, конечно, взгляды и устремления сильно менялись, и к одиннадцатому классу я уже понимал, что совершенно не хочу идти на Физтех. Думал, что здесь учатся одни ботаны с которыми даже не о чем поговорить. Да и наука мне казалась страшной скукотищей. Я уже почти пошел на Физфак МГУ за компанию с друзьями, но после одной случайной встречи задумался о том, что «мечта детства» чего-то стоит, и в самый последний день работы приемной комиссии поехал в Долгопрудный подавать документы на ФАЛТ.

СФ: Какое впечатление на тебя произвел факультет?

СК: Помню свою самую первую пару – лекцию Александра Петровича Черняева по математическому анализу. На ней, без каких-либо прелюдий, с первой же минуты начался нескончаемый поток этого самого матанализа, в результате которого все доски в Большой математической были исписаны непонятными символами, а я совершенно не понимал, что происходит. Нечто похожее было и на всех остальных парах, кроме истории, английского и физкультуры. А больше всего меня поражало во всем этом то, что многие даже задавали на парах вопросы. Неужели они что-то понимали? Была полная уверенность в том, что я практически единственный в группе совсем не «шарю». Так что в первый месяц учебы у меня было стойкое впечатление, что я совершил ошибку и надо было идти в Бауманку.

СФ: Учеба оказалась сложной?

СК: Думаю, вы уже поняли, что да. На первом курсе было действительно сложно, но в какой-то момент я начал читать «Фейнмановские лекции по физике», и понемногу учиться стало интересно, что, конечно, сильно помогло. А после прочтения книжки «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман» даже захотелось заниматься наукой. Впервые в жизни. Ну и, конечно, благодаря замечательному семинаристу по матанализу – Павлу Владимировичу Чувахову у меня пропало отвращение к математике. Во многом благодаря появившейся мотивации я сравнительно добросовестно делал задания и честно старался разобраться в том, чему приходилось учиться. Довольно закономерно это принесло свои плоды, и где-то к середине второго курса учиться стало значительно проще.

СФ: Находились ли у тебя время и силы на увлечения?

СК: Естественно, мне совсем не хотелось, чтобы единственными воспоминанием о студенческих годах была учеба. Находились и время, и силы, и огромное желание, чтобы сбежать от нее при первой же удобной возможности.

СФ: А как ты выбрал базовую кафедру?

СК: На втором курсе мы ездили в гости на улицу Радио в Московский комплекс ЦАГИ. Начальник отделения аэроакустики – Виктор Феликсович Копьев – долго и увлекательно рассказывал о том, какие задачи стоят перед авиационными акустиками. Тогда я и обратил внимание на эту область науки. Собственно, желание заниматься аэроакустикой было, пожалуй, наиболее существенной причиной того, что я выбрал кафедру теоретической и прикладной аэрогидромеханики (ТиПА). Более того, в любом случае, мне тогда захотелось заниматься теорией, поэтому такой вариант выглядел беспроигрышным. Почему именно аэроакустика? Пожалуй, главная причина в том, что процесс генерации шума течениями жидкости или газа неразрывно связан с проблемой турбулентности, а значит, в этой области остается очень много неизвестного. Еще один важный плюс в том, что аэроакустика находится на стыке наук, а это серьезно расширяет круг твоих компетенций и спектр возможных задач. Наконец, одним из ключевых аргументов (если не самым ключевым) было то, что в отделении аэроакустики работает большое количество аспирантов ФАЛТа и молодых специалистов. Это вселяло надежду на удачное трудоустройство.

СФ: Что бы ты посоветовал студентам при выборе кафедры?

СК: Проще сказать, чем сделать. Мне кажется, что выбор кафедры не так важен, как выбор научного руководителя и коллектива, в котором предстоит работать. Поэтому неплохо заранее прикинуть, куда и к кому ты сможешь попасть, выбрав то или иное направление. Что-то можно узнать у старшекурсников, что-то у преподавателей кафедры. Но все это только общие слова. Сложно подобрать какой-то универсальный рецепт.

СФ: Считаешь ли ты, что получил хорошее образование?

СК: Безусловно. В какой-то момент обнаруживаешь, что полученное образование позволяет сравнительно быстро разобраться в очень широком спектре различных вопросов. Это очень радует.

СФ: На твой взгляд, изменился ли факультет за время твоего обучения?

СК: Появилось много молодых преподавателей. Еще здорово, что программа обучения информатиков стала гораздо более адекватной. Это первое, что приходит на ум.

СФ: Планируешь ли поддерживать связь с факультетом?

СК: Как минимум, может, еще буду преподавать на факультете.

СФ: Где ты сейчас работаешь?

СК: В отделении аэроакустики ЦАГИ.

СФ: Каковы твои планы на 5, 10, 20 лет?

СК: Было бы неплохо сыграть на гитаре пару любимых песен где-нибудь на берегу Юкона или Клондайка. Если это можно назвать планами. Ну и хотелось бы закончить аспирантуру защитой диссертации. Кто знает, что будет поджидать дальше.

СФ: Что бы ты пожелал студентам, которые поступят в следующем году на первый курс?

СК: Не обманывать себя.

СФ: Расскажи, пожалуйста, про твое путешествие автостопом по Европе. Где ты побывал и какие правила ты бы выделил для себя и других?

СК: Да, летом 2017 мы с Лешей Зайцевым – моим однокурсником – ездили автостопом на родину викингов и саг. Побывали в Финляндии, Швеции, Норвегии, Дании, Германии, Польше и Белоруссии. В двух словах всего не расскажешь. Пожалуй, подавляющее большинство ярких впечатлений от того путешествия неразрывно связано с людьми, которые встречались по пути. От веселого финского водителя самосвала и суровых русских дальнобойщиков до неразговорчивых, но довольно дружелюбных немецких полицейских. Как-то даже удивляешься, что по всему миру очень много отзывчивых и готовых помочь людей.

СФ: Насколько нам известно, у тебя есть опыт участия в конференциях. В каких ты участвовал, с какими работами?

СК: Я бы выделил конференцию по вычислительному эксперименту в аэроакустике (CEAA) в Светлогорске и конференцию по аэроакустике в Звенигороде. На них я выступал с докладами по бакалаврской и магистерской дипломным работам и получил массу впечатлений. Особенно любопытно было пообщаться с иностранными коллегами и понаблюдать, как вычислители меряются размерами расчетных сеток. Конференции – отличная возможность узнать про актуальные вопросы интересующей научной области, завести новые знакомства, получить обратную связь по своей работе ну и попутешествовать, конечно. Поэтому если есть возможность поехать, не стоит ее упускать.

СФ: Твою статью про шум турбулентного пограничного слоя скоро опубликуют в одном из ведущих журналов по аэродинамике AIAA, это так? Как ты этого добился?

СК: Да бросьте, AIAA Journal – вполне себе обычный журнал. Ничего особенного я не сделал и не открыл. В статье исследуются пульсации давления на поверхности наклонного выступа в турбулентном пограничном слое, что на маленький шажочек приближает к пониманию процесса формирования и структуры возмущений, вносимых в поток выступающими деталями. С прикладной точки зрения это представляет некоторый интерес, применительно, например, к проблемам шума в кабине и салоне самолетов и акустической прочности.

СФ: Сережа, спасибо за увлекательную беседу. Желаем дальнейших успехов во всех начинаниях!

Мы способствуем тому, чтобы ФАЛТы разных лет взаимодействовали друг с другом. Для этого нам важно знать, чем вы живете! Пожалуйста, поделитесь с нами информацией о себе: https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLSdyr6WQxiEZPTfFNiTLh1vof6X1Z8qI-jne0jBOQP-dxBt5Tw/viewform?fbzx=2684960420442451000&fbclid=IwAR1feA0oZgQorr04PwMnYQUmQWlAvHrDPav6RjNz8v7TTmGZ_CN4oep5y8w

Подписывайтесь на аккаунт «Семьи ФАЛТ» в инстаграм: https://www.instagram.com/faltfamily.ru/