И форвард, и тренер…
Одни сейчас говорят: мол, рано ещё Бородюку сборную страны принимать, пусть иностранец пока поработает. Другие настаивают: не нужны нам хиддинки, дайте Александру Генриховичу шанс, сделайте его главным! Кто прав, лишь время рассудит. Пока же в одном спорщики сходятся: нынешний старший тренер национальной команды сам знатным футболистом был. Забивалой!
– Не секрет, что в «Динамо» (да и по всей футбольной жизни) вы одно только прозвище носили – Борода.
– Это ещё с вологодских времён пошло. Владимир Петрович Кесарев мне эту кличку «навесил». Я как-то с утра встал помятый такой – он и «оценил»: «Во Борода даёт!». Небритый я тогда был, а тут ещё и фамилия подходящая...
– Бородюк, кстати, фамилия довольно редкая.
– Мама у меня родом из Воронежа, а отец из Гродно. Видимо, какие-то белорусские корни имеются.
– В Воронеже земляком гордятся.
– Не сказал бы, что моя персона какой-то ажиотаж вызывает. Кто меня помнит? Хотя, честно говоря, я и сам там нечасто бываю. Маму вот только стараюсь навещать.
– Сами как-то признавались, что детство ваше в тяжелейших условиях прошло.
– Не без этого. Мы с матерью вдвоём жили и жили очень бедно. Комнатка, как сейчас помню, у нас была метров двенадцать, наверное, не больше. Общий коридор барачного типа, за водой каждый день на колонку приходилось бегать...
– Стимулом, верно, было из такой жизни вырваться?
– Как сказать. Когда мы с мужиками во дворе мяч гоняли, я об этом, честно говоря, и не задумывался. Если проигрывали, бежал к матери, занимал деньги – и за пивом. Ну а если побеждали – по пакетику какао (помните, раньше такие были?) получали.
Сами понимаете, выиграть у полупьяных мужиков, которые за это пиво тебе готовы были ноги вырвать, было ох как сложно. Но зато какая школа! А вообще у меня в детстве один только стимул был – очень я хотел себе бутсы купить, настоящие. Мечта, правда, уже в Вологде осуществилась – там я себе «Ботас» приобрел. Мыл их каждый день, сушил – не дай Бог порвутся. Два года в них отыграл.
– Первую получку-то на что потратили?
– Всё маме отдал. Это в 16 лет было. Мне тогда Борис Николаевич Чернышов помог. Увидел, в каких условиях мы живём, и предложил подработку – детей девяти-десяти лет тренировать. Ну как тренировать (я ведь тогда еще, по сути, сам пацаном был) – прийти, мяч кинуть и два часа смотреть, чтобы они не бузили. Получал я за это, как сейчас помню, 50 рублей в месяц.
– Вы ведь в «Динамо» до младшего лейтенанта дослужились?
– Нет, увольнялся я из органов (это когда в Германию в 90-м году уезжал) будучи уже старшим лейтенантом.
– Китель-то имеется?
– Был когда-то. Потом я его настоящим воякам отдал, тем, кто действительно службу в казармах проходил. Такая у нас традиция была. Нам ведь все это дело больше формально выдавали. Вот и помогали ребятам – кителями, сапогами. Себе только «парадку» оставляли. Нам её перед большим начальством пару раз приходилось надевать. И там всё строго было – воротничок, значки, рубашечка.
– Вы одно время обижались на «бело-голубых»...
– Не на «Динамо», а на Толстых и Голодца (экспрезидент и бывший главный тренер «Динамо»). И не обида это была, просто неприятное чувство. Я тогда ведь как раз хотел из Германии домой возвращаться – естественно, первым делом в «Динамо» позвонил. И Голодец мне выдал: «Мы хотели бы проверить тебя на поле». Я в ответ не сдержался: «Я что, в чемпионате Гвинеи-Бисау выступал?! Как никак, в бундеслиге играл! Чего меня просматривать?». Попрощался и повесил трубку. А потом меня Сёмин в «Локомотив» позвал. Безо всякого просмотра.
– Есть ощущение, что не раскрылись в футболе до конца?
– Есть, конечно. Больше того: это ощущение всегда со мной будет. И в сборной я не наигрался, и в «Динамо» киевское в своё время не рискнул переходить, хотя Лобановский меня звал.
– Теперь, видимо, как тренер будете упущенное навёрстывать?
– Кто его знает. Хотелось бы, конечно, в это верить, но что-то загадывать наперёд – увольте. Жизнь – слишком непредсказуемая штука. Сегодня – белое, завтра – чёрное.
– А вообще были сомнения – тренерским ремеслом заняться или...
– Никаких сомнений не было. Куда я ещё после 20 лет в футболе мог податься? Бизнес-жилки у меня нет, а здесь я все нюансы наизусть знаю...
– Футбол всегда стоял для вас на первом месте?
– Я в этом плане приоритеты не расставляю. Работа работой, а семья семьей. Всё взаимосвязано. Хотя, конечно, если будут какие-то глобальные вопросы решаться, я выберу родных. Ведь если, не дай бог, со мной что-нибудь случится, кто мне поможет?
– «Профессионал» – так в свое время Александр Тарханов о вас отзывался. Согласны с такой оценкой?
– Как игрок – да, я был профессионалом. И ничего нескромного в этом признании не вижу. Мне всегда очень нравилось, как по этому вопросу Ярцев высказывается: «Полюби себя родного!». В том плане, что если ты о себе не будешь хорошее говорить, то и никто не скажет. А вот как тренер? Столь высокую оценку мне ещё только предстоит заслужить. Пока за моей спиной результата нет.
– Результат результатом, но тренерские-то принципы Александра Бородюка уже сформированы?
– Ой, ребята, честно говоря, все эти разговоры ни о чем. «Атакующий вы, Александр Генрихович, футбол предпочитаете или оборонительный?» Смешно, право слово: главное, чтобы команда играла! У нас же привыкли – взгляды, схемы, принципы.
– А на работу какого тренера ориентируетесь?
– Сан Саныч Севидов в этом плане для меня безграничный авторитет. Царствие ему небесное. К любому футболисту мог найти подход! Сегодня, бывало, накричит, а завтра подойдёт: сынок, ты это, давай! И у тебя словно крылья за спиной вырастают. Готов за тренера в огонь и в воду! Я лично никогда не забуду, как после победного финала Кубка СССР-84 Севидов мне с квартирой помог. Мне тогда попросту жить негде было, я к нему: так, мол, и так. А уже банкет начался... Сан Саныч тут же нашёлся: «Через час приеду, жди». И представляете, через час он привёз мне ордер на однокомнатную квартиру! Говорит: «Я тебе завтра при всей команде вручу». Отвечаю: «Дайте лучше сейчас, я ночь пересплю спокойно, а завтра вам его обратно отдам. Тогда и вручите». Так и получилось – под подушку этот ордер положил, а на следующий день он мне его в торжественной обстановке презентовал. А сколько баек после него осталось!
Я вам одну только историю расскажу. Как сейчас помню, готовилось наше «Динамо» к полуфиналу Кубка кубков. Севидов у врача и спрашивает: «Почему ребята-то не бегут? Что команда такая мёртвая?». Доктор начинает объяснять: «Тренировочные нагрузки, ноги забились, молочная кислота...». Севидов, ни секунды не раздумывая: «А зачем ты им тогда молоко даешь?!».
– В чём всё-таки был козырь Бородюка-форварда? Удар, скорость, фарт?
– Всё не то. Исполнение! Меня ведь порой 90 минут не было видно, а потом – хоп! – и решал исход матча. Вот вам пример. Играем с ЦСКА. Павел Фёдорович Садырин дает Фокину персональное задание – сыграть против Бородюка. Серёга всю игру преследовал – ну ничего не давал сделать! Но только на последних минутах отвлёкся – всё, мяч в сетке!
– А не обижало, когда считали игроком ограниченным, прямолинейным?
– А чего обижаться – по молодости действительно бестолковый был... С возрастом похитрее стал. Соображалка развилась. А вообще я за годы карьеры много чего интересного о себе наслушался. Помню, когда в 87 году «всего» семь мячей за чемпионат забил, мне грозили: «В часть сдадим!». А через год опять лучшим бомбардиром страны стал!
– Вы чуть ли не до 40 лет играли. Благодаря чему?
– Тут целый комплекс. И природе надо спасибо сказать, и удаче (несмотря на шесть операций, все травмы не столь серьёзными были). Ну и, безусловно, Адамасу Голодцу. Кто к нему в 18-20 лет попадал, думаю, до сих пор это время помнит. Во всяком случае, в Пицунде, где мы на сборах с «Динамо» частенько бывали, одна аллейка носит его имя неофициально. Сколько там километров намотали, мама дорогая!
– Про Бородюка можно сказать: играл до тех пор, пока коленки не стерлись?
– Начали было стираться, но я до полного «уничтожения» дело доводить не стал. Как мне кажется, ушёл вовремя. Душа ещё играла, а вот ноги не бежали. 39-летним центральным защитником «Крыльев Советов» «цеплялся», бывало, с каким-нибудь молодым и чувствовал – я уже из последних сил бегу, на жилах, а он спокойненько так прибавляет. И ты понимаешь, что это тебе небеса совет дают: пора, Саша, заканчивай. Природу ведь не обманешь. Болячки дольше заживают, сил всё меньше. В любом случае, нельзя доводить до такого: ты выходишь на поле, а над тобой болельщики смеются! Слава богу, это не мой случай – у меня и в последний год среди всех защитников чемпионата самая высокая оценка в прессе была – 6,20! До сих пор, как ту газету открываю, удивляюсь: «Жару давал»
– Жару вы и в Сеуле в 88-м давали. Олимпиада – главная победа, жизни?
– Ага, вершина. Потом и кровью выстраданная. Мы ведь в ходе того олимпийского цикла 170 дней на одних только сборах отсидели!
– Насчёт праздников, кстати. С алкоголем-то, будучи игроком, «дружили»?
– Честно скажу, только по конкретным датам гулял – свадьба, Кубок СССР, олимпийская победа. И всё... Увлекаться этим делом нам, спортсменам, просто нельзя!
– Вам не кажется, что зачастую главная проблема – отказать? Значит, сразу: «не уважаешь»...
– Это всё раньше было. Своеобразная проверка на прочность. И культовая, кстати, фраза «Кто не пьёт, тот не играет!» – тоже всё это уже в прошлом. Другое время на дворе – контракты, миллионы, доллары…
Гудков А. А., Погребенченко С. В. Век футбола. 1908-2008. Юбилейное издание. С. 123-124.