Он торил дорогу в элиту

Герман Семёнович ЗОНИН (1926-2021) Заслуженный тренер СССР, РСФСР и УССР

Герман Зонин – человек, ещё в 87-м отошедший от больших дел, но остающийся и по сей день одной из самых загадочных фигур союзного футбола, хоть и написаны о нём и его командах тысячи заметок и статей.

– Я с четырнадцати лет работать пошёл, – рассказывает Зонин. В голосе – гордость. Кто нынче в четырнадцать работать начинает? До того учился он в спецшколе ВВС. Пока отец был в армии, он тянул семью. Сначала на сборке самолётов трудился, потом – на повышение пошёл, авиамотористом в казанский аэропорт.

– Обслуживал три самолёта. B пять утра встаёшь, топаешь тринадцать километров полуголодным, возвращаешься – уже темно. Еле ноги таскал...

А дальше случилась в жизни Зонина трагедия. Самая настоящая. Закончил он курсы бортмехаников, стал летать на крохотном ЛИ-2. Как-то прилетел из Свердловска, идёт в Дом пилота, смотрит – рядышком мотор у самолёта меняют. И сейчас телосложение у Зонина убедительное, а тогда, говорит он: «Здоровый был, как бык!». Попросили его винт крутануть... –

Одно движение сделал, мотор чихнул, а дальше не помню ничего. Очнулся, смотрю – народ вокруг меня, кровь... Открытый перелом. И ключица перебита, и левая рука. Кости туда-сюда ходят.

Чудом тогда Зонин без руки не остался. Полгода без всякого наркоза на лебёдке её вытягивали, а что это за боль, думайте сами.

– Ещё случай – видите, шрам на лбу остался? Это я с самолёта болото опылял – в него и нырнул, рыбаки насилу вытянули...

С перебитой рукой в лётчиках не держат – и ушёл Зонин... в зубные техники. Тогда, вспоминает, народ с войны возвращался, и такие сложные протезы герой наш делал, что цены ему не было. Нарасхват! Параллельно поигрывал за казанское «Динамо». Там-то его, игрока толкового, серьёзные футбольные люди и заприметили. Сам Михаил Якушин в московское «Динамо» зазывал, а от таких предложений, дело понятное, не отказываются.

– Начали деньги на дорогу собирать. Играть бы мне в Москве, да дядька мой, о том прослышав, отрезал: «В Ленинграде Герка будет играть – других городов не знаю и знать не хочу!». Он сам выступал за ленинградскую сборную и тамошнее «Динамо».

И отправился Зонин в Ленинград. Дядькин друг – великий Михаил Бутусов – без вопросов определил Германа в «Динамо». Этого человека, первого футбольного учителя, Зонин вспоминает, как принято писать, «тепло»:

– Изумительный по душевности человек, сразу ко мне проникся... Многие говорили – Михей, мол, орёт много. Показное это! Помню, отыграли мы в Москве с «Торпедо», я выпил лишку, а Бутусов приметил: «Герка, поедешь со мной в купе!». Пришли, он меня на вторую полку уложил: «На-ка, выпей боржомчику, помогает!». И после никому ничего не рассказывал.

Этот урок наставника запомнил навсегда...

Потому по части режима у Зонина строгость в чести была. И сам – ни-ни, и игроки его тоже к стакану приложиться не позволяли.

– Научить можно кого угодно и чему угодно, продолжал Герман Семенович. – Можно научить мастерству. Можно научить профессиональному отношению. Всему!

И верно, одного из своих парней в «Заре» Зонин научил финт Месхи исполнять лучше, чем сам Месхи. Анатолия Давыдова, ещё недавно рулившего в «Зените», привезли в команду из Тулы. Зонин так его и прозвал – «пряник тульский». «Что ж бьёшь только с правой?» – спрашивает. «Левую отморозил в финскую войну...». Время прошло – стал Давыдов «отмороженной» левой играть не хуже, чем правой.

Что нет в деле тренерском ничего невозможного, понял Герман Семенович в 28 лет. Когда выиграл первый в жизни тренерский приз. Принял он тогда ленинградские «Трудовые резервы».

Собрал молодёжь – и вышел с ней в высшую лигу. Обойдя, как вспоминает, Воронеж. Впрочем, в скором времени «Резервы» самораспустились. Едва успели в ГДР съездить, выиграть там Кубок Балтийского моря. В том турнире у Зонина игроков не хватило, пришлось самому на поле выходить. В матче против «Мотора» из Йены признали его игроком матча, и медаль после турнира получал Герман Семеныч как футболист.

И отправили после Зонина футбольный Воронеж поднимать.

– Хотели, чтобы сделал я им высшую лигу... – отчего-то вздыхает Герман Семеныч. – Тогда на стадионе всерьёз хотели памятную доску установить. «Зонин – человек, показавший Воронежу большой футбол...».

– Но в высшей после первого круга стоим на вылет. Вызывают меня в обком те самые люди, которые доску обещали: «Зацепимся?». «Должны», – отвечаю. «Нет, вы нам гарантируйте, что останемся!» – «Я вам что, Остап Бендер?». Переглянулись партийные товарищи: «Если, Герман Семёныч, у нас в области колхозный председатель план не дал, догадываетесь, что он делает?». Я плечами только пожал: «Считайте, что заявление вам уже написал». И ушёл. Кстати, они, партийцы, решили дело таким образом оформить, будто меня выгнали. Пришли на собрание в команду, подняли Симу Андронникова, которого я наказал накануне: «Что ты думаешь о Зонине?». А он возьми да и ответь при всем честном народе: «Лучше тренера не видел!». И ребята поддакивают. Но я всё равно ушел.

И оказался Зонин в той самой «Заре», которую сделает чемпионом СССР. Но это будет через десять лет.

– Подсобили с трудоустройством люди из центрального совета «Трудовых резервов» – тогда ещё ворошиловградская «Заря» называлась «Резервами». Убедили поехать, рискнуть: первый, говорят, их секретарь в футбол человек влюблённый, сработаетесь...

Тогда же произошел случай, о котором Зонин вспоминать не слишком любит. Парирует репортерским догадкам коротко: «Я всегда оставался ленинградцем...». Словом, приехал в Ворошиловград «Зенит». А положение тогда у главной команды колыбели революции было аховое. Накануне к Зонину является целая делегация земляков: «Помогите, отдайте игру!». «И не упрашивайте, – отвечает Герман Семеныч. – Не только не отдам, а порвём «Зенит» мячей на пять».

– Сами ребята деликатность ситуации прочувствовали, 1:1 сыграли с «Зенитом». Помогли. Клянусь, ни слова им накануне матча не сказал...

А с первым секретарем Шевченко, с которым, по прогнозам, Зонину было сработаться проще простого, стычка вышла сразу. Да такая, что предположил для самого себя Герман Семёныч, работать вместе они не будут.

– Приехали в Ворошиловград бразильцы, «Флуминенсе». Первый тайм они нас, заворожённых, возили, а во втором уже мы взялись, но только один гол отыграли из двух пропущенных. Поднимаюсь в ложу к Шевченко, а он мрачнее тучи стоит в своей украинской рубахе. «И кому ж ты проиграл, Эрман?!». Я отвечаю: «Проиграл-то я чемпиону штата Рио-де-Жанейро, а вот когда в Луганск ваш собирался, едва на карте его отыскал!». И ушёл. Назавтра в обком иду, думаю, придётся вещи собирать, а там меня Шевченко встречает: «Извыни меня, Эрман Семеныч...». Я два года там проработал.

От борьбы устаёшь. Из «Зари» Зонин, устав, ушёл. Потом вернётся, команду эту сделает чемпионом, но до этого будет в его тренерской биографии Бирма (ныне – Мьянма). Достойная, несомненно, отдельного рассказа. Подробного. Тем более не только Зонин по сей день Бирму эту вспоминает, но и Бирма его – во всяком случае, преемника зонинского, немца, звали в глаза и за глаза «мистер Зонин».

Страна эта в ту пору сильно нужна была Советскому Союзу по рисовой части, поэтому помогали бирманцам в разных областях, в том числе и спортивными кадрами. Платили не так, чтобы слишком, зато виллу такую Зонину предоставили, что как-то Симонян с Качалиным, в гости заглянувшие, едва в обморок от удивления не упали.

– Местные до меня и предположить не могли, что можно так работать – одна тренировка в семь утра, другая в четыре. Сделал я их чемпионами Азии, и совсем меня за Бога стали держать. Часто еду приносили, а отказаться нельзя было – традиция...

Вернулся из Азии Зонин в Ленинград – преподавал поначалу на футбольной кафедре в институте Лесгафта. Жилось спокойно – до тех самых пор, пока гонец из Ворошиловграда не прибыл. «Зарю» спасать. Согласился Герман Семёныч. Сначала команду от вылета спас, а в конце сезона присели переговорить с Шевченко на тему будущего. И порешили, что отныне не спасать «Зарю» будут, а за медали бороться. Команду строить настоящую.

– «Заря» стала сначала пятой, потом четвёртой. В Ворошиловграде решили за чемпионство бороться. Это был первый клуб в Советском Союзе, где пытались профессионально подходить к футболу. А когда я уже уходить собирался, ко мне ребята делегации отправляли: «Если вы уйдёте, у нас тоже на всякий случай есть приглашения из Киева или от «Шахтера»... Шевченко знал, что уходить собираюсь, а тут как раз приехали люди фильм о «Заре» делать. Он – им: «Зонина везде вырезать, будто и нет его совсем!». Я обиделся, конечно. На чествование команды ехать не хотел, упирался – Гранаткин с женой на пару уговорили. Два часа там автографы раздавал. Кстати, у меня на стенке часы висят. На другой стороне надпись от Щербицкого: «Герману Семёновичу за развитие футбола на Украине».

Как мешали «Заре» выиграть медали, Зонин помнит прекрасно. Помнит, как срочно решили люди из Спорткомитета предотвратить «комедию», – надели на игроков лидировавшей «Зари» майки с гербом да отправили под флагом сборной в южноамериканское турне. Командировав в подмогу Бышовца, Асатиани и Ловчева. Вернулись в Москву измотанные – как раз накануне игры с «Торпедо».

Сам Зонин говорил как-то, будто уверен был – проиграют. Как выиграть, когда вся команда в перерыве воздух ртом ловит?! Но победили – 4:2, и поняла Москва, что ничего с этой «Зарёй» не сделаешь. Помнит Герман Семёныч и другие случаи. Как играли против «Арарата», например.

– С «Араратом» сложно было играть – он тогда на хорошем ходу был. Андриасян, Абрамян, Заназанян... Матч в Ереване. Их Иштоян встал у нашей штрафной и стоит. Я ему со скамейки кричу: «Ты чего там делаешь?!». А он в ответ: «Мне Глебов приказал здесь стоять...» – «Так ты же в офсайде, уйди оттуда!». Весь стадион лежал от смеха.

Или против московского «Динамо». Накануне Онищенко на тренировке с Журавлёвым столкнулся, Зонин поберечь его решил – в основу не поставил.

– Приходим на перерыв, а мне говорят: «Герман Семёныч, Онищенко сбежал». – «Как сбежал?» – «Собрал вещи и умахал в Киев...». Онищенко, как обижался, всегда грозил в Киев вернуться. Ладно, думаю, вернётся. Так и есть – на следующий день является на тренировку, как ни в чём не бывало. И я ему слова единого не сказал... Кстати, о договорных матчах. За три тура до конца нам достаточно было вничью сыграть у себя с «Торпедо», чтобы чемпионами стать. Так Саша Ткаченко самолично на переговоры отправился. Возвращается: «Мы – чемпионы! Они согласны...». И – молчание в раздевалке. Журавлёв к нему подходит и разве что в лицо не тычет: «Тебя кто уполномочил, а?! Серьёзно будем играть!». Играли. И сыграли вничью. Но Щербицкий нам того «золота» не простил. Приревновал здорово. И через год организовал знаменитое «луганское дело», хотя раньше первым приятелем у Шевченко был. Но Шевченко, помню, накануне игры с «Днепром» меня к себе вызывал: «Знаете, с кем играете?» – «С «Днепром». – «Эээ, нет... Со Щербицким играете. Персонально. Прошу выиграть. Не забуду...».

Конечно, звали Зонина в Киев. Только не поехал. Что, впрочем, не мешает с некоторым удовольствием вспоминать, как прямо на взлётной полосе запихивали в чёрную «Волгу» и везли на аудиенцию к Щербицкому.

Между прочим, именно с лёгкой руки Зонина в Киев тренером Лобановского призвали. –

Обыграли мы его «Днепр» в последнем туре 2:1, а после сели вместе в гостинице – я, Олег Ошенков и Валерий. Олег говорит: «Я без вас, Герман Семёныч, в Киев возвращаться права не имею!». А я ему в ответ начинаю Лобановского нахваливать, который рядом сидит. Он, дескать, и моложе, и рисковать ещё имеет право. В отличие от меня. Так и увезли его в Киев... Он меня всегда учителем на людях называл. А потом мне в Москве уже предложили сборную готовить к чемпионату мира-74, и опять я вместо себя другого предложил – Бескова. Ещё в 72-м, помню, проиграла наша с Пономарёвым сборная в финале чемпионата Европы немцам 0:3, а до того 1:4 в матче, посвящённом открытию Олимпийского стадиона. Сидим после игры грустныегрустные – я, Пономарёв, Озеров, Лёвка Лебедев из «Правды», Филатов и Федосов из «Известий». И тут за наш столик приносят громадный торт-мороженое, на котором шоколадные фигурки игроков нашей сборной и ФРГ. Поднимаю глаза и вижу Гельмута Шёна. Улыбается... Понимаю – от него прислали. Схватил его фигурку и стал жевать, потом Озерову командую: «Ешь Мюллера», а Филатову: «Ешь Беккенбауэра». Долго смеялись...

Зонин не только всегда оставался ленинградцем, был ещё, по собственному выражению, «заложником слова». Потому и остался без московской квартиры и полковничьей пенсии – отказался принять ЦСКА, хоть и уговаривал его министр обороны Гречко изо всех своих маршальских сил. Отвечал: не пойду. Слово дал Аристову, первому секретарю ленинградского горкома, – только в «Зените» буду работать. Слишком люблю свой город с Выборгской набережной и Чёрной речкой.

И с «Зенитом» было всё не так просто. Ввёл Зонин карантин после матчей – моментально получил фирменный питерский бунт. «Письмо десяти». Но на тот случай от Аристова тренер получил карт-бланш и выставил из команды пять человек. Следом и с Садыриным пришлось расстаться, зато помог ему в ВШТ без экзаменов пройти и на стажировку потом к себе в «Зенит» взял. Пал Фёдорыч, как мог, отблагодарил годы спустя – оплатил Зонину операцию в Бельгии.

Расставался с «Зенитом» Зонин тяжело. Перенёс инфаркт, а накануне игры с «Араратом» – обморок и Военно-Медицинская Академия. Следом – приговор от докторов: либо тренерство и красивая смерть на лавке, либо Зонин – доцент и кафедра футбола в институте, но жизнь. Выбрал Герман Семёныч жизнь.

Не думал он, что к активной работе вернется, а пришлось. Достал Германа Семёныча ростовский СКА звонками: «Горим!» Пришлось ехать спасать Ростов. Поднял команду с 16-го на 9-е место. Но понял – с местным генералитетом работать нельзя. А как работать, если соберутся в круг и по пять часов тренерские планы на игру утверждают? До поры Зонин те «офицерские собрания» терпел, но однажды на утверждение один план выдал, а сам всё в последнюю минуту перекроил. Получил истерику от заместителя командующего и уехал. На следующий сезон СКА из высшей лиги вылетел.

И снова Зонин отправился преподавать. И снова думал, что насовсем от игры отошёл. И снова вернулся. Через семь лет пошли звонки из Тбилиси. Гуцаеву, молодому начальнику команды, Зонин отказал резко: «Прошу мне больше не звонить!» – так хитрые грузины на переговоры прислали министра внутренних дел Гергадзе. И улетел тренер спецрейсом в Тбилиси.

Прилетев, в ужас пришёл – пока команда за выживание борется, на лавке маринуются Чедия, Гурули, Кецбая, Цвейба! Всех молодых тогда Зонин в основу ввел. Не прогадал, как всегда.

– Патиашвили Джумбер Ильич, первый секретарь грузинского ЦК, мне говорит: «Иду по городу, а навстречу люди: «Всё простим, Джумбер Ильич. Мяса нет – простим. Молока нет – простим. Сахар простим. Первую лигу – не простим!». Ко мне потом обращается: «Видишь, Герман, пистолет? ЦСКА проиграем – застрелюсь из него». «Мне патрон оставить не забудьте – вместе будем стреляться», – отвечаю. И прибавляю: «Да обыграем мы этот ЦСКА!». Он, как мальчишка, привстал прямо: «Правда?!» – «Клянусь!». Обыграли мы ЦСКА – 1:0, Чедия забил... Потом постоянно мне звонил: «А сегодня как? Выиграем?» – «А куда нам деваться?» – «Ох, Герман Семёныч, поговоришь с вами, и легче на душе становится...».

На следующий сезон грандиозные были планы у Зонина, и начало тот сезон «Динамо» неплохо. Сказались трёхразовые тренировки. Игроки протестовали поначалу, лепетали что-то насчёт «национального характера» – не позволяет он, дескать, грузинам по три раза на дню тренироваться, да Зонин только посмеивался. И всё бы, не сомневается Герман Семёныч, у той команды сложилось, не попади на тренировке ему Арзиани – случайно, конечно, – мячом в висок. Сотрясение мозга, разрыв барабанной перепонки, три дня в коме – и прощай, футбол. Больше ни на чей зов Зонин не отозвался...

Сейчас у Зонина пенсия по инвалидности первой группы. Квартира, смахивающая на музей. Набережная Чёрной речки. Популярность, разумеется, – в волшебном Питере таких людей не забывают.

И – воспоминания…

Гудков А. А., Погребенченко С. В. Век футбола. 1908-2008. Юбилейное издание. С. 127-130.