Старообрядцы на дальнем востоке

Учившим историю России в школе известен период, когда наша Церковь раскололась на реформаторов и тех, кто не принял церковные реформы, позже названных старообрядцами. Старообрядцам пришлось спасаться бегством по всей стране, вплоть до самого Дальнего Востока. Правда, на Дальний Восток староверы заглядывали дважды. Первый раз — в период его освоения в XVIII–XIX веках. А второй раз — совсем недавно, на рубеже нулевых и десятых годов нашего с вами XXI века. Правда, вторая итерация кочевания на Дальний Восток происходила уже не из центра страны, а из самой Латинской Америки. Что староверы забыли на югах и каковы ответы на остальные вопросы — об этом расскажет наша статья.

Начнем с краткого исторического экскурса: в середине XVII в. избран новый патриарх Московский и всея Руси Никон. Рожденный в крестьянской семье, обучавшийся грамоте и священному писанию при монастыре, выросший довольно начитанным и эрудированным. Оказался новоиспеченный патриарх и достаточно смелым, чтобы по принятии сана, заявить о необходимости проведения реформ. А реформы были и правда нужны и они не ограничивались сменой расположения пальцев при перекрещивании. Накопившиеся в церковных текстах ошибки, в том числе и в самом Св. Писании, корректировка обрядовой составляющей, имевшей на тот момент хаотический элемент – Никонские реформы были призваны решить данные и многие другие актуальные на тот момент проблемы для Церкви. Патриарх заручился поддержкой большей части Церкви и самого Царя Алексея Михайловича. Однако были и те, кто по тем или иным причинам, воспротивился проведению реформ, желая оставаться приверженцем старых церковных порядков и клеймить реформы предзнаменованием грядущего апокалипсиса, а сторонников реформ – вестниками самого сатаны. Группу подобных диссидентов неформально возглавлял протопоп Аввакум, рассылая своим сторонникам приободряющие прокламации и всячески поддерживая соратников. Правда приободряли его рукописи разве что на самосожжение и иные бессмысленные жертвы. Таков Русский бунт – бессмысленный и беспощадный.

Сторонников Аввакума, старообрядцев, окрестили раскольниками, а попытка посеять раздор в единой и неделимой Церкви Христовой суть один из тяжелейших грехов. По сему, закономерно, в теократическом государстве за подобный произвол объявили преследование. Староверы спасались бегством. Кто-то бежал в Сибирь, кто-то еще дальше и еще восточнее, кого-то нелегкая даже в Османскую империю занесла. Не приживаясь, кочевали в другие страны.

Кочевники

С момента введения Никонских реформ, кочевать староверам приходилось почти что постоянно и по сей день. Сначала в период XVIII-XIX вв. постоянные гонения со стороны царской власти вынуждали общины бежать вплоть до Дальнего Востока. Выделились общины, кочевавшие в Приморский край, преимущественно в с. Дерсу. Село стало одним из основных населенных пунктов, где старообрядцам удалось осесть и успешно заниматься обыденными ремеслами спустя годы гонений. Далее село сыграет ключевую роль в вопросе возвращения старообрядцев на Родину спустя долгие годы. Стоит отдать должное, испытания, выпавшие на долю старообрядческих общин, были перенесены ими достойно. Придерживаясь своей веры, своих принципов и не поддаваясь на искушения судьбы. Староверы с момента начала гонений были вынуждены изолироваться, все свои общины они строили обособлено от остального мира и вдали от городов, нрав не располагал к ассимиляции, потому культура сохранилась почти нетронутой, контактов с внешним миром старообрядцы старались поддерживать на минимальном уровне исключительно для ведения дел – буквально “от греха подальше”. В войны они также не вступали как участники. В революцию 1917 старообрядческие общины считались диссидентскими, неподконтрольными за свою этно-конфессиональную автохтонность, за свой бескомпромиссный нрав. Преследование со стороны советского правительства, гражданская война, коллективизация вынудили старообрядцев бежать. Многие прямо по реке Уссури бежали в Китай, расположившись около Харбина. Далеко решили не уходить, ведь еще теплилась надежда вернуться в родные обжитые края. Старообрядцы не шипко жаловали городской шум, искушающие блага и т.д., поэтому селились подальше от городов. Китай, принял иммигрантов радушно, общины староверов никак не мешали местным жителям. Наоборот даже приносили выгоду благодаря торговым отношениям с новоприбывшими искуссными ремесленниками. Вторую мировую войну староверы пережили без особых потерь, ибо не имели конфликтов с установленным японцами на той территории марионеточным государством Маньчжоу-Го, однако в конце войны, Харбин осадили советы. По началу они предложили общинам “репатриацию”, а позже предложения переросли в принуждение. Староверам вновь пришллось бежать, на сей раз Гонконг, недолго послуживший им перевалочным пунктом. Оттуда в период 1950-60х годов при помощи различных благотворительных организаций, преимущественно, благодаря красному кресту, общины были вывезены во все уголки мира: США, Австралия, Новая Зеландия, Аргентина, Бразилия, Боливия и др. страны Латинской Америки.

Важно подметить, что староверы, куда бы они ни приезжали, зачастую были приняты хорошо по вполне очевидным причинам: они являлись обособленной группой, не вступавшей с коренным населением ни в какие конфликты, по сложившейся христианской традиции не были требовательны, поэтому правительству, обеспечивавшему их убежищем, не приходилось сильно тратиться на поддержку (даже дома старообрядцы сами себе строили); также общины были искусными ремесленниками, монитизировавшими свой труд, что открывало возможность взаимовыгодной торговли; осваивали землю и развивали на ней сельское хозяйство в тех регионах страны, где государство бы желало укрепиться, но коренные жители бы туда не сунулись. Зачастую общины даже получали поддержку со стороны государства, как например низкое налогообложение, пониженная ставка по кредиту на землю, которая зачастую на первое время освоения предоставлялась и того бесплатно. Такими темпами общины обзаводилась новыми благами и тем самым становились на рельсы модернизации. Старшее поколениие такой расклад не устраивал, они принципиально не хотели поддаватьсся подобным веяниям глобализации и ассимиляции, стремясь сохранить этно-конфессиональную самобытность. По сему старообрядцы периодически принимали решение по переселению и несмотря на то, что каждая такая итерация усложняла им жизнь, зато задача зникнуть от греха подальше – успешно выполнялась. Изначально подобный быт лег тяжким бременем для общин, однако и перспектива репатриации на тот момент их не устраивала вплоть до самого распада союза. Их отношение к возвращению на тот момент было сформулировано Николаем Якуниным, священником, главой старообрядческой общины Аляски: «Мы не вернемся. Они все еще коммунисты. Даже несмотря на то, что называют себя демократами». В общинах по сей день сохраняется клановый уклад и благодаря сплоченности, целыми семьями они переносили все тяготы и невзгоды. Со временем старообрядцам удалось стать почетными членами общества в странах, где они проживали, становились владельцами успешных бизнесов. Жизненный уклад так же был налажен, семьи строились с представителями общин из другой фамилии, зачастую невесту брали из общины в другой стране, чтобы не столкнуться с кровосмешением, ибо родственные связи в клане зачастую были довольно тесными. Кстати если данную статью читают холостые старообрядцы, то у меня для вас отличная новость! Уругвайская община считается одной из самых консервативных и славится строгими нравами, по сему при дефиците невест в родной общине, бородатые добрые-молодцы стекаются свататься именно туда. Годы спустя, уже ближе к нашему времени Российское правительство начало активно призывать соотечественников-староверов к репатриации. А последние в свою очередь были бы только рады вернуться на землю предков, в Приморье.

Репатриация

На самом деле, если задуматься, так ли нужна репатриация людям которые и без того живут во вполне благоприятных условиях? Стало быть так, однако “земля предков” – достаточно весомый аргумент для староверов, чтобы оставить ферму в теплых краях и отправиться в Приморский край. Конечно, никто и не думал бросать свое хозяйство на произвол судьбы, его просто оставляли под присмотр близким родственникам. Тем более, что репатриация проходила не повально, а волнами – постепенно, поэтому по ту сторону земного шара всегда кто-то да оставался приглядеть за фермой. Также в качестве причины репатриации стоит отметить страх кровосмешения. Как уже было сказано выше, соседские фамилии были довольно тесно переплетены между собой, а по церковным обрядам брак между родственниками до девятого колена воспрещен. Общая репатриация могла бы решить вышеуказанные проблемы.

Со стороны правительства России были заявлены все условия для безболезненного возвращения староверов на Родину. Также идею репатриации продвигало МИД РФ в странах, где общины жили на тот момент. Были обещаны льготы, помощь с переездом, выделение земли под ведение сельскохозяйственной деятельности и множество других подобных громких заявлений. В последние годы были проведены программы по репатриации русских старообрядцев на Родину. Цели у государства простые: поднять демографию в регионе за счет общин, чей семейный уклад веками строится на традиционных ценностях, а также освоение территорий умельцами в сельхозе. И вот мы возвращаемся к вышеупомянутому селу Дерсу, важнейшему для старообрядцев месту, ценному для них как земля предков. В 2008 году первые небольшие общины отправились туда, но скорее с экспедиционной целью, нежели с целью освоения и приспособления земли к ведению работ. В 2009 началось более массовое, но постепенное и аккуратное переселение остальных общин. О том как Родина приняла соотечественников – особо распространяться не станем по той причине, что здесь разные источники расходятся во мнениях. В качестве общих черт можно выделить усложненные бюрократические процедуры (как минимум потому что формально репатрианты считались приезжими иностранцами с паспортами другого государства и подтвердить их как репатриантов – весьма ресурсозатратная затея, а заниматься теми же дорогостоющими процедурами межевания предоставляемых бесхозных и многочисленных гектаров, локальные власти также не особо заинтересованы). Первые волны переселенцев клюнувших на пустые обещания, потерпели крах в своих надеждах и ожиданиях, по факту обманутые и оставленные. Многие просто покинули Приморский край, вернувшись в чужие края, однако есть и оставшиеся. К сожалению по многим причинам (в первую очередь – бюрократическим) гектары потенциально плодородных полей не будут задействованы еще долгие годы. Однако, вернуть тысячи наших соотечественников, пускай и со своеобразным нравом, на родную землю, дать им возможность заниматься сакральным для них ремеслом, воссоединиться с братским народом, и пожинать плоды от сотрудничества сплоченного народа — на все это еще есть надежда. И мы ее лелеем.

Свидимся в следующий раз!
С любовью, Русское общество.

Автор: член Русского Общества ДВФУ — Дэниз Жуков