Интервью с Дмитрием Анатольевичем Ганюшкиным
— Дмитрий Анатольевич, вы окончили нашу кафедру в 1997 г. Расскажите, пожалуйста, что-нибудь об университетских годах? Например, как вы пришли к «алтайской» тематике?
— Неожиданно [смеется]. С детства мне нравились ледники и все, что с ними связано, но больше тянуло на северо-запад: в Исландию или Гренландию. Я, как Паганель Жюля Верна, путешествовал, сидя в кресле, и любил географию. На первый курс я поступил, между прочим, на кафедру картографии! С детства я обожал контурные карты, готов был корпеть над ними часами, тщательно все вырисовывая. Однако я очень смутно представлял себе, что такое изучать картографию в Университете со всеми этими перьями, синьками, математическими формулами… Душа жаждала романтизма. Постепенно я понял, что картография – не для меня, и мои приятели посоветовали мне перевестись на кафедру физической географии, где романтизма больше. Перевелся и понял – это мое.
— Вы сразу стали работать по горным направлениям?
— Моя работа второго курса была посвящена Валдайскому оледенению, так что начал я с северо-запада России. Курсовую писал с Игорем Григорьевичем Москаленко, он сразу внушил мне доверие и сыграл огромную роль в моем становлении как ученого. На втором курсе я стал лучше учиться, проявлял заинтересованность, и весной Игорь Григорьевич спросил, нет ли у меня желания попробовать себя в другом направлении.
— Так вы попали на Алтай? Это была ваша первая экспедиция?
— Да, именно. Наша дальняя практика и первая поездка на массив Монгун-Тайга в 1994 г. Мы поехали втроем: я, Сережа Колодников и Марина Смирнова – это была привилегия, остальные поехали в Крым. В начале экспедиции мы как-то раз дали слабину и стали думать, мол, куда нас несет, дебри какие-то … Нет, чтобы в Крым со всеми. Надо сказать, я вообще поехал очень домашним мальчиком. Практики после 1 курса я за полноценное поле не считаю, так что это была первая настоящая экспедиция. Но молодая психика пластична. Постепенно я начал «дичать», и мне все стало нравиться. Да и неурядицы помогали адаптироваться...
— Какие, например?
— Сначала мы неделю не могли выехать из Барнаула, потому что водитель исчез, и никто не мог его найти. Прокололи шину на перевале Бугузун. Затем «сели» при попытке пересечь реку и несколько дней ждали кого-нибудь, чтобы нас вытащили, а вода все поднималась и поднималась.
— Какие задачи у вас были в первой экспедиции?
— Разные и много. У нас было два лагеря – нижний и верхний, где мы проводили метеонаблюдения, выходя на сроки каждые три часа. Еще в нижнем лагере был гидропост. Из верхнего лагеря бегали снимать показания с реек, их забуривали по всему леднику Левый Мугур для оценки скоростей стаивания ледника. Помню, как мы пошли забуривать рейки. Мы с Сережей Колодниковым где-то в середине маршрута стали беспокоиться, что поход наш затянулся, а мы все идем вверх. В какой-то момент набежала облачность, мы сели передохнуть, и Сережа говорит мне «Кажется, эти гады завели нас на Монгун-Тайгу». А Игорь Григорьевич с Сергеем Новиковым сидят и хихикают, слышно-то все было хорошо. В итоге мы дошли до вершины и там тоже забурили рейку! Тогда я понял, что я хороший ходок, а Игорь Григорьевич таких любил. Правда, он сказал мне как-то, что я недостаточно смотрю вокруг и не должен вести себя, как студент института им. Лесгафта. Это было справедливое замечание – со второй экспедиции я поумерил спортивный интерес и стал больше обращать внимание на ландшафт.
— У вас достаточно широкая география экспедиций…
— Да, началось все с Монгун-Тайги, с 1999 г. к этому прибавились массивы Табын-Богдо-Ола, хребет Чихачева. Мы не единожды работали на Южно-Чуйском хребте, массиве Цамбагарав. В разные года посещали Катунский, Северо-Чуйский, Шапшальский хребты, хребты Южный Алтай и Цаган-Шибету.
— Первая экспедиция, куда вы поехали единоличным руководителем?
— Это был массив Табын-Богдо-Ола, 2009 г., дальняя практика студентов 2 курса.
— Вы достаточно рано защитили кандидатскую диссертацию, спустя несколько лет после выпуска из специалитета. Примерно тогда же и начали работать на кафедре. У вас всегда было желание двигать науку и образование вперед или случались какие-то перерывы и откаты в деятельности?
— Кризисы были, куда без них. Как преодолевать? Думаю, это очень индивидуально. Во время подготовки кандидатской диссертации по семейным обстоятельствам я лишился возможности ездить в поле. Материала хватало, и я довел диссертацию до ума, но затем «выпал из обоймы». В поля не ездил, а космоснимки тогда были недостаточно распространены для работы только по ним. Еще в то время были финансовые трудности, я много занимался репетиторством, и наука отошла на второй план. После 2005 г. стал заниматься карами и цирками и потихоньку возвращаться. А в 2007 г. вернулся окончательно. Этому помогла конференция с британцами, для которой меня попросили подготовить материалы. Общение с коллегами вдохновило, и я понял, что кризис преодолен. К тому же изменились обстоятельства, я снова мог ездить в поле. И я задумался о докторской.
— Какую из своих публикаций вы считаете самой важной и почему?
— Самое важное – это то, что еще не опубликовано [смеется]. На самом деле, я не воспринимаю ни одну свою статью как законченный самостоятельный продукт, это все кирпичики, которые создают здание нашего понимания. К тому же, многие вещи устаревают со временем, и их хочется актуализировать. Но, кстати, у нас есть большие обзорные статьи, они аккумулируют накопленные у нас данные и пользуются спросом у коллег.
— Помимо научной деятельности, вы ведете еще и преподавательскую деятельность, читаете курсы для бакалавров и магистров. Какой из курсов вам наиболее близок и любим? Чему за эти двадцать пять лет вы научились у студентов?
— Люблю курсы по гляциологии и геокриологии. А еще курс «Ритмика природных процессов», но ему все время не везет. Хотя, он снова вошел в учебный план географов. Чему я научился у студентов? Наверное, главное – смотреть на них без старческого брюзжания и не стремиться быть круче [смеется]. Студенты вообще помогают смотреть на себя с юмором, а это важно. К тому же, если студент в чем-то разбирается лучше меня, это же круто! Значит, ему можно доверить работу. А вообще я не согласен, что уровень студентов падает. Он колеблется.
— То есть уровень студентов, как природный процесс, имеет ритм?
— Да [смеется].
— К настоящему времени под вашим началом растут молодые специалисты, а некоторые уже вполне выросли, оперились и вылетели из гнезда. Расскажите что-нибудь о своих учителях. Кто оказал на вас наибольшее влияние, помимо Игоря Григорьевича?
— Юрий Петрович Селиверстов, несомненно. Он был колоссален, мы боялись даже подойти к нему, такое уважение он у нас вызывал. Он до конца своих дней ездил в горы и был человеком удивительных знаний. Я очень жалею, что задавал ему мало вопросов. У Кирилла Валентиновича Чистякова я тоже почерпнул много интересного для себя. Среди преподавателей мне запомнились ландшафтовед Эльвира Евсеевна Роднянская, палинолог Галина Ильинична Клейменова, ну и, конечно, Игорь Григорьевич Москаленко. А вообще, век живи – век учись. Я до сих пор учусь.
— Если бы вам дали карт-бланш на организацию экспедиции в новом для вас месте, в какое место вы бы отправились?
— А можно несколько? В Центральную Азию на Тянь-Шань, например, или в Тибет. А еще в аридные районы Южной Америки, в Анды, интересно посмотреть, как это все выглядит. Да и вообще Средняя Азия еще есть…
— Чем бы вам хотелось заниматься в ближайшие годы? На чем вы планируете делать упор?
— Тем же, что и всегда – завоевывать мир [смеется]. В планах создать сайт, посвященный настоящим и прошлым оледенениям Алтая, своего рода региональную базу. Сейчас мы накапливаем материалы для этого. Еще хочется развивать идеи М.В. Тронова о комплексном подходе к оледенениям и поиске закономерностей эволюции ледников, обусловленной орографическими и климатическими факторами.
— И напоследок, что бы вы посоветовали юным коллегам-географам?
— В первую очередь, хочу пожелать найти себе занятие по душе. Если работа в радость, и если тебе нравится делать то, за что тебе платят, это же счастье! А еще здорово, когда это имеет прикладное значение, тогда ты понимаешь, что делаешь эту работу не только для себя, но и для других. Короче, найдите себе любимое дело и поймите, чем оно полезно для общества и страны, вот мой совет! [смеется]
Беседовала Е.С. Деркач