НОВОЧЕРКАССК. 1-2 июня 1962 года.
Введение
Один из самых излюбленных моментов антикоммунистической пропаганды — Новочеркасский расстрел 1962 года. Любой либерал расскажет вам многочасовую лекцию о том какая советская власть была кровожадная и антинародная. Мифов вокруг этого без сомнения трагического события много, и они с удовольствием подогреваются сейчас. Тем не менее все они далеки от истины. Попробуем разобраться что стало и причиной и каковы были последствия событий в Новочеркасске.
Причины
Неграмотная политика Хрущева в сельском хозяйстве в конце 50-х серьезно ударила по производительности, ценам и потреблению. Вместо грамотного Сталинского плана развития сельского хозяйства хрущевская банда пустилась в авантюры, которые не могли привести ни к чему хорошему. 17 мая 1962 г. было опубликовано Постановление Совета Министров СССР № 456 «О повышении закупочных (сдаточных) цен на крупный рогатый скот, свиней, овец, птиц, масло животное и сливки и розничных цен на мясо, мясные продукты и масло животное». Через два дня по Центральному радио было объявлено, что цены в розничной торговле на эти продукты первой необходимости будут повышены с 1 июня 1962 г. Вместо роста реальной зарплаты рабочих и служащих путём прямого повышения денежной оплаты и особенно путём систематического снижения цен на предметы массового потребления — как прямое и закономерное для социалистической экономики следствие увеличения производительности труда, реформаторы всеми силами тянули советский социализм назад: реальная зарплата миллионов советских рабочих по Постановлению № 456 существенно понижалась. Кроме того, к моменту выхода этого Постановления положение в розничной торговле мясомолочными продуктами в Новочеркасске и во многих других городах Союза было очень плохим: эти продукты поступали в магазины нерегулярно и в недостаточном количестве. Вместо того чтобы двигаться к изобилию всех видов продуктов, хрущёвская контра вела дело к разорению колхозов, нанося тем самым ущерб промышленности и городу в целом, к уменьшению производства мяса, молока и яиц, к организации искусственных дефицитов и преднамеренной порче сотен тысяч тонн готовых продуктов питания (при перевозке, хранении и т. д.). В 1958 году были уничтожены МТС — основа социалистического земледелия и главное условие процветания коллективных крестьянских хозяйств. Переданная колхозам в собственность на условиях кредита сельхозтехника разоряла коллективные сельхозпредприятия — они ее физически «не тянули». В 1959–1962 гг. в результате нескольких непродуманных кампаний «по увеличению производства мяса» в ведущих сельскохозяйственных областях Центрального Чернозёмного района РСФСР было пущено под нож до 70 % не только продуктивного, но и племенного крупного рогатого скота, что в отдельных областях привело к обратному результату — серьезному дефициту мяса. Доходы колхозов резко упали. Участились безнаказанные «прирезки» — хищение колхозных земель и превращение их в личные подсобные хозяйства колхозников, резко выросло воровство колхозного и государственного имущества, растаскивание его по частным подворьям. Многие колхозники, видя, что в колхозе много не заработать, стали уделять своему личному подсобному хозяйству большую часть рабочего времени, в ущерб коллективному труду в колхозе. Это — в сочетании с прирезкой земель и всякого рода хищениями социалистической собственности — приводило к тому, что экономическая заинтересованность колхозников в своём личном хозяйстве становилась выше, чем заинтересованность в процветании колхоза, что не могло не отразиться на уменьшении объема сельхозпроизводства в стране, и, как следствие, возникновению определенного дефицита некоторых продуктов питания. Прилавки советских государственных магазинов опустели. Цены на мясо-молочные продукты стали расти.
И в этом отношении хрущёвское Постановление № 456 только «подлило масла в огонь»: оно не приближало колхозную собственность к уровню крупной общегосударственной, общенародной, а наоборот, увеличивало между ними разрыв, возвращало советское колхозное крестьянство на уровень, по сути дела, мелкокрестьянского частного сельхозпроизводства и мелких кустарных промыслов. В жизнь шаг за шагом проводился план реставрации капитализма в СССР, к выполнению которого хрущёвцы приступили с середины лета 1953 г.
Основные события
В Новочеркасске все началось 24 мая 1962 г. на электровозостроительном заводе им. Будённого. Именно в тот день администрацией завода было введено 10 %-е снижение расценок на выпускаемую продукцию. Постепенно недовольство переросло в многотысячную демонстрацию протеста. Сам стихийный митинг возник утром 1 июня 1962 г. во время пересменки рабочих сталеплавильного и литейного цехов. Через несколько минут после того, как рабочие собрались возле заводоуправления, один из заместителей директора позвонил в Ростовский обком партии и сообщил, что на заводе случилось ЧП и начался митинг протеста. Вскоре на завод примчался первый секретарь Ростовского обкома Басов. Поскольку Курочкин (директор завода) самоустранился от объяснений с коллективом, Басову пришлось самому выйти на балкон заводоуправления и обратиться к митингующим, с целью успокоить людей и попросить их разойтись по своим местам. Но после первых же слов Басова забросали бутылками, камнями, палками и другими предметами. Из толпы раздавались крики, что Басов и Курочкин — враги рабочего класса, недобитая контра и т. п. Группа рабочих завода тут же попыталась захватить заводской радиоузел и обратиться ко всему заводу по громкой связи. В целом, как потом говорили свидетели, митингующие выказывали крайнюю непримиримость и агрессию. В разных местах толпы как бы сами собой выдвинулись и были стихийно избраны «полевые» лидеры, вожаки митинга. Они собирали вокруг себя нечто вроде дружин, а также обращались по очереди к митингующим с тем, чтобы рабочие потребовали немедленного увеличения продажи продуктов питания, повышения заработной платы, снижения норм выработки до нормальных в данных условиях размеров. Увлекая за собой толпу заводчан, вожаки митинга полностью заблокировали здание заводоуправления, после чего кто-то подал лозунг громить оборудование завода. Толпа, следуя лозунгу, перевернула несколько станков, стоявших под навесом, разгромила склад инструментов и опрокинула автокран. Затем рабочие, разбившись на группы во главе с этими самочинными организаторами, стали нападать на партийных и комсомольских активистов завода, которых встречали на территории и в цехах. Активизировались провокаторы. Все попытки дежурных милиционеров, дружинников и рабочих, не принимавших участие в митинге, восстановить порядок на заводе и освободить вход в заводоуправление, успеха не имели. Милиционеров и дружинников били и прогоняли, а тех рабочих, которые пытались не допустить разгрома заводского оборудования, обзывали предателями и также избивали. Примерно в то же время, когда на заводе шёл погром, часть организаторов и участников митинга вышла в район узловой железнодорожной станции Локомотивстрой, которая находилась вблизи территории завода, где перекрыла магистраль Москва — Кавказ и полностью остановила движение всех поездов по этой стратегической дороге. Среди рабочих и присоединившихся к ним жителей посёлка Будённовский выделились несколько наиболее злобных хулиганствующих групп, которые прибежали на железнодорожную станцию и начали громить вагоны. Группа хулиганствующих остановила пассажирский поезд «Саратов – Ростов», захватила паровоз и, в свою очередь, стала подавать длительные тревожные сигналы, чем привлекла к зданию заводоуправления значительное число жителей близлежащих пригородных местностей. В связи с тревожной обстановкой, которая складывалась вокруг завода и посёлка Будённовский, в котором проживало до 40 % вчерашних жителей села, бывших колхозников, ушедших из обнищавших колхозов в город, руководство завода и местного отдела милиции запросило срочной помощи. По мнению Курочкина, возможные последствия забастовки и митинга могли стать непредсказуемыми, и, кроме того, требовалось срочно прекратить беспорядки, разблокировать заводоуправление, освободить Басова и других местных партийных и советских работников. Сам Басов, который по должности являлся членом военного совета Северо-Кавказского военного округа (далее — СКВО), из директорского кабинета заводоуправления (кабельная спецсвязь работала) связался со штабом округа, и вскоре из самого Новочеркасска, который расположен в 11 км от посёлка Будённовский, на завод прибыла оперативная группа (усиленный мотострелковый батальон, примерно 500 человек) во главе с генерал-майором Олешко.
К обеду 01.06.1962 г. министр внутренних дел РСФСР Тикунов отдал распоряжение, на основании которого была поднята по тревоге рота спецназа Внутренних войск, дислоцировавшаяся в Ростове-на-Дону. Эта рота численностью 150 человек во главе с капитаном Пожидаевым в 16.00 прибыла в район завода для оказания помощи местным органам власти и ликвидации начавшихся массовых беспорядков. Примерно к 4 часам дня военнослужащие подошли к митингующим заводчанам и местным жителям, и капитан Пожидаев потребовал от них немедленно разойтись. Начались потасовки: некоторые солдаты и офицеры получали толчки и удары от наиболее хулиганствующих элементов толпы. Нескольким военнослужащим были нанесены очень сильные удары в голову и тело, так, что впоследствии их пришлось госпитализировать. При этом отдельные группы, которые возглавлялись «полевыми» вожаками митинга, опрокидывали служебные машины милиции и внутренних войск и приводили их в негодность (разбивали кабины, рубили колёса и т. д.). Все эти факты говорили в пользу провокации. В то же время большая группа рабочих и других жителей посёлка, которая находилась на полотне железной дороги, полностью заблокировала её с помощью большой баррикады. Человек 30 митингующих отделились от общей толпы и захватили местную газораспределительную станцию. Вывод из строя или остановка этой станции ставили под угрозу не только функционирование промышленных предприятий посёлка Будённовский, но и обеспечение газом всего Новочеркасска. К станции выдвинулись два взвода из полка внутренних войск. Военным удалось довольно быстро и бескровно выдворить «захватчиков» станции и взять её под полный контроль. К этому моменту работниками милиции были задержаны и доставлены в Новочеркасское городское отделение милиции более 30 человек митингующих, которые непосредственно участвовали в бесчинствах и погромах.
Затем командование оперативной группы, считая, что погромы и захваты могут перекинуться из района завода в город, дало команду полку внутренних войск взять под охрану и подготовить к обороне здание Новочеркасского горкома партии, горисполком, отделы милиции и КГБ, госбанк, тюрьму, почту, телеграф и местную радиостанцию. Одновременно по приказу командующего войсками СКВО генерала армии Плиева в ночь на 2 июня 1962 г. к заводу и посёлку Будённовский была выдвинута танковая рота и мотострелки на БТР. Судя по отрывочным данным, герой войны кавалерист Плиев был категорически против того, чтобы направлять армейские подразделения против рабочих. Но он получил прямой приказ об этом от членов Президиума ЦК КПСС Кириленко и Шелепина, которые прибыли в Новочеркасск к вечеру 1 июня 1962 г. Этот приказ был одобрен Председателем Президиума Верховного Совета СССР Микояном и секретарём ЦК КПСС Ф. Козловым, правой рукой Хрущёва, прибывшими в город немного позже. Кроме того, распоряжение о применении войск обозлённому Плиеву было дано лично министром обороны СССР Р. Малиновским по телефону.
Утром 2 июня 1962 г. заводской митинг переместился на центральную улицу посёлка Будённовский, где постепенно перерос в большую колонну. Собралось несколько тысяч демонстрантов. Примерно к 10 утра многотысячная колонна демонстрации подошла к мосту через Тузлов. Навстречу колонне вышли Михеев и ещё ряд старших офицеров. Они потребовали прекратить шествие и разойтись. Однако демонстрация проигнорировала эти требования: основная масса колонны спокойно перелезала через танки и БТРы, установленные на мосту, а часть колоны по мелководью перешла реку Тузлов вброд. Сомкнувшись на противоположном берегу, обе части демонстрации продолжили движение в город. Узнав о том, что заграждение в виде танков на мосту не сработало, в здание горкома партии прибыли члены Президиума ЦК Кириленко, Козлов, Микоян, Ильичёв, Полянский и Шелепин. Туда же срочно приехали генералы Ивашутин и Захаров из центрального аппарата КГБ СССР, заведующий отделом ЦК КПСС Степаков и его заместитель Снастин. Когда колонна демонстрации подошла к площади Революции (это примерно 4 км от здания Новочеркасского горкома партии), Козлов позвонил в Москву Хрущёву, доложил ему обстановку и попросил, чтобы Хрущёв — через министра обороны и командующего войсками СКВО — отдал распоряжение на блокирование демонстрации армейскими силами, а также на пресечение возможных погромов и прочих эксцессов с помощью войск. Тогда же все подразделения внутренних войск, введённые в Новочеркасск, были приведены в полную боевую готовность — в связи с появлением в городе многотысячной толпы и провокационными действиями отдельных хулиганствующих групп, накалявших обстановку.
Для общего руководства частями и подразделениями войск МВД, которые были привлечены к защите зданий государственных и партийных органов, а также обеспечению безопасности жителей города, была создана оперативная группа из офицеров штаба дивизии внутренних войск. Она размещалась вместе со штабом партийного руководства и первое время получала указания и распоряжения непосредственно от членов Президиума ЦК, секретарей ЦК КПСС и руководства КГБ, но затем, когда в Новочеркасск прибыл заместитель министра внутренних дел СССР Ромашов, оперативная группа стала действовать по его указаниям.
К полудню 2 июня многотысячная демонстрация подошла к зданию горкома и горисполкома. Из здания на балкон вышли председатель горисполкома Замула, заведующий отделом ЦК КПСС Степаков и несколько сотрудников КГБ. Они через мегафон обратились к демонстрантам целью успокоить толпу и призвать людей к порядку. Но их тут же забросали палками и камнями. От демонстрации отделилась группа наиболее агрессивно настроенных лиц, которая прорвала неплотное оцепление из военнослужащих, охранявших вход, ворвалась внутрь здания горкома и устроила там погром: были разбиты стёкла окон, выломаны двери, сломана мебель, вырвана телефонная проводка, сброшены на пол портреты Хрущёва и других высших руководителей партии и правительства. Представители партийных, советских и правоохранительных органов, которые оставались в здании, были вынуждены поспешно покинуть его. Когда здание горкома было полностью захвачено демонстрантами, на балкон вышли вожаки и «полевые» командиры митинга. Они провозглашали лозунги и «воззвания» к рабочим. Так, например, звучал призыв «послать делегацию к Ворошилову», «свергнуть контру», «взять власть в руки рабочих». Через 20 минут после того, как здание было взято под контроль митингующими, к месту событий на БТРах прибыл мотострелковый взвод во главе с его командиром старшим лейтенантом Дёминым. 45–50 военнослужащих, спешившись, попытались оттеснить толпу от здания горкома, однако солдаты и офицеры очень быстро растворились в ней в виду своей малочисленности, и митинг не только не прекратился, но и как будто разгорелся с новой силой. Однако военных на этот раз никто не бил и не толкал, наоборот, рабочие защищали солдат от самых агрессивных митингующих, и при этом говорили военным, чтобы они не воевали против своих и возвращались в казармы.
В конце концов, получив по радио команду покинуть площадь перед горкомом, Дёмин вывел своих людей к оставленной невдалеке бронетехнике. В соприкосновение с демонстрантами его подразделение больше не вступало: после контакта с демонстрантами оно было выведено в свои казармы, «как небоеспособное» (это важный момент: армия упорно не хотела драться с рабочими). Место дёминского армейского взвода у здания горкома партии заняло подразделение спецназа внутренних войск, во главе которого прибыл генерал-майор Олешко. Двум взводам удалось довольно быстро оттеснить митингующих от здания, после чего спецназ выстроился в две шеренги лицом в сторону митинга. Генерал Олешко с небольшой группой солдат сумел пройти в здание и пробраться на балкон. Оттуда через мегафон он призвал собравшихся рабочих и других трудящихся прекратить демонстрацию и погромы и разойтись по домам. В ответ со всех сторон раздались громкие выкрики: «палач», «фашист» и т. д., а также угрозы расправой. При этом толпа снова приблизилась к зданию на несколько метров, немного потеснив оцепление. Олешко дал команду оцеплению сделать несколько предупредительных выстрелов вверх. Раздался залп из автоматов и пистолетов. Люди отхлынули от здания. Однако тут же из толпы раздались громкие возгласы: «Не бойтесь! Стреляют холостыми!». Демонстранты вновь кинулись вперёд, намереваясь то ли обезоружить, то ли смять оцепление. Тогда последовал повторный залп вверх, а вот после него прошло несколько коротких автоматных очередей по наседавшей толпе. 10–15 демонстрантов упало.
По заключению прокурорской экспертизы: небольшие группы из числа особо буйствующих лиц попытались вырвать оружие из рук солдат. Солдаты, попав в экстремальную обстановку, отбиваясь и защищая своё оружие, вольно или невольно снимали автоматы с предохранителей и в горячке борьбы нажимали на спусковые крючки. Пули полетели туда, куда в те роковые секунды были направлены автоматные стволы, т. е. и вверх, и в стороны, и вниз. Умышленно и прицельно по рабочим солдаты не стреляли.
После того, как прозвучали очереди, и рабочие увидели своих товарищей лежащими на асфальте, демонстрация стала разбегаться, возникла давка и паника. Были вызваны машины скорой помощи, которые тут же забирали убитых и раненых.
Также прокуроры Главной военной прокуратуры СССР пришли к выводу о том, что генерал-майор Олешко, выступавший с балкона здания горкома партии, никаких команд на применение оружия непосредственно против демонстрантов не давал. Была команда только на стрельбу вверх. Когда же кто-то из солдат выстрелил в толпу, Олешко криком и руганью отчаянно пытался остановить стрельбу вообще. Проверкой было выяснено, что одновременно с выстрелами возле горкома партии, шёл одиночный огонь из пистолетов и автоматов у городских отделов милиции и КГБ, которые располагались в 500–700 метрах от горкома.
Из материалов дела следовало, что ещё во время движения колонны демонстрантов в сторону горкома партии из орудия одного из танков, стоявших в районе площади Революции, был произведён одиночный холостой выстрел с целью напугать шествующих трудящихся. Других случаев огневого применения тяжёлой техники в ходе событий в Новочеркасске 1–3 июня 1962 г. зафиксировано не было.
Что касается стрельбы 2 июня возле зданий милиции и КГБ, то, по мнению прокуратуры, именно там образовались самые «горячие точки». Вокруг этих городских отделов скопились наиболее агрессивные и активные группы демонстрантов и митингующих. Несколько таких групп взяли в осаду городское отделение милиции и вынудили военнослужащих внутренних войск, которые охраняли объект, отступить внутрь здания, а затем преследовали их через выбитые окна и разбитые двери. Делалось это, по мнению военных прокуроров, с целью освобождения задержанных товарищей и для захвата оружейной комнаты, где хранились автоматы, пистолеты и патроны к ним.
На предупредительную стрельбу военнослужащих и работников милиции нападавшие не реагировали. Вскоре ими был занят первый этаж отделения милиции, поэтому обороняющиеся были вынуждены подняться на второй этаж и там забаррикадироваться. Используя узкие лестницы и крепкие стены, военные и милиционеры делали всё возможное, чтобы не допустить нападавших к оружейной комнате, к хранилищу оперативных документов, а также не позволить им освободить задержанных дебоширов и зачинщиков массовых беспорядков. И, тем не менее, отдельным небольшим группам демонстрантов удавалось проникать в служебные помещения. Эти группы тут же набрасывались на солдат и офицеров, пытаясь завладеть оружием. Одному из нападавших демонстрантов удалось вырвать автомат из рук рядового Репкина. Как свидетельствует протокол, этот нападавший тут же попытался открыть огонь, но поскольку заряженный автомат находился на предохранителе, а человек, завладевший им, не умел пользоваться оружием, постольку произошла заминка. Этой заминкой воспользовался рядовой Азизов, который заметил, что оружием завладел один из нападавших, и открыл по нему огонь на поражение. Переключатель режима огня на автомате Азизова в этот момент был поставлен в положение автоматического огня, поэтому при стрельбе длинной очередью Азизов убил четверых и ранил ещё нескольких демонстрантов-погромщиков.
Этот момент оказался переломным в обороне здания. Солдаты внутренних войск и милиционеры начали теснить нападавших, при этом из тех, кто проник в здание, были задержаны около 30 человек. Все они были тут же посажены в КПЗ.
Похожая картина, только без человеческих жертв, развернулась в здании госбанка, которое также было захвачено несколькими группами протестующих. К зданию было брошено два взвода спецназа внутренних войск, и примерно через час госбанк был полностью очищен от захвативших его демонстрантов. При этом стрельба была только в воздух, однако все пострадавшие с обеих сторон имели различные травмы, полученные в рукопашных схватках. Причём, как показывали свидетели, в здании госбанка демонстранты дрались со спецназом с каким-то звериным ожесточением, как будто на кон была поставлена жизнь. Вполне возможно, что многие нападавшие понимали, что захват госбанка — это уже не митинг возле горкома, так как на суде, в случае, если арестуют, трудно будет доказать, что это был не бандитизм с целью захвата огромных денежных сумм. Т. е. от расстрельной статьи будет не отвертеться. Всего в ходе обороны и освобождения горотдела милиции, КГБ и госбанка 2 июня 1962 г. получили ранения и травмы 35 военнослужащих, трое из которых (подполковник Пелевин, младший сержант Новиков и ефрейтор Абдурахимов) были госпитализированы.
5 июня 1962 г. командующий войсками СКВО Плиев и начальник политуправления округа Иващенко направили шифротелеграмму на имя министра обороны Р. Малиновского, копии — начальнику Главного политического управления и главкому Сухопутных войск. В шифровке говорилось, что при восстановлении порядка в городе и его окрестностях было ранено 6 офицеров и 9 солдат и сержантов. Более 40 военнослужащих получили сильные побои и ушибы различной тяжести. Также, по словам Плиева, имелись небольшие повреждения танков, БТР, автомобилей и средств связи. Плиев и Иващенко докладывали, что среди демонстрантов и участников беспорядков было убито 22 и ранено 39 человек.
Судебный процесс
Антисоветчики часто распространяют миф что якобы произошедшее в Новочеркасске замалчивалось властями. Это ложь. Был открытый суд в Новочеркасске длившийся 6 дней. На каждом заседании суда присутствовало 450-500 человек. Всего на процессе побывало около 4 тыс. трудящихся, в том числе 450 работников электровозостроительного завода. Трудящиеся города, находившиеся в зале суда, активно поддерживали процесс. В зале неоднократно раздавались аплодисменты, когда речь шла о применении к преступникам самых суровых мер наказания. Единодушным одобрением всех присутствующих был встречен справедливый приговор бандитам. Многочисленные высказывания рабочих, служащих, интеллигенции свидетельствуют о полной поддержке приговора всеми честными тружениками города. Лишь отдельные лица выражали свое сочувствие осужденным, считая их действия правильными.
На суде была до конца разоблачена гнусная роль подсудимых, возглавлявших уголовно-хулиганствующие элементы, показана вся их преступная деятельность. Судебный процесс раскрыл отвратительное моральное лицо каждого подсудимого, всесторонне показал общественную опасность совершенного ими преступления. Неопровержимыми доказательствами, многочисленными свидетельскими показаниями вина подсудимых в судебном заседании установлена полностью. Все преступники, за исключением Дементьева, признали свою вину и заявили о своем раскаянии в совершенных ими тяжких преступлениях. Суд, учитывая особую общественную опасность подсудимых, как основных организаторов и активных участников бандитских действий, приговорил Черепанова, Мокроусова, Кузнецова, Сотникова, Зайцева, Каркач и Шуваева к высшей мере наказания – расстрелу. Остальные подсудимые приговорены к длительным срокам заключения в исправительно-трудовых лагерях строгого режима.
«Судебная Коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в составе:
председательствующего – председателя Верховного Суда РСФСР т. Смирнова Л. Н. народных заседателей т. Гужина А. Т. и т. Клюкина М. А.
с участием т. прокурора РСФСР, государственного советника юстиции 1-го класса Круглова А. А. и общественного обвинителя т. Рыбалкина Ф. И.
защиты в лице адвокатов: т. Мошкина И. И. – в защиту подсудимых Черных В. И., Щербан М. Г.; т. Юрченко Н. Н. – в защиту подсудимого Сотникова С. С.; т. Наливайко К. В. – в защиту подсудимого Дементьева Ю. В.; т. Бреймана М. П. – в защиту подсудимых Мокроусова Б. Н. и Каткова Г. Г.; т. Оганесова С. С. – в защиту подсудимых Кузнецова М. А., Гончарова Г. А.; т. Татарникова Ф. С. – в защиту подсудимых Шуваева В. Г. и Служенко И. П.; т. Симановкер М. А. – в защиту подсудимых Черепанова В. Д., Коркача А. А.; т. Назаренко В.П. – в защиту подсудимой Левченко Е. П.; т. Сивоплясовой А. Н. – в защиту подсудимого Зайцева А. Ф.; при секретаре т. Синчаговой К. И.
Рассмотрела уголовное дело по обвинению:
1. ЗАЙЦЕВА Александра Фёдоровича, 1927 года рождения, уроженца села Софинка Балаковского района Саратовской области, русского, гражданина СССР, беспартийного, образование в объёме шести классов, судимого в 1952 году за хищение общественной собственности и осуждённого к десяти годам лишения свободы, вторично судимого в 1956 году за хулиганство и осуждённого к двум годам лишения свободы, до ареста работавшего бригадиром дойного гурта совхоза имени XXII съезда КПСС Чернышевского района Волгоградской области, проживавшего по месту работы;
2. МОКРОУСОВА Бориса Николаевича, 1923 года рождения, уроженца города Николаева (он же Кузин Борис Савельевич, 1925 года рождения, уроженец города Горького), русского, гражданина СССР, беспартийного, образование в объёме шести классов, женатого, ранее судимого: в 1943 году за нанесение тяжких телесных повреждений опасных для жизни – к десяти годам лишения свободы; в 1956 году за хищение государственного имущества – к семи годам лишения свободы, освобождён условно-досрочно в 1959 году с испытательным сроком до ноября 1962 года, работавшего до ареста обрубщиком литья на Новочеркасском станкостроительном заводе, проживавшего в городе Новочеркасске;
3. КОРКАЧА Андрея Андреевича, 1917 года рождения, уроженца села Девисы Переяслав-Хмельницкого района Киевской области, украинца, гражданина СССР, беспартийного, образование в объёме девяти классов, женатого, имеющего двоих детей, ранее судимого в 1947 году Военным трибуналом за злоупотребление властью и осуждённого к трём годам лишения свободы, до ареста работавшего электриком на электродном заводе в городе Новочеркасске, проживавшего в городе Новочеркасске;
4. СОТНИКОВА Сергея Сергеевича, 1937 года рождения, уроженца села Борки Тербунского района Курской области, беспартийного, русского, гражданина СССР, образование в объёме семи классов, ранее не судимого, женатого, имеющего двоих детей, работавшего до ареста на Новочеркасском электровозостроительном заводе токарем, проживавшего в городе Новочеркасске, посёлок Октябрьский;
5. КУЗНЕЦОВА Михаила Алексеевича, 1930 года рождения, уроженца города Бахчисарая Крымской области УССР, русского, гражданина СССР, беспартийного, образование в объёме пяти классов, женатого, имеющего ребёнка, судимого в 1950 году за хищение государственной собственности и осуждённого к восьми годам лишения свободы, до ареста работавшего слесарем на электродном заводе, проживавшего в городе Новочеркасске;
6. ЧЕРЕПАНОВА Владимира Дмитриевича, 1933 года рождения, уроженца деревни Абалаково Енисейского района Красноярского края, русского, гражданина СССР, беспартийного, образование – среднее, ранее не судимого, до ареста работавшего слесарем сборочного участка завода «Гормаш», проживавшего в станице Грушевской, Новочеркасского района Ростовской области;
7. ШУВАЕВА Владимира Георгиевича, 1937 года рождения, уроженца станицы Фастовецкой Тихорецкого района Крассноярского края, русского, гражданина СССР, беспартийного, образование 5 классов, женатого, имеющего ребёнка, ранее не судимого, до ареста работавшего поваром Новочеркасской школы-интерната № 2, проживавшего в городе Новочеркасске;
8. ЛЕВЧЕНКО Екатерины Петровны, 1935 года рождения, уроженки шахты Кондратьевка, Горловского района Донецкой области, украинки, гражданки СССР, беспартийной, в браке не состоящей, образование в объёме трёх классов начальной школы, судимой в 1959 году за хищение личной собственности граждан и осуждённой к двум годам лишения свободы, до ареста работавшей охранником в строительном управлении № 31, проживавшей в городе Новочеркасске;
– всех перечисленных выше подсудимых в совершении преступлений, предусмотренных статьями 77 и 79 Уголовного Кодекса РСФСР.
9. ЧЕРНЫХ Вячеслава Ивановича, 1938 года рождения, уроженца города Шахты Ростовской области, русского, гражданина СССР, беспартийного, образование в объёме девяти классов, женатого, ранее не судимого, до ареста работавшего слесарем кузнечного цеха Новочеркасского электровозостроительного завода, проживавшего в городе Новочеркасске, посёлок Октябрьский;
10. ГОНЧАРОВА Геннадия Андреевича, 1940 года рождения, уроженца Пролетарского района Ростовской области, русского, гражданина СССР, образование в объёме шести классов, в браке не состоит, ранее не судимого, до ареста работавшего слесарем на Новочеркасском электровозостроительном заводе, проживавшего в городе Новочеркасске Ростовской области, посёлок Октябрьский;
11. СЛУЖЕНКО Ивана Петровича, 1932 года рождения, уроженца станицы Будёновской Пролетарского района Ростовской области, русского, гражданина СССР, беспартийного, образование в объёме трёх классов, женатого, имеющего троих детей, ранее не судимого, до ареста работавшего грузчиком в тресте «Очистка» в городе Новочеркасске, проживавшего в городе Новочеркасске, Алюминиевая площадка;
12. ДЕМЕНТЬЕВА Юрия Васильевича, 1935 года рождения, уроженца деревни Балакирево Красивского района Тамбовской области, русского, гражданина СССР, студента третьего курса химико-технологического факультета Новочеркасского политехнического института, ранее не судимого, женатого, имеющего ребёнка, до ареста проживавшего в городе Новочеркасске;
13. КАТКОВА Григория Григорьевича, 1926 года рождения, уроженца хутора Яново, Новочеркасского района Ростовской области, русского, гражданина СССР, образование в объёме пяти классов, ранее не судимого, до ареста работавшего трактористом на электродном заводе, проживавшего в городе Новочеркасске, посёлок Октябрьский;
14. ЩЕРБАНА Григория Михайловича, 1935 года рождения, уроженца села Боксан, Дрокиевского района, Молдавской ССР, украинца, гражданина СССР, беспартийного, ранее не судимого, образование в объёме пяти классов, женатого, имеющего ребёнка, до ареста работавшего токарем механосборочного цеха № 1 завода «Нефтемаш», проживавшего в городе Новочеркасске;
– всех шестерых перечисленных выше подсудимых в совершении преступлений, предусмотренных ст. 79 Уголовного Кодекса РСФСР.
Исследовав в судебном заседании материалы дела, допросив подсудимых и свидетелей, ознакомившись с вещественными доказательствами и документами, выслушав последние слова подсудимых, речи государственного и общественного обвинителей, речи адвокатов – Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР руководствуясь статьями 312-315 УПК РСФСР,
ПРИГОВОРИЛА:
ЩЕРБАНА Григория Михайловича и ГОНЧАРОВА Геннадия Андреевича признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 79 УК РСФСР и подвергнуть лишению свободы сроком на десять (10) лет каждого, с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии общего режима.
КАТКОВА Григория Григорьевича признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 79 УК РСФСР и подвергнуть лишению свободы сроком на одиннадцать (11) лет с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии общего режима.
ЧЕРНЫХ Вячеслава Ивановича и СЛУЖЕНКО Ивана Петровича признать виновными в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 79 УК РСФСР и подвергнуть лишению свободы сроком на двенадцать (12) лет каждого с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима.
ЛЕВЧЕНКО Екатерину Петровну признать виновной в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 77 и 79 УК РСФСР и подвергнуть по статье 77 УК РСФСР лишению свободы сроком на двенадцать (12) лет с конфискацией лично ей принадлежащего имущества, по ст. 79 – лишению свободы сроком на двенадцать (12) лет, а по совокупности преступлений, в соответствии со ст. 40 УК РСФСР окончательную меру наказания назначить: лишению свободы сроком на двенадцать (12) лет с конфискацией лично ЛЕВЧЕНКО Е. П. принадлежащего имущества, с отбыванием наказания, с учётом прошлой судимости ЛЕВЧЕНКО Е. П., в исправительно-трудовой колонии строгого режима.
ДЕМЕНТЬЕВА Юрия Васильевича — признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 79 УК РСФСР и подвергнуть лишению свободы сроком на пятнадцать (15) лет с отбыванием наказания, с учётом особо общественной опасности совершённых ДЕМЕНТЬЕВЫМ Ю. В. преступных действий, в исправительно-трудовой колонии строгого режима.
ЗАЙЦЕВА Александра Фёдоровича,
КУЗНЕЦОВА Михаила Алексеевича,
МОКРОУСОВА Бориса Николаевича (он же КУЗИН Борис Савельевич),
КОРКАЧА Андрея Андреевича,
ЧЕРЕПАНОВА Владимира Дмитриевича,
СОТНИКОВА Сергея Сергеевича,
ШУВАЕВА Владимира Георгиевича –признать виновными в совершении преступлений, предусмотренных статьями: 77 и 79 УК РСФСР и подвергнуть их по статье 79 УК лишению свободы сроком на пятнадцать (15) лет каждого и по статье 77 УК РСФСР – смертной казни – расстрелу, с конфискацией лично им принадлежащего имущества. По совокупности преступлений, в соответствии со статьёй 40 УК РСФСР, назначить каждому в качестве окончательной меры наказания смертную казнь – расстрел, с конфискацией имущества, принадлежащего лично осуждённым.
Зачесть подсудимым в срок отбывания наказания предварительное заключение: ЧЕРНЫХ В. И. – с 8 июня 1962 года; ГОНЧАРОВУ Г. А. – с 9-го июня 1962 года; СЛУЖЕНКО И. П. – с 6 июня 1962 года; ЛЕВЧЕНКО Е. П. – с 11 июня 1962 года; ДЕМЕНТЬЕВУ Ю. В. – с 22 июня 1962 года; КАТКОВУ Г. Г. – с 7-го июня 1962 года; ЩЕРБАНУ Г. М. – с 7-го июня 1962 года.
Меру пресечения всем подсудимым оставить без изменения – содержание под стражей.
Приговор окончательный и кассационному обжалованию не подлежит.»
В частности во время разбирательства выяснилось что:
Подсудимый Дементьев Ю. В. призывал к захвату административных учреждений, предлагал захватить банк, почту, телеграф и средства связи в городе Новочеркасске с тем, чтобы использовать их для расширения массовых беспорядков. Он предлагал с этой целью собраться у здания заводоуправления 2 июня в 5 часов утра и к этому времени сам явился к зданию заводоуправления, где и был задержан.
Подсудимый Сотников С. С. в своём выступлении с козырька тоннеля призывал толпу направить делегации на завод № 17 и электродный завод для того, чтобы дезорганизовать там работу. Кроме того, Сотников предложил пойти на газораспределительную станцию и отключить подачу газа на промышленные предприятия для того, чтобы прервать их работу и провести на следующий день так называемую «демонстрацию» в городе Новочеркасске. Предложение Сотникова о внезапном отключении газа на промышленные предприятия, как видно из материалов дела, в случае его осуществления создавало непосредственную угрозу аварий с человеческими жертвами и могло повлечь крупный материальный ущерб государству. Для осуществления своего преступного замысла Сотников организовал группу участников массовых беспорядков и во главе её направился к зданию газораспределительной станции.
Призывая рабочих бросить работу и принять участие в массовых беспорядках, Коркач и Катков во главе группы хулиганов прошли по ряду цехов электродного завода: графитации и обработки электродов, обжига, тепловодоснабжения, антикоррозийных тепловодных материалов, ремонтно-механическому цеху. При этом Коркач и Катков угрожали рабочим, что если они не бросят работу, то организаторы беспорядков применят к ним насильственные действия, будут их «выгонять дубинками» из цехов.
Непосредственное активное участие в организации бандитских нападений принял подсудимый Зайцев А. Ф., ранее дважды судимый за хищения социалистической собственности, злостное хулиганство и иные уголовные преступления. Материалами предварительного и судебного следствия Зайцев характеризуется как морально разложившийся человек, систематически пьянствующий и ведущий антиобщественный образ жизни. Установлено, что Зайцев, находясь у памятника В. И. Ленину, высказывал кощунственные, клеветнические измышления об основателе Советского государства, клеветал на политику Советского правительства. На площади у здания горкома КПСС и горисполкома Зайцев призывал к расправе над руководителями местных органов власти, к нападению на военнослужащих. Ворвавшись в горком КПСС, Зайцев с балкона здания обратился к толпе с призывом к погромам, требовал нападать на военнослужащих и отбирать у них оружие.
Активное участие в преступной деятельности принял подсудимый Кузнецов М. А., ранее судимый за хищения социалистической собственности. Бросив 2 июня с. г. работу, Кузнецов в течение всего дня призывал к продолжению погромов, к нападению на офицеров и солдат, к расправе над руководителями советских органов. Провокационно заявляя, что в Новочеркасск из других городов, якобы, идёт «подмога». Кузнецов призывал: «Всё громить и бить, чтобы они знали нашу силу!» По объяснениям Кузнецова, он подразумевал под этим «руководителей как малых, так и больших».
Выводы
События в Новочеркасске — это, безусловно, протестное выступление советских рабочих, но стихийное, неорганизованное, к тому же ведомое хулиганствующими элементами и подстрекателями. Это именно бунт, а не восстание. Не удивительно поэтому, что оно было легко подавлено.
Это был своего рода выплеск накопившегося гнева против всей хрущевской контрреволюционной политики постепенного уничтожения в стране социализма, которая стала проводиться в СССР с середины 1953 года. Рабочие Новочеркасского завода своим классовым чутьем интуитивно понимали ее гибельность, но не осознавали происходящее на их глазах классовое сражение в полной мере. Им явно не хватало политических знаний, иначе бы их действия были совершенно иными, не столь по-детски наивными. Недостаточной для серьезного восстания была и сознательность рабочих завода, проще говоря, у них отсутствовала элементарная политическая грамотность — они явно не вполне понимали, что они делают, для чего и какова цель их протестного выступления. В итоге рабочие завода оказались лишены самого главного своего оружия в классовой борьбе — революционной теории и организации.
И вот, что примечательно: ни одно требование рабочих не было рассмотрено по существу. Ни во время протеста, ни позднее, в ходе разбирательства. А ведь многие из них были совершенно логичны и справедливы. И даже перед разъярённой толпой рабочих никто из вышестоящего начальства не пообещал рассмотрения и решения вопросов, волнующих рабочих.
Жертвы явились следствием провокационных действий хулиганов и преступников, которые смогли направить энергию возмущенных масс в неправильное русло. Внутренние войска/силы МВД до последнего пытались не применять силу, и лишь при возникновении прямой угрозы собственной жизни и вероятности захвата боевого оружия хулиганами открыли огонь.