ТРОЦКИЗМ-МЕНЬШЕВИЗМ. Часть 1.

I. ИДЕОЛОГИЯ ОППОЗИЦИИ—ТРОЦКИЗМ

Внутрипартийная жизнь последних двух лет отличается событиями, имеющими огромное значение для нашей партии. Группа виднейших членов партии, ее бывших вождей (Троцкий, Зиновьев, Каменев и др.) два года вели беспрерывную травлю партии, старались расшатать единство партии, не подчинялись никакой партийной дисциплине и не выполняли даже советской работы, на которую их партия поставила. В самое последнее время, накануне XV с’езда партии, эти товарищи совершили ряд неслыханных поступков, как например, создание нелегальных типографий для печатания своих антипартийных документов, при чем к созданию этих типографий были привлечены беспартийные интеллигенты, связанные с белогвардейцами (Щербаков и др.).
В заграничном ренегатском журнале, издаваемом исключенными из Германской компартии Рут Фишер и Масловым, был опубликован, на ряду со множеством всяких антипартийных документов самой оппозиции, также и секретный документ государственного характера (следственный материал по делу о военном заговоре против СССР). Кроме того, за эти два года мы имели ряд случаев непосредственного обращения лидеров оппозиции к беспартийным массам и даже прямо к уличной толпе (речь Зиновьева на юбилейном собрании рабкоров «Правды», демонстрация на Ярославском вокзале, митинг в МВТУ и, наконец, попытка сорвать октябрьскую демонстрацию в Москве и Ленинграде).
Организационным завершением всей этой антипартийной деятельности явилось то, что оппозиция по существу создала новую партию и делала шаги к созданию своего оппозиционного интернационала, собирая под свои знамена всех исключенных за это время из ВКП и Коминтерна. Все эти факты показывают, что оппозиция в своей борьбе против партии перешла все допустимые границы внутрипартийной и даже советской легальности, что она по существу еще до своего формального исключения из партии перестала быть партийной, так как основное требование, пред’являемое к любому члену партии — активная поддержка партии со всех ее мероприятиях и работа в партии и для партии, — требование, за которое большевики во главе с Лениным боролись с меньшевиками, начиная с 1903 г.,—это основное требование оппозицией не выполнялось. Вместо этого они всячески дискредитировали партийное руководство среди рабочих (особенно они нападали на так называемый партийный режим), всячески тормозили работу партии, прибегая, как мы видели, даже к антисоветским поступкам, т.-е. к поступкам, направленным на подрыв диктатуры пролетариата.
Совершенно естественно, что все эти действия оппозиции не могли остаться без надлежащего ответа со стороны руководящих органов нашей партии. Главнейшие лидеры оппозиции были исключены еще до с’езда партии, а XV с’езд не только положил предел организации фракций внутри партии, но и категорически запретил пропаганду взглядов оппозиции, даже в рамках устава, определив эти взгляды как своеобразную форму меньшевизма несовместимую с принадлежностью к партии. Резолюция с’езда гласит:

«Принимая во внимание, что разногласия между партией и оппозицией из тактических переросли в программные, что троцкистская оппозиция об’ективно стала фактором антисоветской борьбы, XV с’езд об'являет принадлежность к троцкистской оппозиции и пропаганду ее взглядов несовместимой с пребыванием в рядах большевистской партии»[1].

Все эти события являются событиями исключительного значения, и к ним нужно подходить со всей серьезностью. Необходимо выяснить, случайно ли то, что оппозиция окатилась к меньшевизму; случайно ли произошел откол оппозиции от партии, где, так сказать, корни всех этих явлений.
Лишь разобравшись в идейном багаже оппозиции, лишь раскрыв ее идейное нутро, можно понять, что нет ничего случайного в отколе оппозиции от партии.
Каково же идейное нутро оппозиции? Какова ее «теоретическая» база?
Более или менее подробное рассмотрение всех «принципиальных» вопросов, выдвинутых оппозицией, показывает, что идейным стержнем оппозиции является троцкизм.
В самом деле, возьмем основные возражения, выдвигаемые оппозицией против основной партийной линии.
Оппозиция отрицала возможность построения социализма в нашей стране, называя это реакционной выдумкой Сталина. Оппозиция считала, что у нас, так же как и при капитализме, расслоение в деревне идет усиленным темпом за счет вымывания середняка. Она считала неправильным выдвинутое партией положение о том, что у нас дело обстоит принципиально иначе, чем при капитализме.
В другом месте мы этот вопрос разберем подробнее, но уже сказанного здесь достаточно для того, чтобы установить, что все эти возражения против нашей хозяйственной политики целиком и полностью вытекают из основного троцкистского положения о том, что прочная диктатура пролетариата возможна лишь во всеевропейском масштабе и о неизбежности столкновения между пролетариатом и крестьянством, в случае затяжки мировой революции.
Уже в 1917 г., находясь одной ногой в нашей партии, Троцкий писал следующие, абсолютно враждебные большевизму строки:

«Установление прочного режима пролетарской диктатуры оказалось бы мыслимо только на протяжении всей Европы»[2].
«Европейские соединенные штаты прежде всего представляют собою форму — единственно-мыслимую форму —диктатуру европейского пролетариата»[3].

В 1922 г. в послесловии к перепечатываемой им «программе мира» Троцкий писал:

«Отстояв себя в политическом и военном смысле, как государство, мы к созданию социалистического общества не пришли и даже не подошли»[4].
«Подлинный под'ем социалистического хозяйства в России станет возможным только после победы пролетариата в важнейших стран Европы» [5].

Вот из каких источников оппозиция черпала отрицание возможности построить социализм в одной стране и все остальные «принципиальные», «теоретические» возражения против партийной линии.
Между тем Ленин в борьбе именно против этих взглядов Троцкого писал следующее:

«Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство встал бы против (курсив Ленина) остального капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против экcплоататорских классов их государств»[6].

Мы видим, что нет ничего общего между взглядами оппозиции и взглядами Ленина, зато очень много общего во взглядах Троцкого, выраженных им особенно ясно в 1917 г. и подтвержденных в 1922 г., со .взглядами «бывших ленинцев»: Зиновьева, Каменева и др. из так называемой «новой оппозиции».
Троцкий, как известно, считал крестьянство очень ненадежным и не революционным союзником (об’ективной антисоциалистической гарантией), который на другой день после победы пролетариата обязательно выступит против рабочей диктатуры. И пролетариат должен будет погибнуть, если ему не придет на помощь «государственно-организованный» пролетариат Европы.

«Как далеко может зайти социалистическая политика пролетариата в хозяйственных условиях России? Можно одно сказать с уверенностью. Она натолкнется на политические препятствия гораздо раньше, чем упрется в техническую отсталость страны. Без прямой государственной поддержки европейского пролетариата рабочий класс России не сможет удержаться у -власти и превратить свое временное господство в длительную социалистическую диктатуру. В этом нельзя сомневаться ни минуты»[7].

Троцкий вместе с меньшевиком Мартовым считал, что в союзе рабочих и крестьян, если таковой будет создан после победоносной революции, не пролетариат будет перерабатывать крестьянские массы, а, наоборот, крестьянство будет влиять на пролетариат, ограничивать его революционный размах , тянуть его книзу и тем самым будет переделывать своего пролетарского союзника по своей мелкобуржуазной крестьянской мерке.
Вот что писал Мартов по этому поводу:

«Пролетариат слишком слаб и неразвит для того, чтобы иметь возможность осуществить свою классовую диктатуру. Но при помощи крестьянства социал-демократия может временно стать у власти. При современных русских условиях это именно и значит для социал-демократов стать партией революционного крестьянства, сглаживая в своей программе и тактике все то, что разделяет пролетариат и крестьянскую демократию ... Мы думаем, что свою задачу, как партия пролетариата, русская социал-демократия выполнит лишь в том случае, если с самого на чала откажется от стремления к той единственно возможной, при наличных исторических условиях, победе, которая сделала бы ее «представительницей масс населения, роковым образом вынужденных погрязать в мелкобуржуазных представлениях»[8].

Яснее ясного! Мартов говорит о том , что пролетариат, в случае союза с крестьянством в революции и при победе революции, вынужден будет «сглаживать» свою программу и, следовательно, оползать со своей классовой позиции. Других путей Мартов не знает.
А вот что пишет Троцкий в борьбе против ленинского лозунга союза пролетариата и крестьянства в революции:

«Политическое самоограничение пролетариата предлагают дополнить об’ективной антисоциалистической «гарантией» в виде сотрудника мужика»[9].

Для Троц кого союз с крестьянством есть политическое самоограничение пролетариата, а «мужик» есть об’ективная антисоциалистическая гарантия, которая будет стягивать пролетариат с его классовых позиций.
Как Мартов, так и Троцкий, свои писания направляли против ленинской демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, которую Ленин выдвигал в 1905 г. Как Мартов, так и Троцкий считали невозможным прочный союз пролетариата и крестьянства, особенно при победе революции.
Единственным выходом из этих весьма печальных перспектив как Троцкий, так и Мартов считали мировую революцию.
Но вот прошло десять лет победоносной пролетарской диктатуры в России. Пролетариат Европы еще не победил, союз с крестьянством у нас становится все теснее и теснее. Партия ставит своей ближайшей практической задачей поголовное кооперирование крестьянства и постепенный перевод его на социалистические рельсы.
Ясно, конечно, что с точки зрения Троцкого, не верившего в возможность руководства крестьянством со стороны пролетариата, у нас происходит перерождение партии, сползание партии на кулацкую линию. Об этом сползании кричат все оппозиционные платформы. Это их основное обвинение против ЦК партии. Оно целиком и полностью вытекает из основных взглядов Троцкого. Последний является официальным идеологом оппозиционного блока.
То обстоятельство, что в троцкистской оппозиции находились Зиновьев и Каменев, которые всего лишь два года тому назад ожесточенно боролись против Троцкого, называя его теорию меньшевистской и даже предлагая его исключить из партии,— не изменяет существа дела. Зиновьев и Каменев пришли к Троцкому, капитулировали перед ним. Они в ряде своих речей открыто каялись перед Троцким за то, что раньше вели против него борьбу.
Случайно ли, однако, что Зиновьев и Каменев перешли к Троцкому?
Нет, не случайно.
В 1917 г., на апрельской конференции, а затем и накануне взятия власти рабочим классом, Зиновьев и Каменев разошлись с Лениным по важнейшему вопросу: они утверждали, что в России, стране с огромным большинством крестьянского населения, пролетариат не может и не должен брать власть, иначе он будет раздавлен. Разногласия были настолько глубоки, что Зиновьев и Каменев опубликовали в непартийной меньшевистской газете возражения против ленинского плана захвата власти, и тем самым они как бы предупреждали правительство Керенского о готовящемся на него нападении. Этот по существу предательский поступок Зиновьева и Каменева Ленин назвал «штрейкбрехерским», «дезертирским» и считал необходимым исключение их из партии. Этот поступок Зиновьева и Каменева был вызван взглядами на перспективы русской революции поразительно совпадавшими со взглядами Троцкого и Мартова. Следовательно, по основному программному вопросу о возможности для пролетариата итти вместе с крестьянством в революции, руководить этим крестьянством в общей борьбе, а также и после победы революции, Зиновьев и Каменев — родные братья Троцкого.
Поэтому и теперь, на одном из важнейших этапов нашей революции, — когда партия, достигнув больших успехов в деле развития нашей государственной промышленности, в деле кооперирования крестьянства, в деле строительства социализма ставит своей непосредственной ближайшей задачей коренную социалистическую перестройку, рационализацию всего нашего хозяйства, ускоренную переработку человеческого материала работающего та наших фабриках и заводах, и многомиллионных крестьянских масс, — в это время оппозиция во главе с Троцким вела яростную борьбу против поставленных партией важнейших задач, ибо оппозиция не верила в наше социалистическое строительство, не верила в силы пролетариата, ибо основным теоретическим стержнем оппозиции был троцкизм.

II. ТРОЦКИЗМ — ВРАГ БОЛЬШЕВИЗМА

Нужно сказать, что прием, который применяла троцкистская оппозиция, накануне XV с’езда, выдавая троцкизм за настоящий большевизм, практиковался самим Троцким не раз.
Почти во всех своих работах, написанных после революции, Троцкий утверждает, что пролетарская революция в России полностью и целиком подтвердила то, что он предвидел 15 лет тому назад, что пролетарская революция в России пошла по пути, указанному Троцким.

«Считаю, что моя оценка движущих сил революции была безусловно правильна... И сейчас я мог бы без труда разбить мои полемические статьи против меньшевиков и большевиков на две категории: одни, посвященные анализу внутренних сил революции, ее перспективам, и другие, посвященные оценке фракций русских с.-д., их борьбе и проч. Статьи первой категории я и сейчас мог бы дать без поправок, так как они вполне и целиком совпадают с оппозицией нашей партии, начиная с 1917 г.»[10].

Следовательно, партия лишь «начиная с 1917г .» пошла по «правильному», троцкистскому пути, который только и привел партию к победе. Так думает и так говорит Троцкий. Более позднее его заявление ставит вопрос еще «см елее», еще резче:

«Таким образом, идея перманентной революции полностью и целиком совпадает с основной стратегической линией большевизма»[11].

Троцкий претендует на то, чтобы партия признал а теорию перманентной революции правильной, «совпадающей» с основной стратегической линией большевизма. Отсюда должно вытекать то, что вся борьба партии во главе с Лениным против Троцкого в течение больше десятка лет была неправильной.
О том , что большевики перевооружились, причем — по почину Ленина, Троцкий пишет совершенно определенно:

«Под руководством тов. Ленина большевизм совершил (не без внутренней борьбы) свое идейное перевооружение в этом важнейшем вопросе весною 1917 г., т.-е. до завоевания власти»[12].

Большевики перевооружились, и тогда Троцкий «позволил» себе войти в эту партию, с которой он воевал до самого 1917 г.
Что Троцкий именно так истолковывает свое вступление в партию, мы видим из следующего В переизданной книжке «Итоги и перспективы» об'ясняя необходимость ее переиздания, Троцкий пишет:

«Переиздавая в настоящее время свою работу, автор хочет не только раз’яснить те принципиальные теоретические основания, которые позволили ему и другим товарищам, остававшимся в течение ряда лет вне большевистской партии, связать свою судьбу с ее судьбой с начала 1917 г., но и напомнить тот социально-исторический анализ движущих сил русской революции, исходя из которого можно и должно было задачу русской революции видеть в завоевании политической власти рабочим классом задолго до того, как диктатура пролетариата стала совершившимся фактом»[13].

Таким образом, переизданная брошюра, в которой изложена теория перманентной революции, должна была, во-первых, показать, что эта теория оправдалась, а, во-вторых, она должна была раз’яснить, почему Троцкий связал свою судьбу с партией.
Мы имели, следовательно, начиная с 1917 г., в партии человека, который считает, что весь путь большевистской партии до 1917 г. был путем неправильным.
Партию большевиков, проделавшую огромную работу по подготовке. пролетарской революции в России и по борьбе с оппортунизмом меньшевиков и Троцкого в том числе, — последний не признает.
Он согласен лишь с той партией, которая перевооружалась (как ему кажется) на троцкистский лад. Нужно добавить, что самые слова «большевизм», «большевики» Троцкий терпеть не мог. В 1917 г., вступая в партию, он требовал уничтожения даже наименования «большевизм».
Известно из ленинских записок о конференции межрайонцев в мае 1917 г. что Троцкий условием своего вхождения в партию выдвигал отмену названия «большевики»; «старое фракционное наименование нежелательно», «большевики разбольшевичились — и я называться большевиком не могу», «но признания большевизма требовать от нас нельзя»[14].
Из этих записок Ленина становится совершенно ясным, что Троцкий был не только против фракционного названия «большевики», но и против большевизма, т.-е. против всей линии партии, которую она вела на протяжении многих лет.
Поэтому фраза о совпадении с большевизмом— есть туман, напущенный Троцким для того, чтобы под флагом борьбы за «настоящий большевизм» бороться против основ большевизма.
Если мы возьмем послеоктябрьскую историю нашей партии, то можно сказать без преувеличения, что Троцкий, находясь в рядах партии, никогда большевиком не был.
В этом свете становится понятной та упорная, систематическая борьба против партийной линии большевизма, которую Троцкий вел, не переставая, почти с первого же дня вхождения в партию.
Отсюда — вопли о перерождении, о кулацком уклоне, термидоре, и т. д. Перевооружившийся, разбольшевичившийся большевизм, т.-е. отсутствие всякого большевизма, — это был бы настоящий, всамделишный большевизм для Троцкого и его немногочисленных сторонников. Но большевизм ленинский, борющийся со всякими оттенками оппортунизма, — это антиреволюционныи, непролетарский большевизм, являющийся «огромной опасностью» для победившего пролетариата.
Верно ли, однако, то, что большевизм перевооружился, разбольшевичился, что теория перманентной революции совпадает с большевизмом?
На этот вопрос существует совершенно категорическое заявление Ленина:

«Выяснить соотношение классов в предстоящей революции— главная задача революционной партии... Эту задачу неправильно разрешает в «Нашем слове» Троцкий, повторяющий свою «оригинальную» теорию 1905 г., и не желающий подумать о том, в силу каких причин жизнь шла целых десять лет мимо этой прекрасной теории»[15].
«Троцкий на деле помогает либеральным рабочим политикам России, которые под «отрицанием» роли крестьянства понимают нежелание поднимать крестьян на революцию»[16].

Есть ряд других, не менее ясных заявлений Ленина, где он категорически отмежевывается от теории Троцкого. В статье «С.-д. и временное революционное правительство» (т. VI) тов. Ленин сожалеет, что Парвус выступил с «пустозвоном» Троцким. Наконец, на апрельской конференции 1917 г. тов. Ленин решительно порицает лозунг «Без царя, а правительство рабочее» (основной лозунг Троцкого), называя это скачком через мелкую буржуазию. После этого нужно потерять всякое уважение к партии и к самому себе, чтобы утверждать, что именно Ленин заставил большевиков перевооружиться троцкизмом.
Мы видим таким образом, что Троцкий, мягко выражаясь, обманывает партию. Неправда не только то, что большевизм уступил дорогу троцкизму после 1917 г. или слился с ним,—это просто явный вздор; но попыткой обмануть партию является и то, что Троцкий отрицает свою принадлежность к меньшевистскому лагерю после 1904 г.
Вот как, например, определял дооктябрьскую партийную физиономию Троцкого тов. Ленин:

«Он был в 1903 г. меньшевиком; отошел от меньшевизма в 1904 г., вернулся к меньшевикам в 1905 г., щеголяя лишь ультрареволюционной фразой; в 1906 г. опять отошел; в конце 1906 г. защищал избирательные соглашения с кадетами (т.-е. фактически опять был с меньшевиками)»[17].

Мы видим, что утверждение Троцкого, что с 1904 г. он с меньшевиками не имел ничего общего, — прямая неправда.
Наиболее важным мы считаем здесь то обстоятельство, что Троцкий, по мнению Ленина, и в 1905 г. был с меньшевиками, «щеголяя лишь революционной фразой».
Это дает нам ключ к пониманию истинной природы теоретической позиции Троцкого, как позиции меньшевистской.
Если мы возьмем августовский блок (1912 г.), этот букет, составленный из всех ликвидаторских и антипартийных элементов, то один этот пример должен был бы показать, что Троцкий очень прочно сидел в меньшевистской ладье.
В период реакции Троцкий был одним из немногих даже меньшевиков, сочувствовавших идее широкого рабочего с’езда по проекту Аксельрода и Ларина, долженствовавшего ликвидировать нелегальную партию, созданную Лениным. Таким образом, в самые тяжелые для партии и рабочего класса годы Троцкий был в лагере ликвидаторов.
Троцкизм в оценке русской революции в основных вопросах сходился с меньшевизмом (мы это увидим из последующего изложения) и отличался от него лишь более звонкой фразой.
Каждый член партии должен понять, что сочувствие троцкизму, или принадлежность к нему есть не что иное, как меньшевизм, а меньшевизм ни в какой мере не совместим с принадлежностью к партии большевиков/
Только так может стоять вопрос.
Никого не должно обмануть то обстоятельство, что троцкисты прикрываются именем Ленина.
Если бы кто-либо теперь осмелился, как Троцкий в 1917 г., выступать против большевизма открыто, он был бы мгновенно уничтожен политически выросшей партийной массой и рабочим классом. Поэтому борьба велась именем Ленина, тем более, что последнего нет в живых. Но Ленин жив в традициях, в огромном революционном опыте большевистской партии, которая знает троцкизм по многолетней борьбе с ним. Поэтому никакие маскировки не могут скрыть истинную меньшевистскую природу троцкизма, основным стержнем которого является так называемая теория перманентной революции.

ІII. ТРОЦКИЗМ ЕСТЬ МЕНЬШЕВИЗМ

Теория перманентной революции Троцкого — Парвуса в достаточной степени разобрана в работах тт. Бухарина и Сталина, а также в ряде - статей нынешних соратников Троцкого — Зиновьева и Каменева. Поэтому мы подробно на ней останавливаться не будем.
Нас интересует здесь лишь одно, а именно то обстоятельство, что «теория» троцкизма тождественна в центральных вопросах русской революции с меньшевизмом.
Попытаемся это доказать.
Как известно, основным стержнем меньшевистской оценки революции 1905 г. и ее движущих сил было то, что пролетариат не должен стремиться руководить революцией, которая является буржуазной по своему внутреннему значению. Эта революция, по мнению меньшевиков, должна была неизбежно привести к господству буржуазии. Если же пролетариат возьмет на себя руководство революцией, как предлагал Ленин, то он неизбежно будет вынужден взять власть, а так как пролетариат не может взять власть без того, чтобы сразу не попытаться ввести социализм, то его пребывание у власти в отсталой страже кончится крахом. Поэтому пролетариату в меньшевистской схеме отводилось место хвоста буржуазной революции. Этот хвост к тому же должен быть не особенно подвижным и решительным, чтобы не отпугнуть голову революции— либеральную буржуазию.
Самым важным в этой схеме является то обстоятельство, что пролетариат не может руководить буржуазной революцией и оказаться в буржуазно-демократическом правительстве, потому что он будет немедленно переступать границы буржуазной революции.
Крестьянства в этой схеме нет, а если оно и появляется у меньшевиков, то только как противник пролетариата, или же как сила, вынуждающая пролетариат сползать со своей классовой линии.
Буквально то же самое утверждает и Троцкий в своей теории перманетной революции, при чем так как он не признает возможным господства либеральной буржуазии, то победа революции для него вообще невозможна, если за ней не последует мировая. Крестьянства, как надежного союзника пролетариата, и здесь нет. Есть лишь указание на неизбежность противоречий с крестьянством после победы пролетариата.
Таким образом, основная теоретическая установка о роли пролетариата в революции и о ее движущих силах у меньшевизма и троцкизма одна и та же.
Вот что говорит, напр., один из крупнейших тогдашних меньшевиков:

«Пролетариат не может получить ни всей, ни части политической власти в государстве, покуда он не сделает социалистической революции» (Мартынов, «Из двух диктатур»).

Пролетариат не может получить ни капельки политической власти в этой буржуазной революции, а поэтому ему нужно дожидаться социалистической революции, а пока поддерживать буржуазию.
В Ленинском сборнике № 5 опубликованы интересные записки Ленина «Перспективы революции», где, между прочим, дана замечательно ясная формулировка взглядов Мартынова на русскую революцию 1905 г. Вот как излагает эти взгляды тов. Ленин:

«Полная революция есть захват власти пролетариатом и бедным крестьянством. А эти классы, находясь у власти, не могут не добиваться социалистической революции. Захват власти будучи сначала шагом в демократическом перевороте, силой вещей, против воли (и сознания иногда) участников перейдет в социалистический. И тут крах неизбежен. Такова, собственно, мысль Мартынова (и новой «Искры»), если бы он ее додумал» [18].

Так расшифровывает Ленин откровения меньшевистского кита.
А вот другой виднейший лидер меньшевиков говорит:

«Внутренняя логика положения политически господствующего класса заставит пролетариат, хочет он того или нет, попытаться раздвинуть эти границы и начать активную борьбу за непосредственное осуществление социализма — хотя бы вступив для этого в бой против крестьянской демократии. И тот, кто, подобно Каутскому, начинает с отрицания буржуазного характера русской революции, должен притти к имманентной революции, к непосредственному превращению нынешнего переворота в социалистическую революцию»[19].

Чем же отличается от этих меньшевистских взглядов навязшая у всех в зубах цитата из Троцкого?

«Именно в промежуток между 9 января и октябрьской стачкой 1905 г. сложились у автора те взгляды на характер революционного развития России, которые получили название -«теории перманентной революции». Мудрённое название это выражало ту мысль, что русская революция, перед которой непосредственно стоят буржуазные цели, не сможет, однако, на них остановиться. Революция не сможет разрешить свои ближайшие буржуазные задачи иначе, как поставив у власти пролетариат. А этот последний, взявши в руки власть, не сможет ограничить себя буржуазными рамками революции. Наоборот, именно для обеспечения своей победы пролетарскому авангарду придется на первых же порах своего господства совершать глубочайшие вторжения не только в феодальную, но и в буржуазную соб­ственность. При этом он придет во враждебные столкновения не только со всеми группировками буржуазии, которые поддерживали его на первых порах его революционной борьбы, но и с широкими массами крестьянства, при содействии которых он пришел к власти. Противоречия в положении рабочего правительства в отсталой стране, с подавляющим большинством крестьянского населения, смогут найти свое разрешение только в международном масштабе, на арене мировой революции пролетариата»[20].

Совершенно ясно, что абсолютно ничем не отличается это положение Троцкого от того, что говорили Мартов и Мартынов.
Таким образом, общее, что имеется в оценках русской революции двух виднейших меньшевиков и Троцкого, заключается в том, что, во-первых, пролетариат не может принимать руководящего участия в буржуазно-демократической революции, ибо он тотчас же вынужден будет перешагнуть за ее рамки, т.-е. превратить ее в социалистическую (а это есть основной стержень теории перманентной революции), во-вторых, пролетариат, переходя к социалистической революции, неизбежно столкнется с «подавляющим большинством крестьянства» и, наконец, в-третьих, что поражение пролетариата неминуемо, ибо представлять себе мировую революцию в виде какого-то единовременного акта (как это делает Троцкий), в надежде на немедленную государственную помощь победившего западноевропейского пролетариата, есть только замазывание пораженческой сути этой теории.
Троцкий достаточно ясно говорит о том, что разрешение противоречия между пролетариатом и крестьянством возможно только на арене мировой революции, а вот «перспективы», нарисованные Мартовым:

«Если бы пролетариат каким-нибудь образом пришел к власти в нынешней революции, то он в попытках упрочить свое господство и социалистически преобразовать общество натолкнулся бы на непреодолимые препятствия. В этом Каутский прав. Но так как совершенно прав был Троцкий, доказывая, что, став у власти, пролетариат не может не стремиться к социалистическому преобразованию общества, то отсюда следует, что тактика, бьющая на завоевание власти пролетариатом, ведет к верному и ненужному для революции поражению пролетариата» [21].

Таким образом, меньшевизм и троцкизм предсказывали неизбежное поражение пролетариату в том случае, если он возьмет на себя руководство революцией. Здесь у них, как мы видим (как и ©о всех важнейших вопросах), полное тождество взглядов. При чем дело не меняется от того, что меньшевики делали вывод о необходимости для пролетариата отстраниться от руководящей роли, а Троцкий настаивал на захвате власти пролетариатом. Исходя из одинаковой с меньшевизмом теоретической исходной точки, Троцкий, так же как и меньшевики, сулил гибель пролетариату, если не подоспеет на помощь мировая революция. У Мартова, как мы видели, и у Троцкого такая «теория гибельного участия пролетариата в революции» имеет даже сходные названия. У Мартова это называется имманентной, у Троцкого — абсолютно то же — перманентной революцией.
Эта пораженческая имманентно-перманентная похлебка (мы без греха можем ее слить в одно целое) отнимала у пролетариата всякую уверенность в победе. Наиболее законченным в смысле глубочайшего неверия в силы рабочего класса, является следующее заявление Троцкого:

«Российский пролетариат, оказавшись у власти, хотя бы лишь вследствие временной кон’юнктуры нашей буржуазной революции, встретит организованную вражду со стороны мировой реакции и готовность к организованной поддержке со стороны мирового пролетариата. Предоставленный своим собственным силам рабочий класс России будет неизбежно раздавлен контр-революцией в тот момент, когда крестьянство отвернется от него. Ему ничего другого не остается, как связать судьбу своего политического господства и, следовательно, судьбу всей российской революции с судьбой социалистической революции в Европе... С государственной властью в руках, с контр-революцией за спиной, с европейской реакцией перед собой, он бросит своим собратьям во всем мире старый призывный клич, который будет на этот раз кличем последней атаки: Пролетарии всех стран, соединяйтесь»[22].

Полная неуверенность в силах пролетариата и звонкая фраза о последней атаке! Вот о чем говорит это пророчество Троцкого. Мы видели, что тем же тоном завывали Мартынов и Мартов, предсказывая поражение пролетариата.
Так Троцкий вместе со своими теоретическими единомышленниками Мартовым и Мартыновым — «подготовлял» русский пролетариат к победе над врагом.
Таковы те «предвидения», которые теперь после 15 лет «оправдались» и «полностью и целиком — по словам Троцкого, — совпадают с основной стратегической линией большевизма».
Основным грехом всей этой меньшевистско-троцкистской стряпни является смешение буржуазной и пролетарской революции, непонимание особых задач пролетариата в демократическом перевороте, стирание границ между программой минимум и программой максимум. Ленин в своих «Двух тактиках» со всей силой обрушился именно на эту часть мартыновских «Двух диктатур», где затушевались исторические особенности первой русской революции. Отсюда Ленин выводил все злоключения меньшевизма. Все это полностью и целиком приложимо и к троцкистской теории перманентной революции. И здесь смешение буржуазного и социалистического переворота, и здесь непонимание особых демократических задач социалистического пролетариата. И здесь «стирание» границы между программой минимум и программой максимум, причем слово «стирание границ» Троцкий любовно повторяет многократно в своих «Итогах и перспективах». У него и у меньшевиков — это центральный пункт их схемы, а Ленин считал это центральной ошибкой.
Таким образом, меньшевизм и троцкизм имели общий порок, который и предопределял тождественную теоретическую позицию.
Следовательно, мы можем теперь установить, что теория перманентной революции (т.-е. все, чем может похвастать троцкизм ), полностью и целиком совпадает с меньшевизмом.
После это го чем, как не безграничной самоуверенностью или попыткой обмануть партию , можно об’яснить следующее заявление Троцкого:

«Хотя и с перерывом в 12 лет, эта оценка подтвердилась целиком. Русская революция не могла завершиться буржуазно-демократическим режимом. Она должна была передать власть рабочем у классу»[23].

Выходит так , что стоит только заучить общую марксистскую истину о неизбежности пролетарской революции и, не давая себе труда анализировать конкретную историческую обстановку, изрекать эту истину постоянно, и когда через много лет наступит, наконец, господство пролетариата — утверждать с видом победителя: «Мы предвидели»...
И это называется марксистским анализом!
Поистине, марксизм дыбом!
Вся эта «страшно революционная» теория была направлена против ленинской демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, против ленинской постановки вопроса о руководящей роли пролетариата в крестьянской буржуазной революции.
Мартов в одном месте гладит Троцкого по головке за то, что тот «попал не в бровь, а в глаз Ленину». Вот что он говорит:

«Троцкий убедительно доказал «большевикам», что ставший у власти пролетариат не может не стремиться обеспечить своего господства, не может не стремиться использовать его для преобразования общественного строя в целях своей эмансипации, что таким образом пролетариат, захватив власть, непременно приступит к осуществлению социализма. Думать, что целому классу можно остановиться, в процессе подчинения себе всего общества, помощью захваченной государственной власти, — значит быть филистером революции. Это попадало не в бровь, а в глаз тов. Ленину, который всегда был большим утопистом, с крошечной утопией в кармане»[24].

Так «реальный политик» Мартов полностью и целиком солидаризируется со своим боевым (по борьбе с большевиками) товарищем Троцким, в его теории перманентной революции «разбивающей утопизм» Ленина.
И Троцкий заслужил эту похвалу, меньшевика.
Троцкий во всех своих работах очень нелестно отзывается о ленинской революционно-демократической диктатуре пролетариата и крестьянства, считая ее идеалистической, утопической, формально-логической, теорией классового аскетизма и т. д. и т. д.
Вот, например, что мы читаем:

«Ленин устанавливает принципиальное различие между социалистической диктатурой пролетариата и демократической (т.-е. буржуазно-демократической) диктатурой пролетариата и крестьянства... Выход из противоречия между классовыми интересам и пролетариата и об’ективными условиями Ленин видит в политическом самоограничении пролетариата. При чем это самоограничение должно явиться в результате теоретического сознания, что переворот, в котором рабочий класс играет руководящую роль, — есть переворот буржуазный. Об’ективное противоречие Ленин переносит в сознание пролетариата и разрешает путем классового аскетизма, имеющего своим корнем не религиозную веру, а «научную» схему. Достаточно лишь ясно представить себе эту конструкцию, чтобы понять ее безнадежно-идеалистический характер»[25].

Ленин — «мечтатель», с крошечной утопией в кармане. Ленин — идеалист, ленинская демократическая диктатура есть политическое самоограничение пролетариата. Крестьянин — союзник пролетариата — есть об'ективная антисоциалистическая гарантия, которую придумал Ленин для того, чтобы удержать революцию на буржуазном этапе. Так отзывался (и до сих пор так думает) Троцкий о ленинской оценке революции.
Ибо ленинская оценка революции была прямой противоположностью взглядам меньшевиков и Троцкого.
Ленин считал невозможным для пролетариата немедленный переход к социалистической революции в 1905 г. Ленин считал возможным и необходимым союз пролетариата и крестьянства, которые вместе, под руководством пролетариата, совершают революцию, осуществляя демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства, доводят революцию до конца и подготавливают почву для пролетарской революции.

Вот что пишет Ленин:

«Силой, способной одержать решительную победу над царизмом, может быть только народ, т.-е. пролетариат и крестьянство. Решительная победа революции над царизмом есть революционно - демократическая диктатура пролетариата и крестьянства»[26].

«Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки — невозможно. Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократическая диктатура. Она не сможет затронуть (без целого ряда промежуточных ступеней революционного развития) основ капитализма. Она сможет в лучшем случае внести коренное перераспределение земельной собственности в пользу крестьянства, провести последовательный и полный демократизм, вплоть до республики, вырвать с корнем не только все азиатские черты, не только из деревенского, но и фабричного быта, положить начало серьезному улучшению положения рабочих и повышению их жизненного уровня; наконец, последнее по счету, но не по важности, — перенести революционный пожар в Европу. Такая победа нисколько еще не сделает из нашей революции — социалистическую, демократический переворот не выйдет непосредственно из рамок буржуазных общественно-экономических отношений, но, тем не менее, значение такой победы будет гигантской для будущего развития России и всего мира. Ничто не поднимает до такой степени революционной энергии всемирного пролетариата, ничто не сократит так сильно пути, ведущего к его полной победе, как эта решительная победа начавшейся в России революции»[27].

Ленин считал, что только участие пролетариата вместе с крестьянством в буржуазно-демократической революции 1905 г. сможет обеспечить революции максимальный размах и действительное доведение ее до конца, а доведение революции до конца означало обнажение классовых противоречий, особенно в деревне, гигантский рост классовой борьбы, большие возможности самоорганизации городского и деревенского пролетариата, а следовательно, — начало перерастания в пролетарскую революцию.
Ленин, следовательно, был за непрерывное развитие революции, но его понимание этого непрерывного развития в корне отличается от того, что говорил по этому поводу Троцкий.
Вот, например, как Ленин понимал перерастание одной революции в другую:

«Полная победа теперешней революции будет концом демократического переворота и началом решительной борьбы за социалистический переворот. Осуществление требований современного крестьянства, полный разгром реакции, завоевание демократической республики будет полным концом революционности буржуазии и даже межой буржуазии, — будет началом настоящей борьбы пролетариата за социализм. Чем полнее будет демократический переворот, тем скорее,, шире, чище, решительнее развернется эта новая борьба. Лозунг «демократической» диктатуры и выражает исторически ограниченный характер теперешней революции и необходимость новой борьбы на почве новых порядков, за полное освобождение рабочего класса от всякого гнета и всякой эксплоатации» [28].

Такова глубоко диалектическая точка зрения Ленина на развитие русской революции; только действительное доведение революции до конца (уничтожение помещичьего землевладения и свержение самодержавия), только демократическая диктатура пролетариата и крестьянства создавала возможность дальнейшего развития революции, перерастания одной революции в другую. Доведение до конца революции буржуазно-демократической означало начало революции социалистической. Троцкистская же теория перманентной революции просто затушевывала, замазала разницу между различными по внутреннему содержанию и движущими силами буржуазно-демократической и социалистической революциями. Это означало перепрыгивание через неизживший себя этап революции. Это означало непонимание революционного значения крестьянства, как союзника пролетариата.
Что у Ленина не было ничего общего с троцкистской постановкой вопроса о русской революции,— это давно известно каждом у маломальски грамотному партийцу. Это знает также(но предпочитает об этом молчать) Троцкий.
Мы видим таким образом , что у Ленина нет ничего общего с теорией перманентной революции Троцкого. Наоборот, каждое слово Ленина есть удар по теории имманентно-перманентной революции. Каждое слово говорит совершенно обратное тому, что говорили меньшевики вместе с Троцким. Каждое слово проникнуто глубочайшей уверенностью в силы пролетариата и в возможность его победы. Каждое слово есть призы в, к решительной борьбе.
Отсюда становится совершенно ясным, насколько прямой неправдой, попыткой ввести партию и рабочий класс в заблуждение является утверждение, что троцкизм совпал после 1917 г, с большевизмом.
Троцкизм никогда ни на одну минуту не совпадал с большевизмом.
Троцкизм есть принципиальный противник большевизма.
Троцкизм есть меньшевизм.
И то обстоятельство, что Троцкий до последнего дня своего пребывания в наш ей партии отстаивал эту теорию и во всех своих выступлениях против партии фактически исходил из своей по­трепанной теории и все время пытался навязать ее партии, доказывает, что Троцкий до сих пор полностью и целиком стоит на теоретической позиции меньшевизма.
Вместе с ним на меньшевистской позиции стоят все те, которые вели под его руководством борьбу против партии.
Но чем же об’ясняется то обстоятельство, что Троцкий шел с нами, был, так сказать, нашим попутчиком в течение 10 лет победоносной диктатуры пролетариата?
Об’яснение этом у нужно искать в том колоссальном под'еме революционной волны в 1917 г., который заставил присоединиться к революции очень многих бывших меньшевиков.
Известно, что периоды революционных бурь за­хватывают отдельные звенья мелкой буржуазии, которые или под руководством буржуазии (в клас­сических буржуазных революциях) или под руководством пролетариата (в демократических революциях типа нашей революции 1905 г., и особенно в пролетарской революции) делаются весьма активными участниками революционного уничтожения старого строя.
При первом же спаде революционной волны, при некотором сравнительном затишьи после периода непрерывного штурма, эти слои мелкобуржуазных попутчиков революции впадают в уныние, начинают предсказывать неизбежную гибель революции, путаются в ногах победившего класса и мешают его творческой созидательной работе, совершенно необходимой после разрушения старого строя.
Революционная буря 1917 г. приблизила левый фланг мелкой буржуазии к пролетариату и, подчинив его руководству последнего, сделала Троцкого и ряд других бывших меньшевиков членами нашей партии и участниками великой социалистической революции.
Но членами нашей партии эти товарищи могли оказаться лишь потому, что они полностью свернули свое меньшевистское мелкобуржуазное знамя и полностью восприняли программу и тактику пролетарской партии.
Мы видели, что по-Троцкому выходит все наоборот, что не он воспринял большевистскую программу, а большевики «идейно перевооружились». Но таковы уже меньшевистские очки Троцкого, которые не дают ему видеть и понять, что партия мелкой буржуазии (меньшевики) и ее программа не могут быть руководящими в пролетарской революции, что руководителем революции являлся пролетариат в лице его партии.
Троцкий так и не понял, что пролетариат-гегемон заставил его и ряд других мелкобуржуазных идеологов капитулировать.
В первые месяцы революционной бури, непосредственного штурма, глубокая принципиальная разница между теоретически-программной позицией партии и взглядами Троцкого почти не проявлялись. Троцкий стал солдатом и одним из руководителей революции пролетариата.
Но уже в ближайшее время, при первых же трудностях, при решении первых двух важнейших вопросов: о Брестском мире (1918 г) и о роли профсоюзов (1921 г.), при переходе к нэпу троцкизм показал свое небольшевистское идейное нутро.
Но все же Троцкий оставался в рядах партии. Оставался в ней потому, что, вопреки своим теоретическим взглядам, под давлением партийного общественного мнения и авторитета Ленина, он свертывал вновь и вновь свое знамя и добросовестно выполнял решения партии и тем самым осуществлял пролетарскую линию. И только поэтому, только потому, что Троцкий делал наше дело, вопреки своей теории, он мог известное время быть одним из руководителей рабочего класса.
Но от своей идейной позиции Троцкий не отказался и при каждом повороте возобновлял атаки на партийную линию.
Особенной остроты достигли эти атаки после смерти Ленина. XIII с'ездом, от которого можно считать начало непрерывавшейся с тех пор фракционной, раскольнической работы Троцкого и его сторонников. Правла, Троцкий после с'езда взял «по швам», но работа не прекращалась (см. разоблачения Кузовникова).
XIV партс'езд привел к троцкизму бывших «вождей» рабочего класса — Каменева, Зиновьева и т.д.
Ободренный этими союзниками, Троцкий теперь уж совершенно открыто повел яростную борьбу против партийного руководства. Все больше и больше отходя от партии в организационном отношении, не выполняя ни одной партийной директивы, троцкистско-зиновьевский блок должен был в конце-концов систематизировать свои взгляды в виде противопоставленной партии самостоятельной программы. Этой программой оказалась старая система взглядов Троцкого.
Мелкобуржуазные попутчики революции выставили «свою» программу. И как всегда, когда мелкая буржуазия пытается иметь свою программу, пытается уйти от руководства пролетариата, она, независимо от ее собственной воли, творит дело буржуазии, — так и теперь. Отстаивание мелкобуржуазных взглядов привело оппозицию (как мы увидим дальше) в лагерь врагов пролетариата, в лагерь идеологов буржуазии.

IV. ПРОТИВ ЛЕНИНСКОЙ ПАРТИИ В РЯДАХ ЛИКВИДАТОРОВ

В понимании вопроса о роли партии, о взаимоотношениях партии и класса и о построении пролетарской партии троцкизм опять так и обнаруживает поразительное сходство с меньшевизмом. Если мы возьмем II с’езд партии, где собственно и было заложено начало расхождения по всем важнейшим вопросам между оппортунистическим и революционным крыльями партии, где было заложено начало разделения на меньшевиков и большевиков, то увидим, что Троцкий вместе с меньшевиками боролся против ленинского понимания партии. Вот, например, как себе представлял партию Мартов:

«Партийная организация — маховое колесо, приводящее в движение работу партии в наш ем смысле».
«Чем шире будет распространено название члена партии, тем лучше. Мы можем только радоваться, если каждый стачечник, каждый демонстрант, отвечая за свои действия, сможет об’явить себя членом партии.
Заговорщическая организация имеет для меня смысл лишь постольку, поскольку ее облекает широкая социал-демократическая партия»[29].
«Для Ленина нет иных организации в партии, кроме «партийных» организаций. Для меня, наоборот, такие организации должны существовать»[30].

Если отбросить чушь относительно беспартийных организаций в партии, то мы получим, что по Мартову, именно то, что можно действительно назвать партией, т.-е. организацию «профессиональных революционеров», есть заговорщическая организация, а не партия. Сама же партия должна быть широкой, рыхлой. В нее должны входить даже и беспартийные организации, при чем каждый стачечник мог себя заявлять членом партии, не будучи обязанным постоянно участвовать в работе партии. Таким несвязанным организмом представлялась партия меньшевику. Здесь уничтожалась всякая разница между партией и классом. Партия теряла свое партийное лицо.
Другой столп меньшевизма, Аксельрод («дорогой учитель Троцкого»), говорит следующее:

«Вокруг «Земли и воли» группировался целый ряд лиц, не входивших в организацию, но так или иначе помогавших ей и считавшихся членами партии. «Народная воля» была еще разборчивее, но и она придерживалась этого же принципа. Этот принцип должен быть еще более строго проведен в социал-демократической организации».
«Возьмем, например, профессора, который считает себя социал-демократом и заявляет об этом. Если мы примем формулу Ленина, то мы выбросим за борт часть людей, хотя бы и не могущих быть принятыми непосредственно в организацию, но являющихся, тем не менее, членами партии»[31].

Мы видим, что это буквально то же, что говорит Мартов. То же самое смешение партии и класса, то же непонимание особых задач и роли партии. То же непонимание необходимости узкой сплоченной партийной организации пролетариата с активно участвующими в ее работе членами.
В тон им выступает против Ленина на II с’езде Троцкий:

«Какой смысл, скажу я, стеснять в правах состояния тех интеллигентных одиночек, которые стоят на почве партийной программы и в одиночку оказывают услуги партии»[32].

Если Аксельрод говорил о профессоре, которого надо считать (потому что он сам себя считает) членом партии, хотя он и не входит в какую-нибудь организацию., а Мартов говорит о любом стачечнике в том духе, то тоже самое говорит Троцкий об интеллигентном одиночке. И по-Троцкому партия должна быть рыхлой, неоформленной организацией, при чем право называть себя членом партии имел всякий, кому лишь это вздумается.
Так, в важнейшем вопросе о рамках партийной организации, об отношении партии к классу, Троцкий с самого начала, да и все время был с меньшевиками против Ленина. Как же ставил вопрос Ленин?
Отвечая Троцкому на II с'езде, Ленин говорит следующее:

«Тов. Троцкий очень неправильно понял основную мысль моей книги «Что делать», когда говорил ,что партия не есть заговорщическая организация (это возражение делали мне и многие другие). Он забыл, что партия должна быть лишь передовым отрядом, руководителем громадной массы рабочего класса, который весь (или почти весь) работает «под контролем и руководством партийных организаций, но который не входит весь и не должен входить весь в партию»[33].
«Лучше, чтобы десять работающих не называли себя членами партии (действительные работники за чинами не гонятся), чем, чтобы один болтающий имел право и возможность быть членом партии»[34].

Совершенно четкая и ясная постановка вопроса о партии, разграничивающая понятия партии и массовых организаций рабочего класса и совершенно противоположная тому, что утверждал вместе с меньшевиками Троцкий.
Мы видим, что с самого начала организации нашей партии Троцкий и Ленин по-разному понимали партию, по-разному намечали рамки партийной организации и поэтому по-разному относились к организационному построению партии, к партийной дисциплине, к так называемому партийному режиму.
Меньшевистское отношение к партии, ленинскому партийному режиму, к партийной дисциплине было надлежащим образом выявлено горячим сочувствием Троцкого идее рабочего с’езда.
В обстановке жестокой реакции, после поражения революции 1905 г., когда значительная часть мелкобуржуазной революционной интеллигенции, разуверившись в революции, отхлынула от нее, когда пролетариат был задавлен, когда нужно было огромное напряжение сил пролетарской партии, чтобы выдержать удары царизма и сохранить свои силы для нового этапа революции, часть меньшевиков во главе с П. Б. Аксельродом и Ю. Лариным стала на точку зрения необходимости ликвидировать подпольную нелегальную партию, приспособиться к новым условиям и создать широкую массовую рабочую партию по типу английской рабочей партии, куда входят путем коллективного членства в полном составе профсоюзы, кооперативы и другие массовые общественные организации. Эта широкая, разжиженная мелкой буржуазией рабочая партия должна была, по мысли ее инициаторов, заменить созданную Лениным нелегальную, централизованную, закаленную организацию «профессиональных революционеров». И этой ликвидаторской идее очень сочувствовал Троцкий.
Вот, например, что он писал в письме к Аксельроду:

«При известных условиях, которых, вероятно, не придется долго ждать, рабочий с’езд станет неизбежным. Нам необходимо итти навстречу ему как в интересах революции, так и в интересах пашей партии»[35].

Дальше он говорит еще яснее:

«Я лично был и остаюсь горячим сторонником идеи с’езда»[36].

Мы видим, следовательно, что Троцкий, не колеблясь, зачисляет себя в горячие сторонники идеи рабочего с’езда. Правда, он в той же брошюре, в письме к Ларину, осуждает последнего за то, что тот отстаивал необходимость немедленной ликвидации партии или немедленного растворения партии в широкой рабочей партии, но так же как и Ларин он считал неизбежным растворение искровской организации «профессиональных революционеров» в широкой рабочей партии.

«Рабочее правительство несомненно должно будет опираться на широкие политические клубы пролетариата, которые в своей совокупности дадут резко выраженную классовую организацию, на первых порах, без определенной партийной программы. Но и «окраска» скоро придет, при условии социалистической революции на Западе. В таких обстоятельствах «роль российской социал-демократии, той «узкой» партии, к которой мы с вами принадлежим, будет совершенно незначительна и у нас не будет оснований опасаться последствий ее растворения в широкой организации класса. Вы, насколько я могу понять, совершенно отрицаете возможность такой перспективы. Я же считаю ее весьма вероятной— неизмеримо более вероятной, чем перспектива коалиционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства»[37].

Из этой цитаты видно, что Троцкий идею растворения ленинской узкой партии в широких «клубах» в жидкой рабочей организации, считает даже более вероятной, чем ленинскую демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства.
Здесь у Троцкого — общее всему меньшевизму непонимание самого существа партии, как авангарда пролетариата. Здесь опять, как и на II с’езде, Троцкий делит партию на две партии: на собственно социал-демократическую узкую организацию и на массовые (партийные, по его мнению, а по существу — беспартийные) организации рабочих.
До чего спутывает Троцкий вопрос о взаимоотношении партии и класса, видно из того, как он характеризует советы рабочих депутатов 1905 г.:

«Не формально», но по существу совет был организацией нашей партии»[38].

Таким образом, такую широкую беспартийную рабочую организацию, да еще во главе с меньшевиками, как советы рабочих депутатов, Троцкий зачисляет в разряд партийных организаций, при чем партия в собственном смысле слова, т.-е. социал-демократическая партия должна была представлять социал-демократическую фракцию в этой беспартийной партии.
Смешивая партию с массовыми рабочими организациями, отождествляя советы с партийными организациями, не понимая основного в ленинском учении о партии и об отношении партии к массовым организациям своего класса, стирая границу между партией и классом, повторяя свою старую меньшевистскую ошибку, Троцкий сам, может быть, того не желая, играл на руку ликвидаторам партии, мечтавшим о немедленной ликвидации ленинской партии.

Примечания

[1] «Правда» от 8 дек.1927 г. Резолюция по отчету ЦК
[2] Троцкий,—«1917 г.», Программа мира, стр. 88.
[3] Троцкий,—«1917 г.», Программа мира, стр. 92.
[4] Троцкий,— «1917 г.», ч. I, стр. 92
[5] Троцкий,— «1917 г.», ч. I, стр. 93,
[6] Ленин, т. XIII, стр. 133.
[7] Троцкий,— «Итоги и перспективы» изд. 1919 г., стр. 38.
[8] Мартов,—Сборник «Отклики», 2 изд., 1907 г., стр. 19 .
[9] Троцкий,— «1905 год», стр. 284.
[10] «Ленин о Троцком и троцкизме» Сборник, изд. «Новая Москва»., 1925 г. стр. 4. (Письмо Троцкого к Ольминскому)
[11] Троцкий , — «Новый курс», изд. «Красная новь» 1924 г., стр. 51
[12] Троцкий,—«1905» г., стр. 285,
[13] Троцкий,—«Итоги и перспективы», стр. 6.
[14] Ленинский сборник № 4, стр. 303.
[15] Ленин,—т. XIII, стр. 213.
[16] Там же, стр. 214.
[17] Ленин, т. XI, ч. И, стр. 307.
[18] Ленинский сборник № 5, стр. 440—441.
[19] Мартов,—«Отклики»,сборник, изд. 1907 г., стр. 22.
[20] Троцкий,—«1905 год», стр. 4.
[21] Мартов,— «Отклики», стр. 24.
[22] Троцкий,—«Итоги и перспективы», стр. 80.
[23] Троцкий,— «1905 год», стр. 5.
[24] Мартов, сборник «Отклики», стр. 23.
[25] Троцкий,— «Итоги и перспективы», стр. 283—284.
[26] Ленин, т. VI, стр. 312.
[27] Ленин, т. VI, стр. 313.
[28] Ленин, т. VI, стр. 366,
[29] Протоколы II с'езда, изд. «Прибой», стр. 220—221.
[30] Там же, стр. 226.
[31] Протоколы II с‘езда, стр. 220.
[32] Там же, стр. 230.
[33] Протоколы II с‘езда, стр. 231.
[34] Там же, стр. 232.
[35] Троцкий, — «В защиту партии (письмо к Аксельроду)», стр. 38.
[36] Там же, стр. 39
[37] Троцкий, — «В защиту партии», стр. 56—57.
[38] Там же.