Плачь | глава 136 (Новелла)
— На данный момент мы мало что можем сделать для пациента, майор, — сказал хирург с неловким выражением лица. Было тяжело изо дня в день повторять один и тот же ответ, в то время как его начальник становился всё холоднее и нетерпеливее.
— Почему? — Майор Герхардт ответил, как обычно.
— Как вы знаете, она беременна, поэтому мы не можем использовать лекарства, которые обычно применяем в подобных случаях. Если бы мы это сделали, ребёнок мог бы...
— Я спрашиваю о Лейле прямо сейчас, — сказал Матиас, прерывая его. Это было то, чего он не говорил прежде, и это изменило ход разговора.
Пока хирург размышлял, что ответить, Матиас поднялся со стула. Затем Кайл вошел в комнату и свирепо уставился на Матиаса, как только увидел его. Матиас, напротив, посмотрел на Кайла с полнейшим спокойствием.
Когда Кайла вызвали в комнату в первый раз, между ним и Матиасом завязалась жестокая драка. Когда Кайл увидел Лейлу, лежащую без сознания на кровати, он дико набросился на Матиаса.
Это была односторонняя схватка, в которой Кайл нападал, а Матиас только защищался. Кайл уже отбыл срок во временной тюрьме в подвале отеля, и на тот момент его не волновало, что его отдадут под военный трибунал и казнят за подобное нападение на своего начальника. По его мнению, если бы он смог убить этого дьявола, это стоило бы того.
Однако, как бы он ни кричал и ни размахивал кулаками, Матиас лишь спокойно отражал его удары, произнося простую фразу:
— Спаси Лейлу.
Кайл не мог в это поверить. Герцог бесконечно мучил Лейлу, сам подталкивая её к смерти, а теперь осмелился отдать такой приказ. И всё же у Кайла не хватило сил отказаться от приказа.
В конце концов, это была Лейла. Приказ или не приказ, он сделал бы всё, что в его силах, чтобы спасти жизнь Лейлы. Однако всё, что он до сих пор предпринимал, не сработало. Состояние Лейлы нисколько не улучшилось. Время от времени она на мгновение приходила в себя, узнавала Кайла и разговаривала с ним так, словно перенеслась в дни их детства, но на этом всё и заканчивалось.
— Я говорю не о ребёнке, я говорю о Лейле, доктор, — сказал Матиас, переводя взгляд с Кайла обратно на хирурга. — Я хочу, чтобы вы думали только о Лейле. Придумайте, как сделать так, чтобы Лейле стало лучше.
— Но, майор, мать и дитя неразделимы. Мы должны заботиться об их здоровье вместе, если хотим...
— Дайте ей лекарство, — твёрдо сказал Матиас. На лицах остальных присутствующих в комнате отразилось недоумение. Хирург не знал, что сказать.
— Дайте ей лекарство сейчас же, — повторил Матиас. — Сбейте температуру и приведите её в сознание.
Затем вмешался Кайл.
— Она уже на втором триместре беременности. Сильное лекарство может привести к выкидышу.
— И что? — ответил Матиас, слегка нахмурившись, когда посмотрел на Лейлу, которая была без сознания и с трудом дышала. — Сходи за лекарством, Эттман.
— Предлагаете убить ребёнка?
— Мне всё равно, что случится с ребёнком.
— Как вы можете говорить такое...
— Спаси Лейлу, — сказал Матиас тем же бессердечным тоном, каким говорил всё это время.
Он говорил от чистого сердца. Он знал, что, если ребёнок умрёт, у него больше не будет возможности заставить Лейлу остаться с ним. Его последняя надежда угаснет. Это соображение заставляло его колебаться до этого момента. Однако теперь, когда казалось вероятным, что она умрёт, если они ничего не предпримут, ему было всё равно, заставлять ли её оставаться с ним.
Он был готов мириться с адом жизни без неё, пока она была жива. С его точки зрения, больше думать было не о чём.
— Как вы можете так небрежно говорить, что хотите убить своего ребёнка? И даже не подумав о том, что почувствует Лейла?! — Сердито закричал Кайл, потеряв терпение.
Риетт, который сидел в углу, встал.
— Он прав, Матиас. Ты должен подумать о престолонаследии. Мы в самом разгаре войны. Если ребёнок, которого носит мисс Левеллин, твой, ты должен спасти его, — он смотрел на Матиаса с серьёзным выражением лица.
— Если по какой-то случайности ты погибнешь на поле боя, и если ребёнок окажется мальчиком, то он станет единственным наследником дома Герхардтов.
Риетт высказывал холодные, расчётливые соображения, типичные для аристократического общества.
Преемственность в линии наследования имела первостепенное значение для престижных аристократических семей, а дом Герхардтов считался самой престижной семьей во всей империи Берг.
— Думай рационально, — сказал Риетт более решительно. Матиас мельком взглянул на Кайла и Риетта, которые стояли у него на пути, а затем снова повернулся к хирургу.
Тяжелое молчание нарушил спокойный голос Матиаса:
— Идите за лекарством. Спасите Лейлу. — Казалось, это были единственные слова, которые Матиас мог произнести.
***
«Моя мечта сбылась!»
Каким бы невозможным это ни казалось, Лейла с радостью осознала, что мечта, которую она хранила в глубине своего сердца, стала реальностью.
Было начало лета, когда лес Арвиса приобретал самый красивый оттенок зелени.
Она энергично ехала на велосипеде к хижине. На ней была летняя школьная форма для девочек, голубое платье, и подол его развевался на том же ветру, от которого колыхался весь лес.
Её старый велосипед со скрипом остановился перед сараем на переднем дворе хижины. Она спрыгнула с него и поспешила в хижину. В мгновение ока она переоделась и снова вышла на улицу.
В своей широкополой соломенной шляпе и с огромной корзиной в руках она веселой походкой направилась вглубь леса. Вскоре должен был приехать Кайл, чтобы вместе позаниматься.
До его приезда она собиралась собрать как можно больше малины. Она хотела убедиться, что сможет приготовить достаточное количество малинового джема до конца лета, чтобы позволить себе купить пару очков.
Это было начало лета, когда ей исполнилось восемнадцать, и дни её были наполнены счастьем.
Собирая малину, она что-то напевала себе под нос. Время от времени она задумывалась о том, что приготовить на ужин.
«Я должна приготовить что-нибудь, что понравится дяде Биллу и Кайлу. Может, мне стоило попросить дядю Билла поймать цыпленка сегодня утром?»
Продолжая старательно собирать малину, она вскоре оказалась у реки. Лёгкий ветерок, напоенный речным ароматом, коснулся её покрытого капельками пота лба.
«Теперь каждый день будет таким,» — с восторгом подумала она. — «Теперь, когда моя мечта сбылась, я смогу жить этими днями вечно.»
Когда её сердце наполнилось радостью от этой счастливой мысли, она услышала детский плач. Странно. Поблизости не жили дети.
Каким бы невероятным это ни казалось, звук был слишком громким и отчётливым, чтобы она могла ослышаться.
Мгновение она колебалась, затем поставила тяжелую корзину на землю и направилась в ту сторону, откуда доносился звук. Вскоре она оказалась лицом к лицу с маленьким ребёнком, которого не узнала. Милой малышке было примерно столько же лет, сколько и тогда, когда мать бросила её, и она, рыдая, шла по берегу реки в одиночестве.
Лейла отступила назад, чувствуя себя сбитой с толку.
«Я не знаю, кто ты такая…»
Она покачала головой, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
«Мне нужно возвращаться в хижину. Дядя Билл скоро вернётся домой. Мне нужно приготовить ужин на нас троих. Но… кто этот ребёнок? Почему он плачет?»
Чувствуя, что сама вот-вот разрыдается, она отступила ещё на шаг. Тем временем рыдания ребёнка становились всё громче.
«Что мне делать?»
Она нервно прикусила губу. Плач ребёнка становился всё громче и громче, пока она не перестала что-либо слышать. Именно тогда она открыла глаза.
Её зрение, поначалу затуманенное лихорадкой, постепенно прояснялось, пока она не увидела пару голубых глаз, смотрящих на неё. Вскоре она узнала в этих глазах Матиаса, а затем поняла, что его большие, сильные руки держат её за подбородок, заставляя открыть рот. Мгновение спустя она почувствовала, как что-то холодное и гладкое коснулось её потрескавшихся губ. Это был пузырек с лекарством.
Оглушительный крик наполнил гостиничный номер.
Лейла кричала с такой яростью, что трудно было поверить, что всего мгновение назад она безжизненно лежала на кровати.
— Лейла! — Закричал Кайл, вырываясь, когда хирург и Риетт удерживали его.
Все в комнате выглядели очень расстроенными, за исключением Матиаса, который оставался на удивление спокойным, когда держал Лейлу и вливал лекарство ей в горло.
— Всё в порядке. Очень скоро всё наладится, — прошептал он, словно успокаивал ребёнка. Усмирив её отчаянное сопротивление, он снова поднёс бутылочку к её губам.
Однако затем она начала сопротивляться ещё яростнее, крича, как животное, которое ведут на бойню.
— Перестаньте! Уходите! Не делайте этого!
— Не упрямься, Лейла.
— Мой малыш! Моя семья! Как вы посмели убить часть моей семьи?!
Он нахмурил брови, наблюдая, как она кричит от гнева.
— Вы отпустите меня, или тогда тоже умрёте. — Вскоре эмоции исчезли с его лица, и он заставил её снова открыть рот.
Не зная, что ещё можно сделать, она кусала и царапала его руки и начала рыдать.
Однако он оставался невозмутимым.
— Спасите ребенка, — умоляла она, хватая его за палец.
Её рука была хрупкой, как сухая веточка, но она отчаянно цеплялась за него изо всех сил. Он легко мог бы продолжать, но её серьезность заставила его остановиться.
— Я с-солгала вам. Это наш ребёнок. Хорошо? — Слёзы не переставая лились по её раскрасневшемуся от жара лицу.
— Я знаю, — без колебаний ответил он.
Он с самого начала знал, что ребёнок от него, и ни на секунду в этом не сомневался. Однако это знание ни в малейшей степени не повлияло на его решение убить дитя, чтобы спасти Лейлу.
Она непонимающе уставилась на него. Решимость в его глазах не дрогнула.
— Но это... ваш ребёнок, — пробормотала она.
«Неужели он собирается убить собственного ребёнка? Как он может так поступить?
— Он действительно ваш. Он, наверное, будет похож на вас. Знаете, вы ему нравитесь. Вы нравитесь нашему малышу, — сказала она, всё больше отчаиваясь, поскольку он молчал.
Он ничего не мог понять. Он понятия не имел, почему она говорит то, что говорит. Даже если ребёнок был похож на него, даже если, как она с недоумением утверждала, он нравился ребёнку, всё это не имело значения.
Раньше он лелеял дитя, чтобы удержать Лейлу рядом с собой. Однако теперь ребёнок был для него не более чем существом, пытающимся отнять у него Лейлу. Он терпеть не мог такое существо, даже если это был его собственный отпрыск.
Он практически взобрался на Лейлу и снова поднёс бутылку к её губам.
— Нет! Остановитесь! Не убивайте ребёнка! Дайте мне умереть! Если ребёнок умрёт, я тоже хочу умереть! — кричала она, сопротивляясь изо всех сил. — Если мой малыш умрёт и я останусь совсем одна в этом мире, я не смогу продолжать жить. Так что... пожалуйста. — У неё не было сил даже закрыть глаза, но она цеплялась за него и умоляла от всего сердца.
Когда он посмотрел на неё, его лицо вытянулось.
«А как же я?» — он подумал. — На его лице появилось хмурое выражение. — «Я всё ещё буду рядом, и всё же она говорит, что будет совершенно одна. Неужели я для неё никто?»
Пока он продолжал смотреть на неё, бутылочка выскользнула у него из рук и разбилась, ударившись об пол. Он посмеялся и сказал:
— Если ты хочешь спасти ребенка, ты должна выжить. — Он медленно моргнул, а затем посмотрел прямо ей в глаза. — Если ты отдашь свою жизнь, чтобы спасти ребёнка, он тоже умрёт. Потому что я убью его.
Он схватил её за лицо. Она смотрела на него рассеянным взглядом, ничего не говоря.
— Послушай внимательно, Лейла. Тебе нужно жить. Если хочешь спасти своего ребёнка, тебе нужно жить. Понимаешь?
Его рука задрожала, когда он сильнее сжал её лицо. Она слабо кивнула несколько раз, прежде чем снова потерять сознание.
Он продолжал трясти её, пока Риетт, не в силах больше выносить эту кошмарную сцену, не бросился к нему и не вытащил его из комнаты.
Каждый, кто был свидетелем этого зрелища, понимал, что, если женщина умрёт, он убьёт своего собственного ребёнка.
*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*