«Ритмы жизни» Алексея Талвира
Книга не должна быть для меня экзаменом. Наоборот, я как читатель — ее экзаменатор. Можно открыть из любопытства, можно из любопытства же прочесть с десяток страниц, а потом… Вот это самое «потом» и есть испытание для книги. Если она снова легла на полку, то — что ж, не по пути. Если же осталась в руках, то дружба началась. Сегодня речь о книге из числа последних. Биографическая справка Алексей Талвир (Алексей Филиппович Башкиров) родился 21 марта 1909 года в семье крестьянина в с. Батырево Чувашской Республики. Окончил Батыревскую начальную, Первомайскую школу второй ступени, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова. Работал в Москве инструктором по печати отдела пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ. В годы Великой Отечественной войны был командиром взвода, политруком роты, военным корреспондентом газеты «Комсомольская правда». После войны работал в газете «Коммунизм ялавe», в Союзе писателей Чувашской АССР. В 1960 году переехал в Казань. Последние годы жизни провел в Чебоксарах. Литературную деятельность начал в 1929 году — в г. Москве вышел первый рассказ «Х?ллехи сив?ре» (В морозную зиму) отдельной книгой. Первым заметным в Чувашии произведением стала его повесть на русском языке «Люди из Батыр-яла» (1933). Наибольшую известность принесли повесть «П?ва ?ул? ?инче» (На Буинском тракте) и роман «Ник?с» (Фундамент). Основные издания: «В?р??ччен, в?р??ра, в?р?? хы???н» (До войны, на войне, после войны), «Й?лт?р й?р?» (Лыжня), «Ник?с» (Фундамент), «П?ва ?ул? ?инче» (На Буинском тракте), «Суйласа илнисем» (Избранное), «Харс?р ?ынсем» (Энтузиасты), «Вутлан зажигает огни», «Живая ветка» и др. Проблема национального характера, идеалы добра и нравственности, быт и нравы деревни, глубинные пласты формирования и становления рабочего класса в Чувашии — вот ведущие темы в творчестве писателя. Произведения Алексея Талвира переведены на русский, грузинский, татарский, удмуртский, болгарский и другие языки. Ударимся в частности и начнем для затравки с одного из эпизодов. В повести «На Буинском тракте» есть элемент, как сказали бы сегодня, триллера. Еще бы: восставший из могилы! Очень редкий случай в чувашской литературе. Ну вот прямо хватай и используй в качестве хода для первого национального фильма в духе хоррора! Однако первая мысль быстро отступает, вытесняясь другой: сменяются века и эпохи, а люди и их поведение остаются все те же. Хоть древние цивилизации Египта и Мезоамерики, хоть средневековая Европа, хоть дореволюционный Чувашский край. В глубинной психологии человека все как «прежде и встарь»: ради наживы готовы пойти на преступление и поднять руку на ближнего. А каков финал сцены: сели за общий стол, выпили и закусили! Этот случай — один из многих, которыми наполнена повседневность, ставшая основой для всех включенных в сборник повестей. Здесь тяготы будней и радости праздников перемешаны-перехлестнуты между собой с явным перевесом в пользу первых. Всему из бытования чувашской деревни есть место на страницах этой книги: и трагичному, и комичному, и серым будням. Расположенные в хронологической последовательности (не по дате написания, а по описываемым событиям), собранные под одной обложкой произведения словно продолжают друг друга. Пусть разные герои, другие населенные пункты, но неким пунктиром в повестях очерчивается эволюция общественно-политической жизни нашего края и константа межличностных отношений. Свержение царя прошло далеким отголоском, практически не отразившись на жизни чувашской деревни. Показательно, как жители больше обрадовались не новости о смене режима, а бегству земского и полицейского начальства… Мелькает эпизодом учитель, раздумывающий над реформой чувашского алфавита. Он убежден, что «буква «ф» совершенно чужда нашему алфавиту» и вообще «лучше всего ввести латинский алфавит»! И это не фантазия автора — идею перехода на латиницу обсуждали в первой половине 1920-х годов, были у нее активные подвижники среди молодой национальной интеллигенции. Своеобразным мостиком перебрасываются повести от событий предреволюционной и пореволюционной поры к дням более поздним, к 1950-м годам. И тут, как показывает автор, независимо от внешних декораций характер действий и поступков остается, не утрачивает своей первозданной сложности. Не суть: железнодорожная станция или заводской цех — везде новаторство может наткнуться на неприятие и безразличие. Последние имеют свое конкретное лицо, но дело не в фамилиях, а в принципе отношения одних к идеям других. И трио — «Ты будешь инженером», «Серебряная крупинка» и «Живая ветка» — может восприниматься как своеобразное противоядие от бездушия. В основе всех произведений сборника — уважение к человеку труда, к мастеровому человеку. Язык текста способствует легкости восприятия мыслей автора. Произведения представлены на русском, но перед нами — авторизованный перевод, то есть текст просмотрен Алексеем Талвиром и им согласован. Книгу (как, впрочем, и другие, вышедшие из-под пера Алексея Талвира) можно проглотить. «Проглотить» — в значении положительном: взяв в руки, не отрываться до последней страницы. Стилистика поддерживает ритмику движения, действий героев. Книги этого писателя нельзя назвать лексически богато насыщенными. Он не жонглирует теми или иными языковыми формами и словообразованиями, словно пробуя их на вкус. Нет и излишней перегруженности описательными деталями, которые при неумелом использовании лишь ломают впечатление. Здесь, напротив, лаконичные конструкты, где каждый из элементов, что называется, на своем месте. Это создает впечатление внешней непритязательности и ладности текста, гармоничной подобранности слов одного к другому. Эта видимая легкость на самом деле тоже одна из граней писательского мастерства. В каком-то смысле эту книгу можно назвать и этнографической энциклопедией. Яркая особенность сборника — большое количество культурологических деталей. Здесь характеристика и предметов одежды или поведения в обществе, и особенностей межличностных, межпоколенческих или гендерных взаимоотношений. Вот вы знали, что чувашская женщина никогда не садилась за стол с гостем? Или что детям при гостях положено было есть отдельно? Или что гостю перед завтраком обязаны поднести три ковша пива? Национальные традиции не только называются и отмечаются короткой характеристикой, но и объясняются: когда, что и как должно делаться. Где-то это идет как подстрочное, порой крайне лаконичное пояснение, где-то — в самом тексте. Чего стоит, например, эпизод с кашей, когда играющие мальчик и девочка поспорили, какое из блюд подают гостям первым, а какое — последним. Этот момент не только описывает детские забавы в чувашском дореволюционном селе, но и обрисовывает (с учетом последующего диалога двух матерей) условия выбора потенциальной невесты. Впрочем, как пророчество звучат слова одного из стариков — героев повести «Живая ветка»: «Умрем мы, и чуваши забудут…» Книга на основе бытописания подталкивает к размышлению над куда как более серьезными вопросами, чем повседневные мелочи. Последние служат трамплином для раздумий: на чьей стороне сила? всегда ли правда на стороне силы? какой выбор в той или иной ситуации сделать человеку и как остаться человеком? Прямого призыва пофилософствовать здесь нет, но поступки героев четко обозначают авторское видение справедливости и необходимого выбора. Это — из неосознаваемых с первого раза (да и со второго, и с третьего) граней моральной стороны входящих в сборник произведений. Вот всего лишь небольшая иллюстрация к высказанной оценке. Не утративший и поныне своего дидактического значения образец вложенной в уста одного из действующих лиц народной мудрости: «Кто сначала забегает вперед, тот приходит к концу последним». В общем, сборник «Живая ветка» Алексея Талвира из той категории, когда книгу нельзя воспринимать как некую марафонскую или спринтерскую дистанцию: пробежал — и забыл. Она из той серии, когда задумываешься над прочитанным, что-то из него принимаешь, а с чем-то хочется поспорить. Главное во всем этом — ты не остался равнодушным. Именно с таких книг, наверное, порой лучше начинать знакомство с историей родного народа, его обычаями и традициями. Потом искра интереса к истории у кого-то исчезнет, затмеваемая новыми произведениями других жанров. А кого и подтолкнет к выбору жизненного пути. Независимо от сделанного выбора какое-то знание о прошлом с вами останется, как и мудрые советы об организации жизни как таковой. Вопросы: 1. Кто такой Эсрель и зачем ему длинная нитка? 2. А вы знаете, что такое «деревенский счет» и в какой согласно этой «табели о рангах» иерархии находились 15-летняя девушка и 16-летний подросток? 3. В ответ на реплику одного из заводских инженеров «Жизнь — сложная штука. В ней, как в бою, надо уметь маневрировать» героиня повести «Серебряная крупинка» ответила: «Уметь маневрировать в бою — это необходимость», а «в жизни надо быть прямым и честным». Согласны ли вы с ней? Федор Козлов