Яркие. Выдающиеся. Первые
В Чувашском драматическом театре почтили память режиссера Георгия Парне и актера Бориса Алексеева. Удержать знамя первенства под силу далеко не многим. Тут надо быть человеком исключительных способностей и необозримых горизонтов, гигантом духа, своего рода сверхличностью, чей масштаб не поддается измерению и перерастает все мыслимые и немыслимые границы, стандарты и рубежи. Заслуженный артист Чувашской АССР Георгий Парне (Васильев) и народный артист СССР Борис Алексеев, о которых вспоминали в Чувашском академическом драматическом театре имени Константина Иванова в завершение творческого сезона, — и то, и другое, и третье. Георгий Парне (1901-1937) был первым чувашским режиссером, получившим профессиональное образование, да еще и не где-нибудь, а во ВГИКе (1932), куда его направили от киностудии «Чувашкино». Театральные работы молодого мастера «сыграли огромную роль в повышении сценической культуры и подтвердили, что в искусство пришел интересный, умный художник». Среди них «Мост» Евгения Романовича (1932) и «Айдар» Петра Осипова (1934), «Платон Кречет» Александра Корнейчука (1935) и «Свои люди — сочтемся» Александра Островского (1936). «Георгий Парне вел актеров к творческой самостоятельности, воспитывал в них наблюдательность, поощрял удачно найденные детали, приметы времени и места действия, — характеризовали режиссерский почерк маэстро. — Ему были свойственны педантичность, трезвость взглядов, рационализм». Однако самым новаторским словом постановщика можно назвать драму Федора Павлова «Ялта» (В деревне, 1932), где он позволил себе не только «сместить» временной промежуток и «разбавить» авторский текст собственными репликами, но и кардинально изменить финал. По сюжету Елюк, давшая слово выйти замуж за Степана, отказывается вернуться к Ванюку, которого считала погибшим на фронте, и тот в отчаянии застреливает ее. В переработанной версии развязки героиня без колебаний срывала с себя свадебное покрывало и бросалась в объятия воротившегося с войны супруга. Разумеется, без критики не обошлось. «Натурализм», «махровый формализм», «вульгарный социологизм»… Какие только обвинения не сыпались в адрес Георгия Парне и его команды! К счастью, время расставило свои приоритеты. «Спектакль знаменовал большое достижение режиссерского и актерского искусства, — писали о постановке спустя годы. — Театр, впервые выступив как инициатор критического освоения прошлого репертуара с точки зрения нового времени, обнаружил свою собственную творческую направленность». Борис Алексеев (1911-1973) вошел в историю как первый чувашский актер, сыгравший Владимира Ленина (это была пьеса Николая Погодина «Человек с ружьем», премьера которой состоялась в феврале 1947 года). Помимо сценических репетиций артист тщательно изучал труды политического деятеля и пытался не просто добиться внешнего сходства с ним, но и разобраться в его индивидуальности, характере, логике поведения. «Коридор в Смольном. Тихо, лишь дробный стук пишущей машинки, приглушенный голос человека, диктующего текст, да проходящий время от времени четкий строй солдат и матросов вносят атмосферу взыскательной деловой обстановки, — описывала одну из сцен спектакля театровед Фаина Романова. — Но вот из дальнего конца коридора прямо на зрителя идет он, Ленин. Идет быстро, чуть склонив в задумчивости голову. Все напоминает знакомый образ — коренастая фигура, стремительная походка, движения головы, рук… «Похож!» — как вздох, проходит по рядам шепот, и зал взрывается аплодисментами». Далее — еще одно показательное наблюдение, свидетельствующее о метком попадании в личность исторического персонажа: «В комнате полумрак. Лишь настольная лампа под зеленым абажуром освещает большой лоб и руки работающего Ленина. Вот он дал несколько распоряжений по телефону, прошелся по кабинету и остановился, в задумчивости устремил куда-то взгляд. Зритель чувствует живую мысль Ильича, его волю, мечту о великом будущем. Актер сумел посвятить зрителя в самое сокровенное — в душевный мир вождя… Текст этой картины в пьесе занимает меньше страницы, а в спектакле она становилась одной из главных. Сценические паузы у Бориса Алексеева были объемны и содержательны». Аналогично высокую оценку рецензентов получили его Бальзаминов и Счастливцев («Женитьба Бальзаминова» и «Лес» Александра Островского), Хлестаков («Ревизор» Николая Гоголя) и Яго («Отелло» Уильяма Шекспира), Аким («Власть тьмы» Льва Толстого) и Перчихин («Мещане» Максима Горького). Будучи яркими, самодостаточными художниками, Георгий Парне и Борис Алексеев нередко пересекались на подмостках. Одной из таких творческих встреч стала пьеса Иоакима Максимова-Кошкинского «Çĕр çĕкленет» (Земля вздымается, 1933), посвященная наиболее сложному и переломному моменту в отечественной истории — переходу от монархии к советской власти. Георгий Васильевич играл там коммуниста Эндри, вернувшегося в родную деревню из царской ссылки, а Борис Алексеевич — Молодого парня, вдохновленного переменами и свободолюбивыми идеями новой эры. «Устремленный в завтрашний день герой был готов на решение самых невероятных проблем, ибо впереди — вся жизнь, которую надо делать своими руками», — восхищались работой актера, отмечая то особое настроение, которое вносила в спектакль эта эпизодическая роль. Не менее заметная «точка пересечения» двух мастеров — комедия Владимира Киршона «Чудесный сплав» (1935), процесс постановки которой проходил «на одном дыхании, в приподнятой творческой атмосфере полного взаимопонимания». Георгий Парне выступил в качестве режиссера спектакля, а Борис Алексеев сыграл комсомольца Петю Горемыкина — молодого инженера-конструктора, так называемого «барабанщика эпохи», с энтузиазмом глядящего в светлое завтра и задающего тон сегодняшнему дню. «Это — песня о радости труда и жизни, песня о глубоком, жизнеутверждающем оптимизме, песня о смехе, бодром, здоровом и жизнерадостном», — провозглашала газета «Красная Чувашия» от 18 марта 1935 года, и громкие овации публики, в особенности молодежи, подтверждали успех.