Фейербах: о варпе с точки зрения антропологии
«Деление человека на тело и душу, на чувственное и нечувственное существо, есть только теоретическое разделение; на практике, в жизни мы его отрицаем. Если, например, духовное произведение возбуждает в нас уважение к его автору, то мы хотим личного знакомства с ним; мы считаем, что лишь тогда знаем его самого, когда видели и слышали его. Обнимая любимое существо, мы убеждены, что обнимаем не его орган или видимость, но само существо, убеждены, следовательно, что руки имеют трансцендентальное значение, хватают дальше в области практики, чем в области теории и абстракции, где мы отводим сущность, вещь в себе только религиозной вере или метафизическому понятию.
От женщины, которая отдает свое тело без души, то есть без склонности, или даже предлагает его за деньги, мы с презрением отворачиваемся и тем фактически объявляем дуализм тела и души ненормальным, отвратительным явлением: напротив, когда целомудренная женщина простирает свое чувство стыдливости даже на свой труп, даже в момент самоубийства прилагает величайшую заботливость, чтобы после смерти ее половые части не были видны нечестивым глазам, это служит нам разительным примером того, что чувство стыдливости отвергает как бесстыдное утверждение положение психологов: «я различаю себя от своего тела».
Не вопиющее ли противоречие — отрицать в теории то, что в жизни, на практике мы утверждаем? Провозглашать в теории простым явлением то, что на практике мы провозглашаем сущностью, разлагать на две разнородные сущности то, что в жизни для нас единое существо? Возможно ли, чтобы сущность принадлежала к совсем иному роду, чем явление? К лицу ли чувственное явление, чувственное существование нечувственному существу? Различие тела и души есть не что иное, как метафизическое различие существования и существа, перенесенное в психологию.
Тело есть существование человека; отнять тело — значит отнять существование; кто уже не чувственен, тот уже не существует. Можешь ли ты отделить существо от существования? Конечно, в мыслях можешь, но не в действительности. Уничтожение моего существования есть уничтожение меня самого, потому-то оно и болезненно. Боль, «ощущение» вообще есть не что иное, как громкий, очень понятный протест против различения и разделения тела и души, существования и существа, которое производит абстрактная мысль vox populi—vox dei (глас народа —глас божий), но populus (народ) в человеке есть именно ощущение».
(с) Против дуализма тела и души, плоти и духа
«Говорят, все люди верят в бога; только в представлениях, в понятиях, которые они себе об этом составляют, они отличаются Друг от друга. Но теисты выступают как весьма произвольные и предвзятые толкователи, они подставляют на место народной веры свою собственную веру и превращают теистического бога в предмет, почитаемый всем обществом, в предмет, в который веруют все люди, имея о нем, однако, различные представления; сколько наименований богов-столько и самих различных богов. Кто отнимает у греков их Зевса, у германцев их Одина, у славян их Свантовита, у евреев их Иегову, у христиан их Христа, тот вообще забирает у них бога. Вначале бог был не именем собственным, а именем нарицательным, не существом, а качеством, не субъектом или существительным, а предикатом или прилагательным: страшен, ужасен, могуч, велик, необыкновенен, чрезвычаен, славен, добр, благодетелен.
Существительное или субъект оставляет природа, прилагательное или предикат — поставляет человек, ибо предикат есть не что иное, как выражение человеческой фантазии или чувства, выражение, которым он обозначает тот предмет природы, который производит на его чувства, на его душу, на его фантазию именно самое мощное, самое страшное или самое благодетельное впечатление. Поэтому боги столь же различны, сколь различны впечатления, получаемые человеком от природы *. Однако различия этих впечатлений зависят опять-таки от различия людей. Коренящееся в существенной, характеристической определенности человека, прочное господствующее впечатление о природе есть бог человека. Поэтому кто у определенного человека отнимает определенность божества, тот отнимает у него не нечто, а все, отнимает не предикат, а самую сущность, ибо не божество как таковое, а определенность этого божества представляет собой подлинное божество человека».
(с) «Вопрос о бессмертии о точки зрения антропологии»
