Подуст

В 60-70-х годах прошлого столетия в нашем 21 НИИИ процветали общественные организации рыболовов и охотников. Все вступившие в общество получали удостоверения, платили небольшие взносы за пользование автотранспортом и кое-каким инвентарем. У рыболовов даже была база в пойме реки Оки на Осетровом озере в районе Белоомута. Я правда в этом обществе не состоял, но рыбу любил ловить на наших местных водоемах - Бельском озере, Москве-реке, речушках Кожурновке и Веленке. Заядлых бронницких рыбаков я всех знал и часто с ними встречался на рыбалке. Один мой хороший приятель электрик-дизелист Борис Федоров как-то приглашает меня на рыбалку в Белоомут. Поедем, говорит, поглядим на настоящую рыбу и красивые места. Я согласился, подробностей ловли рыбы на Осетровом озере не расспрашивал. Взял с собой три обычные бамбуковые трехколенные удочки и накопал навозных червей. Выезжали на ночь поздним вечером. За рулем новенького Урал-375 - водитель ас, личный шофер начальника Института Юрий Омельченко. В кабине - его тесть, наш начфин и старший машины майор Горбатов. В кузове человек 15 заядлых рыболовов. Среди них известные в Бронницах рыбаки: Иван Васильевич Филипов, главный пожарник Лямин, шофер-ветеран Салунов, пожарный инспектор Фиактистов, мой приятель Федоров и все остальные - увлеченные рыболовы. Они, как сурки, улеглись в кузове на свои рыбацкие плащи и сразу заснули: ехать часа три. Я то ли волновался, то ли от шума машины с непривычки заснуть не мог. Уже в Рязанской области на пароме переправились через Оку, а там и до озера недалеко. Прибыли на базу, нас встречал сторож. Кругом кромешная темнота. Рыбаки с фонариками стали разбирать каждый свою лодку у причала. Мне выделили наполовину залитую модой, пришлось долго ее отчерпывать. За это время они все куда-то уплыли в темноту. Задержался только пожарник Лямин. Когда он увидел мои снасти, удивился: А чего ты здесь на них хочешь поймать? Здесь ловится или на спиннинг, или на кружки с живцом. Можно, правда, поймать и на мормышку, а с обычными удочками только время терять. Он сжалился надо мной, дал задрипанную зимнюю удочку с какой-то экспериментальной самодельной мормышкой и уплыл, как все, в темноту. Яне мог понять, куда же мне-то плыть. Думаю: буду ждать рассвета, потом сориентируюсь. А пока решил насадить на мормышку червяка и опустил удочку в воду. Сразу почувствовал рывок: что-то попалось. Вытягиваю - на крючке сидит приличный ерш. Так я ловил, примерно, час. Не менее полусотни ершей выудил, но как рассвело, клев резко прекратился, стая, видно, от берега отошла. Вдали, в туманной дымке виднелась лодка. Поплыл я к ней. Кругом неописуемая красота. Справа крутой берег, покрытый вековым лесом. На громадных соснах и елях прыгают белки, запели птички. Левый берег пологий, вдали виднелось пастбище, а русло озера исчезло в тумане. Когда я приблизился к рыбаку, то увидел, что это Валентин Фиактистов. Он было начал ловить живца, а стал попадаться приличный окунь, и он задержался, пока был клев. Ловил он на мотыля, которого у меня не было. Я еле' выпросил у него щепотку и пару мормышек, правда дал, только ржавые. Мешать я ему не стал и отплыл к кустикам, ближе к берегу. У меня сразу стало клевать, и хоть окунь был небольшой, все равно захватил азарт: клевало хорошо, пока был мотыль. Поднялось солнце, стало припекать. Я решил раздеться, глянул в лодку, а там в недочерпанной воде плавало килограмм 10 мелкой рыбы. Я прикинул: на сегодня хватит и поплыл любоваться природой и искать наших «рыбогребов». На мели у противоположного берега что-то плескалось. Я причалил лодку, раскинул свои удочки. Сразу поклевка, но вытащить рыбину я не смог, она была не менее килограмма, а без подсачика такую с ходу не вытянешь, нужно вываживать, но кто ее знал, что такая клюнет. Вторая поклевка была следом. Тут я не спешил и потихоньку вытянул на пологий берег. Рыба была поменьше, но тоже крупная. Самое интересное, что я такой рыбы еще не встречал. Все, что водится в наших пресноводных водоемах, я знал наизусть. У меня и отец был рыбак, а дядя еще до войны возглавлял рыбацкий кооператив, но эта была для меня не известная рыба.

Похожа на карася, но белая как лещ или плотва, красные плавники, но не красноперка и не сазан. В общем - загадка. Я сумел поймать еще двух, а остальные оторвались вместе с крючками. Клев резко кончился. Поехал я искать наших заядлых рыбаков, показать добычу. Рыбаки гонялись за кружками по озеру. Рыбалка у них не клеилась. Когда я подплыл к двум лодкам, там оказались дядя Петька Сапунов и пожарник Лямин. Они гнались за перевернутым кружком, думая, что там должна сиДеть щука или судак. Лямин схватил кружок и резко подсек, дядя Петька раскрыл рот от азарта, но вместо щуки выскочил насаженный окунек-живец и угодил Сапунову в раскрытый рот. Тот начал на Лямина ругаться на чем свет стоит, Лямин и так в расстройстве, что щука ушла, а тут еще хохма. Я так на них смеялся, что потом целую неделю живот болел от смеха. В общем из всех рыбаков удачливым был Иван Филипов, поймавший двух хороших щук, и старший машины Горбатов, поймавший двухкилограммового судака. Омельченко с тестем уезжали на лесное озеро и там па спиннинг поймали пяток крупных окуней. Рыбы у оказалось больше всех меня. Когда собрались к трем часам на базе, я показал свою неизвестную рыбу. Сначала никто не мог определить, что это за чудо, но все-таки нашелся знаток, подполковник Томилин, и утвердительно заявил - это подуст. Когда незадачливые рыбаки увидели у меня в лодке рыбу, начали просить дать им понемногу для отчета перед женами, а то стыдно домой показываться. Я и собрал себе в мешок покрупней, а остальное разобрали нашарап. На обратном пути рыбаки попросили остановиться у магазина в Белоомуте. Купили самой дешевой водки, перцовки, подзаправились и дали песняка. Выделялся солистом дядя Петька Салунов. Он по ходу песни про бродягу с Байкала то вынимал изо рта вставную челюсть и держал ее на вытянутой руке перед собой, то вставлял ее па место. Я всю дорогу хохотал, что и не заметил, как приехали домой. Так я познал особенности рыбалки бронницких рыбаков.

А. Латрыгин. «Рассказы бронницкого старожила»