Светлана Анисимова: «Когда что-то любишь, соединяешься с этим душой»
Она не боится браться за новое, сложное и неизученное. На ее счету многочисленные пленэры, участие в выставках, прекрасные куклы и игрушки ручной работы. В 40 лет она не побоялась закончить музыкальную школу, а в 50 с красным дипломом - КГПУ им. В.П. Астафьева по специальности «преподаватель ИЗО младших классов». Сегодня Светлана Анисимова преподает в железногорской Детской художественной школе: у младших учащихся ведет лепку и ИЗО, у старших – ИЗО, ДПИ, лепку и историю искусств. Она по-настоящему любит и уважает детей и то, чем занимается.
– Светлана Викторовна, когда вы решили, что будете художником?
– Моя мама училась на архитектора, и у нас было много литературы по искусству. В детстве я особенно любила рассматривать книги о художниках. Однажды меня потряс облик прекрасной дамы с обложки, это был портрет Александры Струйкой кисти Федора Рокотова. Я была поражена ее необыкновенно живым взглядом, и мне захотелось научиться рисовать так же. К восьми годам я определилась, что хочу быть художником. В тринадцать лет поступила в художественную школу в класс к Сергею Семеновичу Карбушеву. Потом было Красноярское художественное училище имени Сурикова и работа художником в Парке культуры и отдыха имени Кирова.
– Как из художника–оформителя вы превратились в преподавателя?
– Проработав несколько лет в парке, я захотела чего-то другого. Работа физически тяжелая, условия сложные, цели однообразные. Мне не очень подходит график с 8 до 17, я больше рада движению, смене деятельности, возможности учиться. Хотелось найти место, где уютно, тепло и много человеческого общения. В художественной школе предложили вести уроки у малышей. Поначалу мне было сложно. А потом втянулась и поняла, что именно это я и умею. Пришло осознание, кого и как учить, что дети могут, а чего нет. И, конечно, они тоже меня многому учили. Нужно только прислушиваться к своим ученикам.
– В чем отличие художника-преподавателя от свободного художника?
– Художник своему делу посвящает большую часть времени. Но прокормиться своими работами реально только в крупных городах, где у людей больше финансовых возможностей и желания вкладываться в искусство. У преподавателя художественной школы ставка – восемнадцать часов в неделю. Все остальное время ты можешь посвящать саморазвитию, подготовке к урокам, самореализации. Другое дело, что за эти восемнадцать часов много не заработаешь. Поэтому люди берут полторы-две ставки, и времени на творчество уже не остается. Получается, что рисовать можешь только во время отпуска или в праздники. И кто больше художник, нежели учитель, тот живет постоянно в раздрае между двумя стезями. Есть преподаватели, которые удачно их совмещают. Такие люди очень многому могут научить. Но если ты отучился когда-то и ничего не делаешь, а только преподаешь, то все забывается. Рисунок делается слабым, теряется техника, исчезает чувство цвета. Научить может только тот, кто сам что-то может. И чем больше ты умеешь, тем больше можешь дать ученикам.
– А вы больше художник или преподаватель?
– Я бы не сказала, что я художник. Художник – это тот, кто не может жить без рисования, а я могу. Мне нравится выходить в разные области искусства. Я пишу этюды, участвую в выставках, люблю делать кукол из разных материалов, создаю учебные презентации к урокам истории изобразительного искусства и учу детей. Но если бы была возможность не зарабатывать на жизнь, то выбрала бы живопись. В живописи можешь делать маленькие открытия в каждой своей картине. Мне кажется, что я умею совмещать: летом рисую, а зимой работаю… Можно сказать, что я художник-педагог. Но мне точно есть куда расти. Как педагогу, мне хочется, чтобы все дети были успешные. Младших стараешься мягко направить. Старшим – показать их индивидуальность, собственную изюминку. И пытаешься это делать деликатно. Потому что кто-то твои наставления воспринимает нормально, как совет, а кто-то не воспринимает совсем. Включается «я художник, я так вижу».
– А как с этим бороться, и нужно ли?
– Дать время. В такие моменты я разговариваю с ребенком. Спрашиваю, зачем пришел сюда учиться, что любит рисовать и какими материалами. Когда интересуешься, он начинает рассказывать и раскрываться. У него сразу такое облегчение наступает, что его воспринимают как личность, интересуются им, а не просто критикуют. Ребенок начинает прислушиваться. Смысл обучения в том, чтобы не только развивать природные задатки ученика, но и научить его грамотно выражать свои идеи, используя различные живописные и графические техники и материалы. Идеально с маленькими рисовать, они очень восприимчивые, послушные, им можно давать полную свободу. А старших нужно прощупывать, чтобы понять, как именно можно подтолкнуть к чему-то. У них уже свои идеи, взгляды, свое «хочу – не хочу», «могу – не могу». Важно сохранить его мир, но и предложить какие-то варианты нового при этом.
– А кому можно и нужно приходить в художественную школу?
– Я бы хотела, чтобы приходили все, кто хочет учиться. А всех, кто не хочет, чтобы не заставляли, пусть найдут себе другое занятие по душе. Самое главное, что должны сделать родители, – это дать своему ребенку возможность попробовать все, что ему хочется. Не говорить, что можно, а что нельзя. Не указывать, где у него есть талант, а где способностей нет. Дети не зря куда-то просятся, у них есть чутье, что им может пригодиться потом. У ребенка должен быть шанс «наесться» всего в детстве, чтобы во взрослой жизни спокойно заниматься любимым делом, а не закрывать свои детские мечты.
– Ваши ученики для вас…
– Обычно говорю, что это мои дети. Я несу за них полную ответственность. И психологическую, и физическую. Знаю, что им должно быть хорошо и комфортно в классе. Если они пришли холодные, голодные, грустные, то это надо как-то нейтрализовать. Конечно, учащиеся приходят в первую очередь рисовать, но они же не роботы. Так или иначе чувствуешь, какое состояние у каждого. Они, по сути, коллеги, близкие, родные. И я восхищаюсь многими, когда вижу, какие они упорные и старательные, хваткие, могут держать свою идею в голове и последовательно воплощать ее на плоскости листа. Я отношусь к ним, как к людям, близким мне по духу.
– Насколько сегодня, в мире смартфонов и искусственного интеллекта, сохраняется потребность в умении рисовать?
– Рисование тоже трансформируется. Есть компьютерная графика, цифровые вещи какие-то. Многие художники увлекаются новыми технологиями, новыми средствами рисования именно в гаджетах. И начинают рисовать больше там, чем здесь. В любом случае от этого не уйти никуда, и нужно как-то этому соответствовать. Если мы возьмем природу, человека, живое слово – они всегда будут важны. Мы радуемся живым цветам больше, чем искусственным в горшках. Человек всегда будет ценить то, что создано ручным трудом, как уникальную вещь, редкость. Потребность в творчестве дана нам от бога, и реализовать ее мы можем разными способами. Рисование – лишь один из них.
– Чем жизнь художника отличается от жизни обычного человека?
–Во-первых, ты можешь путешествовать. Художественная школа дает возможность вывозить учеников на пленэры – например, в Суздаль, во Владимир, на Байкал или в Петербург на экскурсии, в музеи. В таких поездках всегда получаешь яркие впечатления, испытываешь сильные чувства и эмоции. На бумаге свое состояние можно «законсервировать». И, возможно, тот, кто увидит твою картину, сможет пережить те же эмоции, что и ты в тот момент. И ему будет красиво, приятно и радостно. Во-вторых, если ты видишь мир глазами художника, то воспринимаешь его по-другому. Окружающая реальность выглядит как мозаика из цветовых пятен. Можно знакомого человека не узнать, потому что уже разложил его на составляющие цвета и их оттенки. Когда смотришь на прекрасное глазами художника, внутри тебя происходит нечто вроде вспышки или выстрела, озарения. И порой сложно сойти с места, хочется это мгновенье ухватить. Жизнь художника в этом, так я думаю. Мне близка позиция импрессионистов, которые писали свои картины на пленэре, а не в студии, вдохновляясь мгновениями жизни, яркими мимолетными впечатлениями от восхода солнца, порыва ветра, проливного дождя. Обычный человек живет в реальности, а художник часто – в создаваемой им реальности.
– Может ли взрослый человек стать художником?
– Вспомните Ван Гога, например, который выбрал стезю художника к 27 годам. Или Гогена, который долгое время работал биржевым маклером и не собирался посвящать свою жизнь живописи лет до 35. Вспомните таможенника Руссо. Все они начали рисовать довольно поздно и не имели классического образования, но смогли сказать свое веское слово в искусстве и способствовали появлению новых течений в живописи. У человека должно быть горячее желание и возможность содержать себя, посвящая все время обучению и рисованию. Главное – решить, зачем вам это нужно. Ты можешь быть хорошим ремесленником, пройдя все этапы обучения, но при этом художником можешь не стать. Художник – это тот, кто открыл что-то новое, смог потрясти своего зрителя, оставить след в истории.
Ольга КУЗЬМИНА