«Путь в архив истории»: преступления большевиков против Церкви 1917-1921 годов

«Он получил несколько ударов по лицу. С гиканьем и улюлюканьем разъярённая толпа повела его к царскосельскому аэродрому. Несколько винтовок было поднято на безоружного пастыря. Выстрел, другой — взмахнув руками, священник упал ничком на землю, кровь залила его рясу. Смерть не была мгновенной. Его таскали за волосы, и кто-то предлагал кому-то прикончить как собаку».

Так начнётся одно из самых страшных преступлений большевиков — преступление против Русской православной церкви, положившее начало кровавому террору не только против православной веры, но и против всего русского народа. Иоанн Кочуров, тот самый «пастырь», которого предлагали «прикончить как собаку», станет первым мучеником этого террора. 31 октября 1917 года в Царском селе его схватит Красная армия, подозревая в пособничестве казакам, которые незадолго до этого обороняли село от натиска большевиков, а затем по приказу комиссара Дыбенко его приговорят к расстрелу.

Иван (Иоанн) Александрович Кочуров. Почитается как первый по времени новомученик российский. Прославлен в лике святых Архиерейским собором Русской православной церкви в 1994 году как Иоанн Царскосельский.
Иван (Иоанн) Александрович Кочуров. Почитается как первый по времени новомученик российский. Прославлен в лике святых Архиерейским собором Русской православной церкви в 1994 году как Иоанн Царскосельский.

Агрессивное отношение большевиков к православию логично вытекало из их «учения», несовместимое с религией в принципе, сердцевиной которого был марксизм-ленинизм. Отношение же Ленина к религии общеизвестно, однако, стоит на нём остановиться отдельно.

Из письма Ленина к Горькому:

«Богооискательство отличается от богостроительства или богосозидательства или боготворчества и т. п. ничуть не больше, чем желтый черт отличается от черта синего. Говорить о богоискательстве не для того, чтобы высказаться против всяких чертей и богов, против всякого идейного труположства (всякий боженька есть труположство – будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, все равно),- а для предпочтения синего черта желтому, это во сто раз хуже, чем не говорить совсем»

Обозначив Церковь как фундамент дореволюционного режима, Ленин в своих работах, пытался доказать, что Церковь является главной защитницей «буржуазии». После революции, в первую очередь, именно ленинский взгляд послужит вдохновением для гонений на духовенство, на чью долю, в последующие годы, выпадут тяжкие испытания, репрессии и обвинения в «контрреволюции». Не только духовенству, но и рядовым верующим в России предстоит пройти тяжёлые мучения.

Автор Д. Моор. 1920 год.
Автор Д. Моор. 1920 год.

И мучения эти не заставят себя долго ждать. Репрессии против Церкви развернулись в считанные дни после прихода к власти большевиков. Декрет «О земле», принятый в ночь на 27 октября 1917 года, передавал всё имущество Церкви в распоряжение Земельных комитетов и в распоряжение Советов крестьянских депутатов впредь до Учредительного собрания, что означало фактически конфискацию.

Так с ноября по февраль был принят целый ряд антицерковных декретов. Декрет от 18 декабря 1917 года «О гражданском браке», отнимал у Церкви право регистрации актов гражданского состояния. В этом же месяце вышел декрет «О духовных школах», передававший все духовные учебные заведения в распоряжение Наркомата, что привело к закрытию духовных школ по всей стране, а впоследствии к открытию нелегальных духовных учебных заведений, что являлось уголовно наказуемым преступлением в глазах большевиков и каралось реальными сроками. Следующий декрет, вышедший в январе 1918 года, упразднял военное духовенство, а всё имущество, находившиеся в ведомстве протопресвитера армии и флота, было реквизировано большевиками.

Апофеозом антицерковной политики станет декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», редактировавшийся лично Лениным, и вышедший 2 февраля 1918 года. Так ранее в июле 1917 года Временное правительство приняло «Закон о свободе совести», чем поставило вопрос о факультативном преподавании Закона Божия в школах (в ведение Министерства народного просвещения было передано более 37 тысяч церковно-приходских, второклассных и церковно-учительских школ, одно имущество которых оценивалась в 170 миллионов рублей). Участники проходившего в то время Поместного Собора, резко высказались против этого. Но в отличие от закона принятого Временным правительством, декрет большевиков, в первую очередь, устанавливал, что Церковь лишалась права владеть какой-либо собственностью, а также этот декрет запрещал иметь Церкви статус юридического лица, что подразумевало теперь преподавание и обучение религии только в частном порядке.

Этот декрет не только ограничивал Церковь в выше упомянутых правах, но и поставил существование Церкви, как единой организации, под угрозу. Большевики разрешат функционировать только приходам, являвшимся для них «местными религиозными организациями», что касается высшего духовенства — с этого момента оно вне закона. Поместный собор занял жесткую позицию по отношению к подобной антицерковной политике, назвав её «злостным покушением на православную Церковь» и «актом открытого против неё гонения».

Пётр Иванович Скипетров. Прославлен в лике святых Русской православной церкви в 2001 году.
Пётр Иванович Скипетров. Прославлен в лике святых Русской православной церкви в 2001 году.

Буквально за день до принятия этого декрета, произошло трагическое событие, о котором нельзя не сказать. 1 февраля вышло распоряжение о конфискации помещений Александро-Невской лавры, что вызвало огромное недовольство среди верующих. Пётр Скипетров, протоиерей Александро-Невской лавры, узнав о волнениях, поспешил в храм. Наткнувшись там на красноармейцев, отец Пётр попытался утихомирить незваных гостей, угрожавших оружием прихожанам храма, однако вместо того, чтобы внять голосу разума, один из красноармейцев совершил выстрел, серьезно ранив священника. Экстренная медицинская помощь привела раненого на краткий момент в сознание. Его перенесли на руках в лазарет, однако вечером 1 февраля он скончался.

В официальной прессе началось огульное охаивание как прошлого, так и настоящего Русской православной церкви. Обстановка в стране складывалась крайне неблагоприятно для верующих. Так в феврале 1918 года в Туле был расстрелян крестный ход мирян, протестовавших, таким образом, против декрета «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Большевики, предвидя эти протесты верующих против антирелигиозных декретов, ввели в городе военное положение. Однако, несмотря на это, духовенство все же решило провести церковный ход, при поддержке эсеров и городской думы. Вот что об этом пишут «Церковные ведомости», основываясь на показаниях очевидцев:

«Ужасные вести пришли из Тулы и Харькова. По телеграфному сообщению «Вечернего Часа» (тпр. 5 феврл.) в Туле 2-го февраля был назначен крестный ход. С утра к Кремлю начали стекаться многотысячные толпы народа.
После богослужения в соборе, молившиеся вышли из Кремля, намереваясь пройти к Киевской улице (на сегодняшний день проспект Ленина). Первой вышла процессия с хоругвями. На руках несли всеми чтимую икону Казанской Богоматери. Раздался залп в воздух. Процессия двигалась. Залпы продолжались. Затрещали пулемёты.
Впереди шёл старик-рабочий с крестом в руках. Его остановили, скрестили оружие и направили на него револьвер. Старик крестом выбил револьвер и пошёл дальше. За ним двинулась 20-тысячная толпа.
Раздались новые залпы. Улица обагрилась кровью. Упали первые убитые и раненые. В этот момент из Кремля выступило облаченное в ризы духовенство во главе с епископом Корнилием. Раздался новый залп. Епископ Корнилий упал раненый. Священники бросились назад, снимая на ходу облачения. Толпа в панике побежала по улице.
Убитых насчитывается 13, раненых много. В числе убитых – 2 рабочих оружейного завода»,
Церковные ведомости, № 5, 7 февраля 1918 г.

10 июля 1918 года на V Всероссийским съезде Советов была принята Конституция. Даже несмотря на то, что один из ее пунктов постановлял «свободу культа», Конституция 1918 года, также лишала гражданских прав некоторые категории советского населения, в том числе и духовенство. Эти граждане, известные как «лишенцы», вынуждены были терпеть ограничения не только в избирательных правах, но и отсутствие пенсий и пособий, а также они не были включены в систему снабжения продуктовыми и потребительскими товарами (продуктовыми карточками), что в условиях повсеместного голода было особенно губительно.

Враги, которых нужно держать подальше от Cоветов (плакат художника Д. С. Мора (Орлова) «Кто против советов», 1919 год)
Враги, которых нужно держать подальше от Cоветов (плакат художника Д. С. Мора (Орлова) «Кто против советов», 1919 год)

«Лишенцам» запрещалось занимать какие-либо государственные места в органах, получать высшее и техническое образование, вступать в жилтоварищества. И хотя Конституция СССР 1936 года формально снимала ограничения, даровав всем гражданам равные права, в личных анкетах сохранился пункт «были ли вы когда-либо лишены избирательных прав», что давало повод для дальнейшей дискриминационной политики в последующие годы.

Очень важно отдельно упомянуть про Поместный собор, о котором говорилось выше. Безусловно, что столь необходимое для Церкви мероприятие, было вынуждено считаться с условиями острой политической борьбы и волнениями в стране, в период Временного правительства, а затем и Советской власти. Так еще при Временном правительстве, было получено разрешение на созыв Всероссийского Поместного Собора, который открылся в Успенском соборе Московского Кремля 15 августа 1917 года. Острая надобность Собора была ярко продиктована необходимостью реформ в Церкви в условиях революции, когда с отречением Николая II Церковь фактически лишилась главы, а также прениями внутри самой Церкви по поводу её будущего, обозначенного повесткой в Предсоборном Присутствие, проведенном в 1906 году. Уже на следующий день в храме Христа Спасителя состоялось первое заседание Собора, чьим председателем был избран митрополит Тихон.

Для Церкви это было то самое время, позволявшее воскресить выборный порядок замещения духовно-административных должностей. Пока на тот момент в Москве только разворачивалась борьба большевиков с властью, 28 октября, по старому стилю, 1917 года, Собор принял решение о восстановлении патриаршества. Восстанавливая принцип соборности, Поместный Собор проделал огромную организационную работу – отныне наряду с патриархом соборяне должны были избирать Высшее церковное управление и Священный синод. 5 ноября 1917 года патриархом был выбран митрополит Московский Тихон (Белавин). Таким образом произошло возвращение патриаршества в Русскую православную церковь.

Собор 1917 года. Президиум. В центре – Святитель Тихон (Белавин).
Собор 1917 года. Президиум. В центре – Святитель Тихон (Белавин).

Стоит ли говорить, что это назначение встретило огромное воодушевление в рядах духовенства и обычных верующих. Вот как описал первые мгновения историк-христианин Дмитрий Бычков после избрания Тихона:

Словно электрическая искра пробежала по молящимся... Раздался возглас митрополита «Аксиос!», который потонул в единодушном «Аксиос!.. Аксиос!..» духовенства и народа. Хор вместе с молящимися запел «Тебе Бога хвалим»... Ликование охватило всех. У многих на глазах были слезы. Чувствовалось, что избрание патриарха – для всех радость обретения в дни русской смуты заступника, предстателя и молитвенника за русский народ... Всем хотелось верить, что с патриархом раздоры как-то изживутся...

Очень скоро стало ясно, что раздоры эти никуда не денутся, а углубятся и с подачи большевиков превратятся в раскол, а многие участники того Собора станут новомучениками, например, как митрополит Петроградский Вениамин и архиепископ Тамбовский Кирилл.

Неумолимая нацеленность большевиков на ликвидацию Церкви будет проявляться в их словах и символических жестах. Восьмой отдел Наркомюста, разрабатывавший декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», получил название «ликвидационного», что очень ярко подчеркивало отношение большевиков к Церкви и намекало на уготованную ей участь. Этот «ликвидационный» отдел явился предтечей антирелигиозной комиссии при Политбюро и просуществовал до 1922 года. В программе ВКП(б), принятой на съезде в марте 1919 года, без каких-либо эвфемизмов было сказано о «полном отмирании религиозных предрассудков». Чтобы никаких вопросов больше не оставалось, начальник этого отдела, Красиков, разъяснил очень ясно и понятно: «Мы, коммунисты, своей программой и всей своей политикой, выражающейся в советском законодательстве, намечаем единственный, в конечном счёте, путь, как религии, так и всем её агентам – это путь в архив истории».

Как мы уже отмечали выше, священников рассматривали как пособников «буржуазии», от чего отношение к ним было соответствующее. Во время гражданской смуты, изобиловали случаи, когда большевики занимавшие какой-нибудь населённый пункт, расстреливали местных священнослужителей без разбора, как «классового врага».

Арестованные священники, Одесса, 1920 год.
Арестованные священники, Одесса, 1920 год.

Только за 1918-1919 годы были убиты: митрополит Киевский Владимир (Убит 25 января 1918 года), архиепископы Пермский Андроник (закопан заживо в ночь на 20 июня 1918 года), Воронежский Тихон (был повешен на Цар­ских вра­тах Бла­го­ве­щен­ско­го со­бо­ра 9 января 1920 года), Омский Сильвестр (замучен до смерти, погиб 13 февраля 1920 года), Астраханский Митрофан (расстрелян 6 июля 1919 года), епископы Балахнинский Лаврентий (расстрелян 6 ноября 1918 года, отказавшись отречься от сана в обмен на жизнь), Ревельский Платон (зверски убит 14 января 1919 года), Вяземский Макарий (расстрелян 4 сентября 1918 года), Кирилловский Варсонофий (расстрелян 15 сентября 1918 года), Енотаевский Леонтий (расстрелян 6 июля 1919 года), Тобольский Гермоген (утоплен 29 июня 1918 года), Соликамский Феофан (утоплен 24 декабря 1918 года), Черниговский Василий (утоплен 27 августа 1918 года), Селенгинский Ефрем (расстрелян 5 сентября 1918 года) и др. Епископ Амвросий был убит 27 июля 1918 года по особому указанию Троцкого, нагрянувшего в Свияжск со своим штабом.

Алексий Андреевич Ставровский. Причислен к лику святых Русской православной церкви в 2001 году.
Алексий Андреевич Ставровский. Причислен к лику святых Русской православной церкви в 2001 году.

Известен героический поступок петроградского протоиерея Алексия Ставровского, арестованного в августе 1918 года и заключённого в Кронштадтскую тюрьму в качестве одного из заложников. Большевики, мстя за убийство Председателя Петроградского ЧК Урицкого, выстроили заложников на плацу и объявили, что «каждый десятый будет расстрелян в возмездие за Моисея Соломоновича Урицкого, а остальных отпустят». Рядом с протоиереем Алексием Ставровским стоял совсем молодой священник, на которого выпал жребий, и отец Алексий предложил ему: «Я уже стар, мне недолго осталось жить..., иди себе с Богом, а я стану на твое место». После расстрела тело мученика было брошено в воды Финского залива.

Список расстрелянных священников можно продолжать очень долго. Но если некоторые убийства, являвшиеся жестокими и омерзительными, всё же можно было объяснить реальным сотрудничеством с Белой армией, то убийство настоятеля кладбищенской церкви Корабельной стороны отца Афанасия Чефранова, казнённого большевиками 20 декабря 1917 года, лишь только за причащение Святыми Дарами и за исповедание приговоренного к смерти человека, понять невозможно. Невозможно понять убийство отца Иоанна Углянского в 1918 году, которому издевательски вменялось подозрение в «контрреволюции», только за зеленую ленточку на лампаде, вместо красной. Забитого насмерть 20 апреля 1918 года в своем доме 87-летнего старца Борисо-Глебской церкви протоиерея Алексея Васильевича Андроникова, убитого 27 июня 1918 года священника Александра Сидорова, чьи убийцы, пуская ему пулю в рот, кричали «и мы тебя приобщим», убийство Пасхальной ночью 1918 года в станице Незамаевской (Неломаевская) иерея Иоанна Пригоровского, закопанного живьём в навозной яме, с выколотыми глазами, отрезанным языком и ушами.

Можно продолжать и продолжать этот список жестокого бесчеловечного насилия, которое объяснить просто «классовым подходом» невозможно. Такая ненависть к вере православной объясняется лишь только ненавистью по факту самого её существования. Жестокие убийства под мнимым предлогом, грабежи, изнасилования монахинь и жён священников, станут своего рода визитной карточкой представителей новоиспечённой власти.

Красноармейцы переоборудуют церковь под клуб в Петрограде. 1918 год.
Красноармейцы переоборудуют церковь под клуб в Петрограде. 1918 год.

Сколько жизней унёс этот террор против верующих людей? Н. Е. Емельянов в своей статье «Оценка статистики гонений на Русскую Православную Церковь», источником которой являлась база данных Православного Свято-Тихоновского Богословского Института, резюмировал цифру приблизительно в 10 000 человек за 1918-1919 годы и около 2000 за 1921-1923 годы. Что касается репрессий против высшего духовенства, то в 1918-1922 годах было казнено более 20 архиереев. В 1918-1920 годах в административном порядке было закрыто 673 монастыря из 1025 дореволюционных обителей.

Размах преступлений принял такой характер, что святой патриарх Тихон 19 января 1918 года, по старому стилю, направил всем верующим Послание о неслыханном гонении, обрушившимся на Русскую православную церковь:

«…Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые распри. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей – загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной. Властию, данной нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только носите вы еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной. Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение – «изгоните злого от вас самих»

Анафематствовал ли патриарх большевиков или нет, историки до сих пор не могут прийти к единому выводу по этому вопросу, из-за расплывчатых формулировок. Но как бы то ни было, это Послание безусловно является историческим, давая раз и навсегда церковную оценку гонениям, которые равны по силе гонениям раннехристианского времени, на Русскую православную церковь, а с нею и на весь русский народ.

Скоро верующих ждало новое тяжёлое испытание. Кощунственное и ужасное по своему размаху преступление, развернётся в период с 1918 года до конца 20-х годов, в виде громкой компании по изъятию и ликвидации святых мощей, на протяжении десятков и сотен лет хранившихся в православных храмах и монастырях. Эта компания главным образом была направлена на дискредитацию Церкви в глазах верующих. Большевики надеялись подорвать доверие к священникам путем «разоблачения» чудес. В ходе операции составлялись протоколы. Если в результате вскрытия обнаруживалось, что мощи не сохранились в целостном виде, это обстоятельство использовалось для атеистической пропаганды и выставлялась как сознательный обман со стороны Церкви.

Нередко Церковь во время вскрытия мощей разграблялась. Разоблачение «мошеннических проделок церковников с мощами», по замыслу П. А. Красикова, являвшегося тогда одним из главных инициаторов антицерковной компании среди советской номенклатуры и одним из главных организаторов кампании по вскрытию мощей, должно было привести к подрыву материального положения Церкви.

Первое вскрытие прошло в октябре 1918 года Александро-Свирском монастыре. Отряды большевиков под командованием Августа Вагнера вторглись в монастырь. Пытавшиеся помешать вскрытию монахи были арестованы. Хранившиеся в монастыре мощи преподобного Александра Свирского были вскрыты, а затем изъяты. Вагнер, увидев тело святого, в своем отчете назвал мощи «восковой куклой». 5 ноября 1918 года, все задержанные монахи из монастыря были расстелены во дворе Олонецкой тюрьмы. В ходе вскрытия были вывезены из церквей и монастырей шестьдесят три раки со святыми мощами.

Осквернение мощей и разграбление святыни вызвало сильнейший резонанс по всей России. Стоит заметить, что почти сразу после святотатства, с товарищем Вагнером случилась пренеприятнейшая история. Сверху потребовали разъяснения этого инцидента. Вагнер ответил, что считает все свои действия и распоряжения «верными в смысле беспощадной борьбы с врагами коммунистических идей и социалистической мысли». В ходе переписки выяснилось, что Август Вагнер, мнивший себя пламенным коммунистом, забрал из монастыря сорок пудов серебряных изделий, а в Москву сдал только девять. Остальное серебро было якобы передано им «в комитет бедноты Александро-Свирской слободы для распространения между нуждающимися». В Кремле на это не клюнули. Было начато специальное расследование, со всеми вытекающими для Вагнера печальными последствиями.

16 февраля 1919 года коллегия НКЮ решила организовать вскрытие мощей по всей стране: «вскрытие мощей на местах нужно приветствовать «...» Разрешение от центра на вскрытие не требуется». Таким образом, в нём указывалось, что инициатива по вскрытию мощей отныне переходит в руки местным властям. Согласно постановлению, само вскрытие должно было производиться особой комиссией в присутствии священнослужителей, а также ВЧК и медицинских экспертов. После оформления протокола вскрытия, подписанного духовенством и медицинскими экспертами, к осмотру мощей рекомендовалось привлекать «самые широкие массы».

Неизвестный автор (Стихи Д. Бедного).
Неизвестный автор (Стихи Д. Бедного).

Уже сначала 1919 года компания по вскрытию мощей начала происходить повсеместно. 28 января 1919 года состоялось вскрытие мощей святого Тихона Задонского, 3 февраля - святого Митрофана Воронежского. В феврале 1919 года состоялось сразу 25 публичных вскрытий мощей, происходивших в основном в храмах Владимирской и Тверской губерний: святого благоверного князя Владимирского Георгия (Юрия) Всеволодовича, святого благоверного князя Глеба Андреевича, святого благоверного князя Владимиро-Суздальского Андрея Юрьевича Боголюбского, святого благоверного князя Муромского Петра (Давида) и святой благоверной княгини Муромской Февронии, преподобного Нила Столобенского и преподобного Макария Калязинского и др. А в апреле 1919 года вскрытию подверглись 11 гробниц святых в Новгороде и Ярославле.

Вскрытия сопровождались глумлением над святынями и грабежами. Красноармейцы особенно с большим усердием старались подчеркнуть свое оскорбительное отношение к мощам святых, чуть ли не каждое вскрытие сопровождая глумлением, стряхиванием пепла с сигарет, плевками и прочим святотатством. Но на этом оскорбления не заканчивались, иногда дело доходило до того, что мощи святых выставлялись в храмах в неприглядном виде для их дискредитации, с целью показать «обман» наглядно. Так, например, мощи преподобного Серафима Саровского, несмотря на массовые протесты верующих, оставили обнажёнными для обозрения. В некоторых местах местные власти опасаясь паломников перевозили мощи в музеи.

Такое отвратительное и богохульное поведение не могло не вызвать гнев среди паствы. Сначала в ответ на эти кощунства верующие пытались взаимодействовать с властью, направляя протесты и ходатайства на имя председателя ВЦИК. Однако, на эти просьбы органы власти отвечали отказами и «разъяснениями», что мощи не признаются богослужебными предметами и, следовательно, не могут быть оставлены у «частных лиц для эксплуатации народных предрассудков». Все это приводило к волнениям. В Звенигородском Саввино-Сторожевском монастыре, например, кампания по вскрытию мощей переросла в протест верующих, который стал поводом для обвинения в сопротивлении власти, арестов и расстрелов.

В июне 1920 года после заседания «Совета народных комиссаров» под председательством Ленина, было принято поручение Наркомату, разработать план ликвидации мощей «во всероссийском масштабе». 30 июля 1920 года, спустя два месяца, было принято постановление «О ликвидации мощей во всероссийском масштабе». Циркуляром Наркомюста была постановлена полная ликвидация мощей и передача их в музеи; «в случаях обнаружения шарлатанства, фокусничества, фальсификаций и иных уголовных деяний», отделы юстиции должны были возбуждать «судебное преследование против всех виновных лиц». Что давало повод для новых репрессий.

По официальным данным опубликованным в журнале «Революция и Церковь», с осени 1919 года по осень 1920 года, произведено 63 публичных вскрытия мощей. Некоторые из них были перевезены в Москву на выставку, организованную Народным комиссариатом здравоохранения. Часть мощей выставлялась в специальных антирелигиозных музеях. Сестра Марины Цветаевой, Анастасия Цветаева, побывав в одном таком музее, поделится воспоминаниями:

Это было, как мне помнится, в 1924 году. В Москве, на Петровке, в высоком особняке (позади бывшего цветочного магазина Ноева) помещался Музей Наркомзема. И там, на втором этаже был зал, где, в доказательство несуществования мощей (а существования ) под большой витриной, под стеклом с перекладинами, лежали мощи Св. Иоасафа Белгородского, а над ним, сбоку, на длинной полке, в стеклянном гробике лежал маленький, с искаженным лицом, в позе самозащиты, труп бывшего фальшивомонетчика, убитого во время дележа денег. Он был найден в сухом подвале. И рядом на маленькой полочке лежала засохшая мертвая крыса. А по стенам и под лестницей висел рассказ о них и о мумификации, вывешенный начальством Музея, для «просвещения» народа.
мумификации
В соседних залах, в спирту, я видела 2-х голового новорожденного и прочие «чудеса» природы.
Св. Иоасаф был епископ. Жил он, если не ошибаюсь, при царице Екатерине Второй. Епископов, мне сказали, хоронят с длинными волосами, как полагается православному священству, но теперь он лежал остриженный под первый номер еле серебристой головы. Я видела образ его, и сразу узнала нос с горбинкой, строгие благородные черты. Высокого роста, епископ лежал обнаженный, с куском картона на чреслах, закрытые глаза — не видели, слава Богу! И стали мы с сыном-подростком ходить в Музей, прикладываться к мощам, стараясь делать это незаметнее. Думаю, мы не были единственными.

Как бы большевики не старались, но выбить из русского народа «предрассудки» и «мракобесие» не получалось. Люди стекались к выставленным мощам и даже невзирая на тот характерный антураж, который власти пытались придать для дискредитации мощей, все равно продолжали свое паломничество.

12 мая 1922 года прошло одно из последних вскрытий мощей. Власти, несмотря на сопротивление церковнослужителей и верующих, вскрыли мощи святого Александра Невского из Свято-Троицкого собора Александро-Невской лавры. Постановление экспертов заключало, «что здесь имеются две неполные берцовые кости, одно ребро, остатки от височных костей и ключиц», явно сильно истлевшие. Несмотря на то, что мощи сильно пострадали от пожара во Владимире (в 1491 году) и шлиссельбургском павильоне (в 1723 году), что Церковь никогда не скрывала, власти использовали их как «доказательство» обмана верующих. Всю процессию вскрытия большевики отсняли на киноплёнку и в 1923 году показывали в кинотеатрах.

15 ноября 1922 года мощи были изъяты, а на следующий день их отправили в Москву в Наркомюст, а затем передали в Музей истории религии и атеизма. Этому предшествовало другое трагическое событие — расстрел митрополита Вениамина, по обвинению в «сопротивлении изъятию церковных ценностей в помощь голодающим Поволжья». Митрополит смог какое-то время увещаниями сдерживать власти от поругания мощей, за что был ими убит. 13 августа 1922 года он был расстрелян.

Конфискация ценностей гробницы Александра Невского.
Конфискация ценностей гробницы Александра Невского.
Судебный процесс над митрополитом Вениамином.
Судебный процесс над митрополитом Вениамином.

К 1922 году публичные вскрытия святых мощей почти прекратились. В последующие годы борцы с «народными суевериями» время от времени будут напоминать о себе, как например при вскрытии мощей святой княгини Анны Кошинской, но массового характера, как ранее, это носить не будет.

В 20-х годах Церкви ещё предстоит пережить тяжёлые времена. В 1922 году начнётся изъятие церковных ценностей, сопровождавшееся расстрелами, раскол Церкви, а начиная с конца 20-х годов, и новым витком террора, а затем «сталинскими» и «хрущевскими» периодами с притеснениями и репрессиями, но именно 1917-1921 годы, открыли чёрную главу истории, положив начало страшным гонениям на Русскую православную церковь, масштабы которых доселе она ещё не испытывала за всё своё существование.

722 views·31 shares