Идеи Самуэльсона через призму логики и экономической теории

В статье, опубликованной в «Wall Street Journal» 20-21 мая 2017 года под претенциозным названием «Эйнштейн для мрачной науки», Эрик Маскин сделал экстравагантные заявления о значимости Пола Самуэльсона. Для Маскина, который сам был нобелевским лауреатом по экономике, Самуэльсон был одним из трех “самых важных творческих экономистов XX века” (двумя другими были Кеннет Эрроу и Джон Мейнард Кейнс.)

Роберт Солоу, Нобелевский лауреат и коллега Самуэльсона отмечал, что, когда экономисты «садятся с листом бумаги, чтобы что-то рассчитать или проанализировать, вы должны сказать, что никто не был более важен в предоставлении инструментов, которые они используют, и идей, которые они используют, чем Пол Самуэльсон».

Пол Самуэльсон
Пол Самуэльсон

Действительно, Пол Самуэльсон перевел непонятные «кейнсианские каракули» на простой английский язык и сделал их на некоторое время главными идеями американской экономической ассоциации. Он консультировал Министерство финансов, Совет Федеральной Резервной Системы, бюджетное бюро и Совет экономических консультантов.

К несчастью, почти все, что говорил, писал и во что верил этот по-настоящему одаренный и талантливый человек, привело к уменьшению экономической свободы и увеличению силы правительства. В статье и будут разобраны эти самые идеи в которые он верил и то, что он писал.

За год до своей смерти Пол Самуэльсон выпустил небольшую статью для Spiegel Online, где утверждал, что свободные рынки не могут сами себя регулировать, ни микроэкономически, ни макроэкономически. Где бы они ни пытались, они систематически порождают невыносимое неравенство. Он провёл расчёт согласно которому начиная с 2001 по 2008 зарплата генеральных директора фирм росла и в это время промышленный прогресс скорее ухудшался, чем ускорялся.

Такая идея о том, что мы можем прийти к общим выводам относительно необходимости эгалитарного распределения доходов, наблюдая за доходами и промышленным прогрессом просто не оправдана. Самуэльсон создал себе репутацию экономиста, построив довольно сложные теоретические модели, но теперь он готов выносить окончательные вердикты по капитализму, основываясь лишь на подобных поверхностных эмпирических наблюдениях. Конечно, есть те, кто критикует его теоретические модели, но в данном случае Самуэльсон сделал себя невосприимчивым к такой критике; нельзя критиковать несуществующую теорию. Пример, который он приводит, ничего не доказывает, даже если мы принимаем этот пример за действительный.

Пример, который профессор Самуэльсон приводит как доказательство невыносимого неравенства в капитализме свободного рынка, по сути то и недействителен. В 2001 году в Америке не было свободного рынка. Это правда, что расходы были сдержаны в конце 1990-х гг. Это также правда, что некоторые тарифные ставки снизились за последние два десятилетия. Однако в федеральном регулировании наметилась тенденция к росту. Доусон обнаружил, что количество зафиксированных случаев вмешательства в дела бизнеса утроились с 1975 года. Федеральное регулирование действительно сокращалось в течение короткого периода в конце 1990-х годов, но оно увеличилось во время администрации Буша. Кроме того, в годы правления Буша резко возросли федеральные расходы. Эти данные делают годы правления Буша недействительными как пример свободного рынка, который Самуэльсон считает таким ужасным.

Наконец, Самуэльсон делает отдельное заявление о том, что неравенство доходов невыносимо. Точнее было бы сказать, что он считает невыносимым неравенство доходов, которое может проистекать или не проистекать из невмешательства. Это его мнение, точнее, его ценностное суждение. Нет никаких причин, по которым люди не могут мириться с неравенством доходов. Враждебность к богатым — это продукт того, как мы воспринимаем экономические отношения. Отсутствие теоретического анализа у Самуэльсона не скрывает того факта, что он придерживается мнения о том, что высокие доходы каким-то образом незаслуженны или тормозят экономические показатели.

Профессор Самуэльсон в данном случае неверно истолковал недостаточно малый набор данных, чтобы прийти к выводам, которые согласуются только с его личными оценочными суждениями. Он утверждает, что его интеллектуальные оппоненты (Фридирх фон Хайек и Милтон Фридман) давали плохие советы, когда они продвигали идеи свободного рынка, но учитывая низкое качество аргументации, стоящей за его замечаниями, мы должны сомневаться в его советах, а не в их.

Но всё-таки главной работой Пола была книга «Экономика: вводный анализ». Обзор этой книги Пола Самуэльсона — задача столь же невыполнимая, как и краткий обзор современного состояния американской экономики. Этот впечатляющий бестселлер в истории экономических учебников вдохновил целую флотилию подражателей. Каждое трехлетие появляется новое издание, изобилует все большими многоцветными схемами, диаграммами и таблицами.

Пол Самуэльсон «Экономика: вводный анализ»
Пол Самуэльсон «Экономика: вводный анализ»

Не случайно, что в каждом последующем издании цвета становятся ярче и размер увеличивается (868 страниц в восьмом издании, 917 в новом девятом). Ибо то, что незадачливый студент обнаруживает в Самуэльсоне и его группе подражателей, — это обширное попурри битов и крупиц данных, ни один из которых не интегрирован в какое-либо понятное целое. Самуэльсон завершил предисловие к своему новому изданию, заявив в своем типично легкомысленном стиле: «Моя зависть распространяется на читателя, впервые отправляющегося исследовать захватывающий мир экономики. . . могу я только сказать, Приятного аппетита!». Напротив, я искренне сочувствую бедному сбитому с толку человеку, столкнувшемуся с этим гигантским произведением изоблующим начиная от самоуверенных острот и заканчивая парадоксом Гиффена, анализом предельной производительности, моделями роста Харрода-Домара-Модильяни, заметками об экономистах прошлого и настоящего и последними ультрасовременными разработками в области повторного анализа.

Прежде чем обратиться к особенностям девятого издания, следует сказать, что, как и в случае предыдущих восьми, текст страдает от стандартных основных недостатков современной американской экономики: в частности, бессмысленного акцента на кейнсианской модели, представленной без указания на ее основные недостатки и ошибки. Наконец, как и его предшественники, девятая книга Самуэльсона едва ли подготовит читателя к анализу ускоряющейся инфляции или повторяющейся реальности инфляционного спада. Нет никакого убедительного объяснения этим растущим и нежелательным явлениям.

Возьмем, к примеру, то, как Самуэльсон трактует многочисленные и убедительные критические замечания в отношении обоснованности ВНП как любого рода критерия благосостояния. ВНП и связанные с ним концепции занимают центральное место в кейнсианской экономике Самуэльсона с момента появления его текста в 1948 году. После почти четырех десятилетий смертельной критики как справа, так и слева, Самуэльсон вынужден сделать что-то, чтобы признать и даже включить эти критические замечания. Вместо того чтобы обрести столь необходимое смирение и признать, что ВНП и связанные с ним концепции плохи до самого основания, Самуэльсон просто и настойчиво поддерживает ВНП и придерживается еще одной плохой концепции «чистого экономического благосостояния», взятой у Нордхауса и Тобина. Вместо того чтобы отбросить или, по крайней мере, уменьшить важность ВНП в своем анализе, Самуэльсон, таким образом, просто добавляет т. н. показатель NFW, который тщетно пытается, например, измерить такие неизмеримые понятия, как «несчастье» жизни.

В своей главе «Дискриминации по признаку пола на рынке труда» Самуэльсон делает еще более плохие выводы, поскольку он наивно принимает упрощенные обвинения движения «За свободу женщин» в том, что более низкие заработки женщин просто отражают дискриминацию и "эксплуатацию" со стороны работодателей. В некоторых моментах риторика Самуэльсона едва ли менее истерична, чем риторика сражающихся феминисток, вот прочитайте: «Кого эксплуатируют? Женщин, конечно. Кто такой эксплуататор? В каком-то смысле мужчины». Самуэльсон не рассматривает альтернативную возможность того, что предельная производительность труда женщин ниже, чем у мужчин. Если бы это было не так, то работодатели могли бы получать дополнительную прибыль, нанимая только женщин с более низкими ставками заработной платы.

В своей попытке придать больший вес взглядам экономистов свободного рынка Самуэльсон впадает в вопиющую ошибку, включив Фридриха Хайека в число «Либертарианцев Чикагской школы», а затем усугубляет и обращает эту ошибку, включив Фрэнка Найта в австрийскую школу. Люди, которые знают кем был Фридрих фон Хайек прекрасно понимают, что а) Хайек никогда не был либертарианцем б) он никогда не был экономистом чикагского направления. Фрэнк Найт же вообще критиковал австрийскую школу с позиции неоклассической экономики из-за чего у него был конфликт с вышеупомянутым Хайеком, помимо этого Найт был учеником Бейтса Кларка, человеком который был одним из главных врагов австрийского экономиста Бём-Баверка. Ясно, что если бы Самуэльсон уделял этим экономистом хотя бы малую дольку того внимания, которое он уделял различию различных ответвлений марксизма, он бы смог провести внятное и конкретное различие между этими двумя весьма разными направлениями в экономике.

Хайек в шоке от тупости Самуэльсона
Хайек в шоке от тупости Самуэльсона

В других областях девятое издание Самуэльсона просто повторяет ошибки и заблуждения восьмого издания. Таким образом, на своей последней странице он пытается опровергнуть блестящий и сложный анализ Хайека о взаимосвязи политической и экономической свободы создавая совершенно ложную диаграмму "регрессии" между"экономической свободой и политической свободой. Помимо абсурдности такого рода регрессии и отсутствия величин, которыми можно измерить эти свободы, что можно думать о регрессионной диаграмме, которая предоставляет гитлеровскому Третьему Рейху практически такую же степень экономической свободы, как и Соединенным Штатам в 1973 году? Знает ли Самуэльсон, что Третий Рейх был коллективизированной и плановой экономикой? Можно также задаться вопросом, почему коммунистические страны вообще не включаются в эту диаграмму. Возможно, проблеск сомнения вторгся в маленький мир, в котором Самуэльсон может призвать к еще большему правительству в экономической сфере, ожидая при этом сохранить все гражданские свободы.

Еще одна досадная ошибка — неспособность Самуэльсона уделять больше внимания теориям цикла. Теперь, когда было доказано, что деловой цикл все еще с нами, мы больше не можем довольствоваться кейнсианской уверенностью в том, что цикл ушел в прошлое, упраздненный фискальной политикой, даже если мы добавим монетаризм в качестве дополнительного инструмента. Отсюда неадекватность краткой и вводящей в заблуждение сноски, взятой из предыдущих изданий, которая суммирует различные теории цикла. Австрийская теория бессмысленно трактуется следующим образом: «теория чрезмерных инвестиций. . . слишком большие, а не слишком малые инвестиции приводят к рецессии». Здесь, по крайней мере, ответственность Самуэльсона состоит в том, чтобы объяснить теорию достаточно подробно и указать, что"переинвестирование" вызвано непрерывной денежной инфляцией со стороны банков или другими махинациями с кредитно-денежной политикой. Печально, что он этого не сделал.

Графическая модель австрийской теории бизнес-цикла
Графическая модель австрийской теории бизнес-цикла

Наконец, стремление Сэмюэльсона охватить каждое новое развитие в профессии или в экономике необъяснимо упустило из виду то, что, возможно, является самым важным развитием в профессии экономиста за последнее десятилетие: анализ Коуза-Демсеца о важности прав собственности и трансакционных издержек и их использование для анализа всех различных проблем внешней экономики и издержек. Тот факт, что в книге Самуэльсона нет ни единого упоминания о трансакционных издержках или анализе прав собственности, показывает, что, как писал Шостак, что «возможно, наш шеф-повар экономического рагу закрывает глаза на события, происходящие в его же дисциплине»

В учебнике Самуэльсона был популяризирован «парадокс бережливости», извращенная идея о том, что чрезмерные сбережения могут вызвать рецессию или что-то похуже. Скажите это сегодняшним китайцам, которые пользуются самыми быстрыми темпами экономического роста за последние десятилетия, или немцам в течение большей части послевоенного периода, где высокие сбережения и высокий экономический рост шли рука об руку.

Cамуэльсон так же писал, что большое правительство является «встроенным стабилизатором» экономики. Неважно, что это также означает встроенную бюрократическую расточительность и неэффективность. Именно Самуэльсон выдвинул теорию о том, что высокие прогрессивные налоги практически не повлияют на бизнесменов, предпринимателей или высокооплачиваемых руководителей. «[Они] будут работать так же усердно за 150 000 долларов, как и за 200 000 долларов», - утверждал он. Лауреат Нобелевской премии игнорирует все доказательства, подтверждающие тот факт, что снижение налоговых ставок значительно повысило экономическую активность в десятках стран.

Наконец, именно Самуэльсон еще в 1989 году, незадолго до падения берлинской стены и падения советского коммунизма, наивно утверждал: «Советская экономика является доказательством того, что вопреки тому, во что верили многие скептики, социалистическая командная экономика может функционировать и даже процветать»

Cамуэльсон видит расцвет социализма
Cамуэльсон видит расцвет социализма

Однако резко ведущий представитель неокейнсианства резко изменил свое мнение в последнем (14-м) издании своего знаменитого учебника. Он вносит следующие существенные изменения:

Во-первых, впервые за сорок с лишним лет издательской деятельности он устраняет свою печально известную доктрину парадокс бережливости. Поразительно, но Самуэльсон заменяет парадокс бережливости целым новым разделом о преимуществах сбережений и инвестиций, а также о том, почему норма сбережений в Соединенных Штатах слишком низка, полностью опровергая его давние убеждения. Звучащий скорее как Мизес или Хайек, рецепт Самуэльсона для облегчения экономических проблем Америки прост: экономьте и инвестируйте больше. Отвергая свою тему прошлого, он комментирует: «в моменты кризисов наше общество было на пике потребления».

Во-вторых, Самуэльсон, наконец, признает, что государственный долг может серьезно истощить экономику. В новом издании ведущий апологет дефицитных расходов признается, что большой государственный долг может нанести ущерб долгосрочному экономическому росту. Он утверждает, что «дикие» государственные расходы и горы долгов разъедают нацию. Огромный дефицит означает чрезмерное потребление и недостаточные инвестиции, а следовательно, и меньший рост.

В-третьих, 78-летний профессор неохотно признает, что советский социализм с треском провалился. В своем последнем издании Самуэльсон ставит вопросительные знаки после советских данных о росте.

Пол Самуэльсон под конец жизни стал сторонником… хотя бы относительно свободной экономики? Если это так то последователи Самуэльсона явно уступают ему в мудрости. Однако разумеется, что те идеи за которые он выступал раньше получили большую поддержку со стороны властей, чем те за которые он выходил в конце жизни, и явно именно они пагубно повлияли на развитие многих стран.

Источник:

mises.org
702 views·16 shares