Подарки фей

Отрывок. Антикварная лавка

Я брела по узкому, серому от сырости и туч переулку и внимательно рассматривала вывески и номера домов. Фенечка нетерпеливо возилась у меня под курткой, то и дело высовывала голову из—под шарфа и спрашивала: «Ну как?»

Переулок кончился, а нужного мне дома я так и не нашла. Пришлось вернуться и еще раз медленно пройти вдоль домов.

– Что же ты копаешься! – возмутилась Фенечка.

– Ничего не понимаю, – призналась я, – нет тут такого дома. Похоже, нам дали неверный адрес?

– Только этого нам не хватало! – испугалась Фенечка.

Переулок как назло был абсолютно пуст. В такую погоду мало кто захочет гулять. Может быть, если зайти во двор...

Я покрутила головой в поисках арки или прохода между домами. И тут мне повезло. Из подъезда вышла пожилая женщина, раскрыла зонтик и направилась прямо ко мне.

– Извините, пожалуйста, можно спросить? – я обратилась очень вежливо. Женщина бросила на меня недовольный взгляд, остановилась.

– Чего тебе? – невнятно буркнула она.

Я показала ей бумажку с адресом.

– Не подскажете, где это находится? Не могу найти.

Женщина покосилась на бумажку, хмыкнула:

– Конечно, не можешь. Дом-то в переулок не выходит. У нас тут много таких. Иди во дворы, там ищи.

– А где мне лучше войти во двор? – не отставала я.

– Некогда мне с тобой разговаривать, – рассердилась женщина. – И вообще, зачем тебе этот дом? Кого ищешь?

– Видите ли, мне нужно найти одного человека... у меня к нему важное дело...

Я не успела закончить. Фенечка чуть ли не наполовину вынырнула из куртки и сердито уставилась на женщину.

– Ой! Кто это у тебя! – взвизгнула тетка.

– Вас это не касается, – холодно ответила Фенечка, – но отвечать следует вежливо, когда с вами разговаривают.

– Фенечка! – успела крикнуть я.

Тетка охнула, присела в подобии реверанса, ее злое лицо расплылось в приторной улыбке:

– Премного благодарна, – заворковала женщина, – очень рада помочь! Пройдите, пожалуйста, вот туда, буквально десять метров, сверните в арочку, а там увидите.

– Спасибо, – не веря своим глазам и ушам, промямлила я.

– Не стоит благодарности! Всего вам самого наилучшего! Удачи и успеха! – тетенька приветственно взмахнула зонтиком и испарилась, как будто ее унесло ветром.

– Фенечка, ты опять! – застонала я.

– А чего она хамит?! – Фенечка, забыв о холоде и дожде, выбралась из теплого кокона. Разгневанная, она зависла в воздухе, со сложенными на груди руками.

– Но нельзя же так!

– Заметь, это ты все время пристаешь к незнакомым тетенькам, а я все время тебя выручаю!

– Я же только узнать хотела!

– Узнала? Идем! – она указала волшебной палочкой направление и рванула из—под зонта.

– Стой! – успела крикнуть я.

Несчастная фея юркнула обратно. «Ой, ой, совсем забыла», – пищала она жалобно, забираясь под куртку.

– Так-то лучше, – сказала я, – сиди, пожалуйста, тихо. Ты снова нарушила запрет. Вот будешь вместо наблюдателя пастушкой жуков!

Фенечка промолчала, но заметно притихла.

Я повернула в арку, прошла по узкому темному тоннелю и очутилась во дворе—колодце.

Снова не то.

Я уже хотела вернуться, но заметила проход между домами.

Решила посмотреть, что там.

Нужный дом нашелся. Это было старое здание, с облупившейся штукатуркой и мокрыми потеками на стенах. В одном из окон первого этажа я заметила маленькую вывеску «Антиквар», зеленые выцветшие буквы и больше ничего.

– Фенечка, дом я, кажется, нашла. Теперь бы найти подъезд.

Единственная дверь с погнутым козырьком и щербатыми ступеньками крыльца была распахнута. Я заглянула в темноту подъезда. Неуютно.

Поднялась по лестнице, нужная дверь оказалась справа. Я поискала звонок, не нашла, постучала. Ответа не было. Тогда я слегка толкнула дверь. Она была открыта.

– Фенечка, – шепнула я, – мы куда—то не туда попали, это не квартира, а магазин...

Она выглянула из куртки:

– Ну и ну! Сколько всякого хлама! – сказала Фенечка.

Комната, куда я вошла, наверное, раньше была прихожей. Но сейчас это было темное помещение, заставленное высокими стеллажами. Под потолком умирала одинокая пыльная лампочка без абажура. У противоположной стены угадывалось что—то вроде прилавка.

Я вспомнила вывеску в окне.

– Это антикварная лавка, – шепотом объяснила я своей подружке.

– Какая лавка? – не поняла Фенечка.

– Магазин, где продают всякие древности.

– По—моему, это не древности, а старье, – фыркнула фея. – Пылищу развели...

Она чихнула.

– Будь здорова!

– Я всегда здорова, – напомнила фея.

Я подошла поближе к прилавку. Заметила за ним приоткрытую дверь.

– Извините, пожалуйста! – крикнула в темноту.

Никто не отозвался, хотя я услышала быстрый шорох где—то в глубине этого странного магазина—квартиры.

– Все напрасно, – вздохнула я, – никакого Александра Ивановича здесь нет.

Фенечка высвободилась из недр моей куртки и взлетела над прилавком.

– Непонятное место, – сообщила она, разглядывая предметы под стеклом.

Я склонилась над прилавком и тоже посмотрела. Сломанный веер, бронзовая ручка, в виде головы льва, несколько перочинных ножей, тоже, наверное, сломанных, перьевая ручка, какие—то крохотные коробочки, и еще всякий мелкий хлам, покрытый слоем пыли.

– Ничего интересного, – сказала Фенечка.

– Смотри—ка, – я постучала пальцем по стеклу, – что это?

Фенечка пробежала по прилавку, села на корточки.

– Наперстки? – предположила я.

– Для чего они? – переспросила Фенечка.

– На палец надевают, когда шьют, чтоб иголкой не наколоть.

Я пошла дальше смотреть, что на других прилавках. Везде была пыль и пахло как из старых шкафов. Я остановилась и вдруг в тишине услышала взволнованный голос Фенечки:

– Это не наперсток.

Оказывается, фея все это время разглядывала ту витрину. Я быстро подошла к ней. Фенечка поднялась и взмахнула волшебной палочкой. Стекло исчезло. Фенечка спрыгнула вниз и осторожно подняла то, что я ошибочно приняла за наперсток.

– Колокольчик?! – удивилась я.

– Он самый.

Фенечка подняла руку и качнула колокольчик. Маленький язычок внутри нехотя шевельнулся: «тук—тук».

– И это все? – разочарованно спросила я.

– А чего ты хотела, он же спит.

– Но ты уверена, что это именно он?

– Сама посмотри, – Фенечка взлетела и сунула мне колокольчик прямо под нос. По ободку еле различимая тянулась надпись фейскими буквами.

Я взяла его в руки и повертела в пальцах:

– Но ты же говорила, что он хрустальный, а этот какой—то мутный, совсем не похожий на фейскую вещицу.

– Посмотрела бы я на тебя, если бы ты пятьдесят лет просидела в этой комнате, – сказала Фенечка.

В этот момент дверь скрипнула, послышался кашель и шарканье.

– Ой! – пискнула Фенечка, выхватила у меня колокольчик, сунула его обратно на прилавок, взмахнула палочкой и спряталась за моим плечом. Все это она сделала почти мгновенно.

– Девочка, тебе чего?

Передо мной стоял худой старик в вязаной, растянутой кофте, надетой на рубашку, на его носу сидели очки в металлической оправе. Он был маленький, сморщенный, дрожащий. Глаза смотрели испуганно и одновременно строго.

– Детям здесь нечего делать.

– Извините, – растерялась я, – я искала одного человека, его зовут Александр Иванович...

– Я – Александр Иванович, – представился старик, – что угодно?

Вот это да! Выходит, мы с Фенечкой нашли то, что искали: мальчика Сашу и хрустальный колокольчик. Надо было что—то быстренько придумать, иначе старик просто выгонит меня из своего магазина.

– Ах, очень приятно! – я приветливо улыбнулась. – Видите ли, мне вас порекомендовала наша знакомая, точнее, она – подруга мамы... Мама любит всякие старинные вещи, а скоро Новый год, вы же понимаете, надо подготовить подарки... вот я и решила подарить какую—нибудь древность. Ну, вот хотя бы этот веер...

Я говорила не останавливаясь. А сама думала: только бы поверил.

– Веер сломан, – перебил меня старик.

– Как жаль, – я огорчилась почти искренне, – может быть, вы что—то посоветуете?

– Я не даю советов, – отрезал Александр Иванович, – еще раз повторяю, детям здесь не место. Уходи!

Я растерялась:

– Вы не любите детей?

Александр Иванович вздрогнул: его пальцы суетливо пробежали по прилавку. Он почему—то замешкался с ответом, и это придало мне смелости:

– А почему вы нас не любите?

– Глупости! – выдавил из себя старик, но я видела, что он испуган. Интересно... Кто же его напугал, неужели я?

– В таком случае обслужите меня, как обычную покупательницу. – Ох, как я расхрабрилась! Теперь я почти узнала его, как будто из—под старческой маски выглянул мальчик с побелевшим кончиком носа и синими, как умытое небо, глазами.

Он годился мне в дедушки. Но мой дедушка был еще о—го—го! Но ведь он старше этого Александра Ивановича. Конечно, жить в такой затхлой пыльной лавке! Состаришься раньше времени. Да еще и подарок фей скрывал целых пятьдесят лет. Да он просто жадный! Жадный, до безобразия!

Я не ошиблась. Жадность победила. Александр Иванович нервно потер ладони и сказал:

– Хорошо... выбирай, только поскорее.

– Спасибо, – вежливо откликнулась я, склонилась над стеклом и сделала вид, что рассматриваю сваленный под ним хлам.

– Возьми шкатулку, – не выдержал старик. Он наклонился куда—то под прилавок и, порывшись там, выставил передо мной несколько маленьких коробочек из дерева и металла. Я рассмотрела каждую, осторожно брала по очереди, крутила в пальцах, а сама думала, как мне сказать ему? С чего начать?

Решение пришло неожиданно. Над самым ухом что—то тихо тренькнуло и зазвенело. «Фенечка», – сообразила я.

– Отойди от него, – шепнула Фея.

Я подчинилась, отступила в сторону, задрала голову, как будто что—то рассматривала на верхних полках. Звон стал чуть громче, но теперь он слышался, как музыка, в нем угадывалась мелодия...

Подарки фей нельзя купить,

нельзя продать или украсть,

их можно только подарить

или в подарок получить! —

напевала Фенечка.

Но если жадный человек

оставит волшебство себе

и не поделится ни с кем,

запрячет чудо в сундуке

и будет тайно им владеть,

померкнет радость, свет уйдет,

ненастьем обернется день,

уныньем – праздничная ночь.

– Что? Что ты там поешь? – забеспокоился Александр Иванович, не спускавший с меня глаз.

– А, это песенка из сказки, – невозмутимо ответила я, – не читали?

У Александра Ивановича даже очки на лоб полезли.

– Это хорошая сказка, о том, как феи подарили пять волшебных вещиц Святому Николаю...

Александр Иванович выскочил из—за прилавка и забегал по магазину.

– Ерунда какая! – бормотал он. – Каждый год одно и то же! Дети, дети... Ревущие девочки, несчастные мальчики. Ненавижу праздники! – неожиданно признался старик.

– Даже когда были маленьким? – с невинным видом переспросила я.

Он остановился, достал из кармана платок, тщательно протер очки и снова нацепил их на нос.

– Что? Маленьким? Нет, не помню, – сказал и отвернулся.

– Маленьким—то, наверно, любили, – безжалостно продолжила я, – не могли не любить, особенно Новый год, Рождество, подарки, елка... Вам ведь дарили подарки?

Старик охнул и закрыл лицо руками.

– Александр Иванович, что с вами? Вам плохо? – испугалась я.

Он замотал головой:

– Девочка, ты выбрала?

– Меня Александрой зовут, – представилась я.

– Очень приятно, Александра, – всхлипнул он, – только выбирай поскорее, у меня много дел...

– Нет у вас никаких дел, – вздохнула я, – а праздники вы не любите, потому что один, а один, потому что...

Я не успела закончить. С полки позади меня что—то свалилось и с грохотом обрушилось на пол. Я подпрыгнула от испуга.

– Ваза! – взревел Александр Иванович. – Что ты наделала! Это же фарфор!

– Я ее не трогала, – пятясь от рассерженного старика, пыталась оправдаться я.

– А кто, кто трогал?! – не унимался он. – Где твои родители! Пусть выплачивают!

– Извините, это я. Нечаянно, – сказала Фенечка, покачиваясь в воздухе между нами. – Ох, пасти мне орунов! – печально вздохнула она.

– Фенечка! – ужаснулась я.

Александр Иванович замер с поднятыми руками.

– Кто это? – с трудом произнес он.

– Фея Феенелия, – ответила Фенечка.

– Не бывает, – пролепетал старик.

– Да ладно, – поморщилась фея, – уж кому—кому, а вам—то глупо отрицать существование фей.

Александр Иванович как—то сразу съежился, поник и прошептал в ответ:

– Я не мог от него отказаться...

– И поэтому держали под пыльным стеклом в магазине? – насмешливо спросила Фенечка. Александр Иванович поднял голову и посмотрел на нее так, что мне сразу стало его жалко.

Фенечка обернулась к осколкам на полу и взмахнула палочкой.

– Вот вам ваша ваза, – сказала она, когда блистающая красками фарфоровая красавица снова заняла свое место на полке.

Старик только рукой махнул. Он побрел в угол и устало опустился на стул.

– Подумать только, – как бы самому себе пробормотал он, – фея в моем магазине! Я знал, всегда знал! И сказку эту вашу читал. Эх! Когда колокольчик попал ко мне, я был просто счастлив! Вы не представляете себе, как же я был счастлив! Как никогда в жизни! Целый год! Мог ли я расстаться с колокольчиком?

Я знал, что должен его подарить. Но не мог! Я думал, вот еще годик побудет у меня, а потом еще, еще... Я видел, как волшебная сила уходит из него, а вместе с ней уходила радость. Моя радость! Но все равно не мог его отдать. Сколько раз они приходили ко мне, эти несчастные дети! Они вечно крутились у меня под ногами. Сначала я от них бегал, прятался, запирал двери, потом стал гнать их от себя. Мне казалось, что они хотят лишить меня последней маленькой радости. Я их ненавидел! И еще, я надеялся: вдруг феи прилетят ко мне сами. Вспомнят о своем колокольчике и прилетят. Я так долго ждал... А потом, конечно, перестал ждать, попросту забыл. А колокольчик... что ж, он со временем совсем утратил свое волшебство и стал просто кусочком серого стекла.

Александр Иванович, погруженный в свои воспоминания, замолчал. Фенечка уселась ко мне на плечо и тоже молчала.

– И вот, фея прилетела, – вздохнул старик.

– Глупый, глупый человек! – сказала Фенечка. – Ты сам лишил себя радости. Закопался, как крот! И ты еще говоришь, что читал сказку? Жадный и глупый! Колокольчик не может утратить свое волшебство. Он просто замкнулся в себе, потому что не мог больше дарить радость. Эх ты! А еще взрослый! Радость ведь не в том, чтоб прятать, а в том, чтоб дарить!

– Чтоб дарить, – отозвался старик. И вдруг встрепенулся, взглянул с надеждой. – Значит, он не испортился?

– Конечно, нет! – ответила Фенечка.

– Да, да, да, – тараторил Александр Иванович, – она говорила, она предупреждала, а я не слушал... Ах, Оленька, Оленька! А потом и она ушла... Моя последняя радость...

Он резко поднялся, бросился к прилавку, с трудом отодвинул стекло, достал колокольчик:

– На, вот, возьми его, – он протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежало серое тельце колокольчика. Он запнулся, сделал шаг навстречу. – С Новым годом, и... простите меня!

Я улыбнулась, взяла колокольчик и даже зажмурилась от сверкания, брызнувшего во все стороны.

Лавка антиквара наполнилась чудесной музыкой, радостным звоном и светом. Светом, которого так не хватало Александру Ивановичу все те годы, что колокольчик пылился на прилавке.

– Ура! – завопила Фенечка, взлетая к потолку. А в лавке уже происходила настоящая феерия. Куда—то исчезли рухлядь и паутина. Вазы и подсвечники засияли, будто их только что начистили, с картин и гобеленов спала пыльная завеса, натюрморты пахли летом и фруктами, по пейзажам гулял ветер, неизвестные дамы и кавалеры улыбались со своих полотен и приветливо кивали головами. В углу вращался здоровенный глобус, освещенный лампочкой—солнцем, а фарфоровые статуэтки пастушек устроили настоящий балет на прилавке.

Александр Иванович неистово хлопал в ладоши и смеялся, как ребенок.

– Чудо! Чудо! – кричал он.

Фенечка дирижировала волшебной палочкой и была абсолютно счастлива. Что же говорить обо мне! Я все звонила и звонила в хрустальный колокольчик, высоко подняв руку. Никогда еще в жизни я не была так счастлива!

Дверь тихонько приоткрылась, и в лавку неуверенно вошла пожилая женщина в шляпке, черном пальто, с ярким шарфом через плечо... Она растерянно оглянулась, увидела старика и спросила:

– Саша?

И я узнала, узнала ее! Девочку из подворотни, ту, что подарила колокольчик заплаканному мальчишке.

Он тоже ее узнал. Всплеснул руками и произнес:

– Оля? Олечка!

Фенечка тут же юркнула мне под куртку. Кажется, женщина даже не заметила ее.

– Александр Иванович, я пойду?

Он ласково, но рассеянно провел рукой по моей голове.

– С Новым годом! – сказала я им обоим и быстро отступила к двери.