Тайны семи морей. Этап первый
Стиль и орфография авторов сохранены.
№1. АРРИВА
Но мы спокойны, мы поспорим
Со стражами Господня гнева,
И пахнет звездами и морем
Твой плащ широкий, Женевьева.
Гумелев Н.С.
Если ты родился на острове, правила безопасности впитываешь вместе с первым глотком кокосового молока: никогда не разговаривай с хромой старухой, несущей пустую крабовую плетенку, не выходи на берег в сумерках, если над волнами пляшут лиловые огоньки, и никогда не подбирай золотые монеты, которые порой волны выбрасывают на песок. Отец привил Жанин уважение к этим правилам с помощью дедовского ремня из воловьей кожи, когда застал за чисткой потемневшего серебряного кулона с изображением неведомого святого. Потом под причитания матери и завывания почтальона, по совместительству местного колдуна, медальон выкинули обратно в море.
– Глупенькая ты моя, – добродушно сказал отец, меняя повязку на спине. – Пойми, мертвецы ничего не дают даром: подберешь пару безделушек, а потом окажешься у них в услужении. Отправят тебя гонцом к людям, которых триста лет уж нет, сгинешь без следа, как твой дядя Франсуа.
И ему показалось, что дочь усвоила урок.
Обугленные обломки дерева выше полосы прибоя – вот что первым делом бросилось Жанин в глаза. Черные раны на белом песке маленькой лагуны тревожили взгляд. Сердце болезненно сжалось: «Нет, пожалуйста, господи, только не мальчишки». Самолет сделал круг над лагуной: если бы катамаран затонул, его можно было бы увидеть на дне. Никого и ничего, но проверить стоит.
Племянник бакалейщицы вместе с приятелем угнали вчера катамаран от Старой пристани и пропали. Они были свои, островные, поэтому все рыбаки после ночного лова вышли в море для поиска. Тетушка Беу, вся в слезах, прибежала на рассвете и упросила Жанин слетать на дальние острова: к Арриве никто из рыбаков не хотел плыть.
Немного успокоившись, Жанин направила свой одномоторный гидросамолет на спокойную гладь безымянного залива острова Аррива. «Толстушка» пробежалась, грубо рассекая морской шелк, и остановилась, мерно покачиваясь на едва заметной зыби. Было заметно, что она заваливается на правый поплавок. Жанин огорченно подергала себя за мочку уха – значит, ей не показалось, придется сдаваться со всеми потрохами этому старому пирату Гонсалесу. Привычным движением она сбросила донный якорь и спрыгнула с левого поплавка в воду. Выцветшим шортам и старой футболке ничего не сделается от незапланированного купания – девушка побрела к берегу по пояс в теплой воде, необычайно прозрачной, словно бирюзовое стекло.
Арриву Жанин не любила: ее пугали сумрачные развалины в центре острова, заросшие перечными деревьями, и семь дорог, ведущих от разрушенной башни прямиком в море. Разбухшие темные доски никак не могли принадлежать новенькому катамарану, на котором мальчишки вышли в море. Жанин выдохнула с облегчением и двинулась вдоль берега, вороша мусор на линии прибоя, – и вдруг что-то сверкнуло среди гниющих водорослей и топляка. Она очистила находку от песка, прополоскав в прозрачной воде залива. Больше всего предмет напоминал причудливый амулет: семь разноцветных жемчужин в завитках волн из тусклого золота. От их мягкого сияния у девушки перехватило дыхание. Тяжелое украшение обжигало пальцы леденящим холодом, невероятным в такой жаркий день. Первым порывом Жанин было зашвырнуть украшение обратно в море – урок отца она запомнила хорошо, – но в последний момент пожалела: все-таки золотое, а ей нужны деньги на ремонт самолета. Вокруг царила тишина, нарушаемая только шелестом листьев и мерным плеском волн, птицы внезапно замолкли. Маленький необитаемый остров настороженно замер в предвкушении.
Пора уносить ноги. Жанин побежала к самолету, увязая в песке, словно в кошмарном сне, и тут в последний момент заметила, что над волнами пляшет лиловое пламя, почти неразличимое в солнечном свете. Она медленно отступила вглубь острова, к разрушенной башне. Жанин присела в тень, прислонившись к теплым плитам известняка, и на память ей пришло семейное предание о дяде Франсуа. Очень может быть, что он попался когда-то в такую же ловушку. Она не заметила, как задремала, сжимая в руке амулет.
Сумерки подкрались незаметно и протянули по белому песку голодные синеватые тени. На небосклон медленно карабкался огромный лунный диск. Лиловые огоньки по-прежнему кружились в смертельном танце над волнами. В угасающем неверном свете было заметно, что ярче всего они горят вдоль заброшенных дорог.
Семь жемчужин, семь дорог
Уводили за порог.
Не ходи по ним, скиталец,
Не пришел еще твой срок…
Жанин вспомнила, как бабушка напевала эту песню, когда чинила сети и смотрела на море. Девушка провела пальцами по завиткам золотых волн, по жемчужинам и увидела, что семь дорог пролегли над волнами каждая к своему миру, к своему морю. Она встала на дорогу, отмеченную розовой жемчужиной, и увидела в солнечных лучах чужого утра далекий силуэт катамарана и двух мальчишек на палубе.
№2. Меч морских глубин
Три луны Алькарона светили слишком ярко. Маг Азарий щурился и желал скорее приплыть на остров.
В это время море Ужаса спокойное, к тому же Азарий – маг воды, и в случае чего, сможет защитить себя. Гильдия водяных магов дала Азарию ответственное задание – выяснить, почему рядом с островом пропадают люди. Уже двести магов воды пропало, а это достаточно много для одного сезона Эфесия.
«Ладно, сначала выясню про пропавших магов, а потом рвану в море Гиблых кораблей, за артефактом Меча морских глубин».
Вдалеке показался остров, освещенный факелами. Азарий сверился с картой, отметил прибытие и подплыл к острову нимф.
Белый песок, свежий воздух, потрясающие ярко-зеленые деревья и фиолетовые растения. О, да, Азарий был на месте. Но никакая природа не могла сравниться с обитательницами острова – нимфами. Эти утонченные и нежные создания будоражили сердце и затмевали разум.
Вот и сейчас, пятерка прелестных девушек встречала Азария томными взглядами. Разве возможно удержаться при виде такой красоты? Но не успел Азарий и слово сказать, как его скрутили, связали и бросили в яму.
«Пять каких-то женщин! Да как так-то!» – убивался маг, не веря тому, что не смог противостоять воинственным красавицам. Да, у каждого свои слабости, у Азария это были женщины.
– И тебя повязали? – задал вопрос связанный тролль.
Азарий не понимал, что зверолюд делал так далеко от своего клана, да еще и в море! Тролли – это народ степной, предпочитающий твердый кусок почвы под ногами, нежели воду. Эфесий – луна природы и стихий дарует троллям магию стихии земли, так что же земляной зверолюд делает на острове нимф?
– Я тут уже пару дней валяюсь. Вчера эти девицы забрали нага. Мы с ним вместе приплыли. – Вздохнул тролль, глядя на решетку, закрывающую выход.
Наг и тролль в море? Что за бред? Наг – это тоже земляной зверолюд! Что земляным собратьям понадобилось в море?
– Ты знаешь что-то о пропаже магов недалеко от острова? – вспомнил Азарий про задание.
– Так это все знают. Тут орудует банда водяных магов, они ищут артефакт Меча морских глубин. И всех водяных они жестоко убивают, так как все водяные начали охоту за этим артефактом.
Артефакт Меча морских глубин? Разумеется, Азарий знает про этот артефакт и давно хочет. Но он искренне считал, что артефакт находится не здесь, не в море Ужаса, в море Гиблых кораблей. Неужели артефакт и, правда, тут? С его помощью можно создавать меч из стихии воды, он будет разить могущественных существ, а также исцелять раны! Да это находка для водяного мага!
У Азария заблестели глаза. Он то и дело думал об артефакте, примерял на себя, мысленно поглощал, представлял себя сильнейшим магом воды во всем Алькароне. Он уже мысленно сразился со всеми тварями Эфесия, заработал много кристаллов, почет, уважение предков и даже женился на первой красавице Алькарона.
– Не питай надежд, маг. Я этот злосчастный артефакт целый сезон Эфесия ищу. Половину моря проплыл, и вот, на те. Девицы скрутили и держат в плену.
Целый сезон Эфесия ищет? То есть земляной тролль плавает в море тридцать дней? Азарий присмотрелся к зверолюду внимательнее: маленькие карие глазки впали, клыки как будто обточились, темные волосы наоборот выцвели. Большой и грозный тролль казался потерянным, осунувшимся и слабым.
– Зачем же троллю артефакт водяного оружия?
– На мое племя напали земляные големы. Всех жителей превратили в глиняные изваяния. Как бы я не пытался их расколдовать, не получалось. Через неделю часть из них рассыпалась в пыль. Единственное, что может спасти оставшихся – артефакт Меча морских глубин. Соединив магию земляных големов и водяного артефакта, можно разрушить заклятие. А потом этим же мечом прибить тварей. – Глаза тролля блеснули злобой.
Так вот оно что. Тролль спасает племя.
– Я могу поглотить артефакт быстрее тебя, так как я маг воды. Надо сначала разобраться с бандой, которая уничтожает рыбаков, а потом я помогу тебе с племенем. Идет?
Тролль задумался. Азарий начал переворачивать в голове варианты поимки банды. Внезапно наверху что-то взревело. Началась суматоха, нимфы наперевес с копьями то и дело проносились над ямой, издавая воинственные крики. Клетка открылась, и пятерка нимф при помощи стихии воздуха достали Азария с троллем из ямы. То, что увидел Азарий, останется с ним на всю жизнь. Огромный гигантский морской змей с головой похожей на драконью, извивался, создавая могучие волны.
Нимфы собрались вокруг Азария с троллем и копьями подводили их к морскому существу.
– Я тут подумал, – внезапно прогремел тролль, – а что, если магов ловила не банда, а нимфы?
– Хочешь сказать, они скармливали их этому монстру? – Азарий никак не мог поверить в то, что прелестные девы способны на такие жестокости. – Но зачем?
Азарий всмотрелся в нимф. Высокие, стройные, воинственные, как лесные дриады, но утонченные, как грациозные феи. Их шикарные длинные волосы развивались на ветру, а светящиеся лунным светом глаза сверкали мощью. Одна из них развязала тролля, потом Азария.
– За Тунлуна! – Прокричала нимфа и ударила воздушным потоком в пленников.
Азарий с троллем оказались рядом с морским змеем, а тот раззявил пасть, словно ждал подношение. Вода вокруг них закипела, небо затянуло темными грозовыми тучами, появились молнии. Началась битва.
Маг мастерски покорял элемент воды, направляя его силу на противника. Морской монстр, дрожа от ярости, выпускал из глубин громадной пасти струи огненных жабер. Тролль пытался задеть тварь по глазам. Огромные плавники, напоминающие водоросли, излучали сверкающий голубой свет. Маг создавал крупные водяные шары, которые с оглушительным треском падали на монстра, но он настойчиво отражал удары с помощью зеленоватой чешуи.
Внезапно тролль упал на песок, из головы хлынула кровь. Усилием воли Азарий сразил монстра боевым заклинанием. Тот рассыпался в воздухе на мириады искр, и вместо могучего животного появился артефакт в виде медальона с мечом.
– Черт! – Прорычал Азарий и, не думая, впитал артефакт в тролля.
К ним подбежали нимфы. У дев уже не горели глаза боевым лунным светом, и выглядели они более приветливыми.
– Тот монстр взял под контроль целый остров и заставлял подносить ему пищу.
Оказывается, что с наступлением сезона Эфесия, когда желто-зеленая луна встала в центре, в море Ужаса проснулся древний монстр Тунлун. Он губил морских тварей, крушил корабли. Тунлун загипнотизировал нимф, заставлял служить ему на протяжении двадцати дней. Девы забирали в плен гостей, сражались с прибрежными судами и делали все, чтобы угодить Тунлуну.
Тролль закряхтел. Азарий метнулся к зверолюду.
– Ну, ты и дурак, маг! Мог забрать себе артефакт, я ж почти не живой был.
Конечно, мог. Но исцелить тролля Азарий не смог бы, а артефакт меча запросто исцелит того, кто его поглотит. К тому же троллю предстоит важная миссия – спасти племя. Разве мог Азарий забрать цель тролля себе? Конечно, нет. Да и кодекс мага не велит.
– Я помогу тебе с племенем, а ты поможешь мне отыскать артефакт Меча темных вод.
– Так он же в землях демонов! – Огорошил тролль.
– Да? – Удивился Азарий, – А я думал, что в дриадских лесах.
– Отныне, тролль Громэк Каменный Кулак поможет тебе, маг, в поисках демонического меча. – Прогромыхал тролль.
– Дорогие спасители, позвольте отблагодарить вас. Мы сделаем так, что ваши дни на нашем острове принесут вам радость.
Нимфы взяли Азария с троллем под локти и повели в хижины.
– А меня Азарием звать. – Протянул маг руку троллю.
Правильно говорят, когда ищешь артефакт, его ты можешь не найти, зато друга приобретешь.
№3. Море желаний
Улица Больших Амбиций вела вниз к морю и упиралась в причал, предназначенный исключительно для яхт жителей этой улицы.
Вправо от гавани, в сторону живописного холма, уходила променадная Аллея Рива.
По ней прогуливались жители домиков, раскинувшихся садами между гаванью и холмом.
Влево же, сразу за густыми зарослями олеандра и забором с причудливыми позолоченными вензелями, начиналась туристическая набережная, где слонялись гости двенадцатиэтажного трехзвездочного отеля, получившие на время право окунать свои теловища в ту же бирюзовую воду, что и жители Улицы Больших Амбиций.
Улица насчитывала 100 вилл.
В порту красовались 127 яхт, пронумерованые, с флагами страны и с красивыми женскими именами жён, любовниц или див.
У жителей Улицы не было привычки ходить пешком к морю -
около порта, в окружении каштанов и магнолий, было достаточно места для 127 автомобилей.
Лучшие марки блестели модными цветами, играя формами и линиями на зависть прогуливающимся по Аллее Рива.
Шатающимся трёхзвёздочным туристам парковка была не видна, что, слава богу, не позволяло чёрной зависти портить им отпускное настроение.
А на яхты, перезванивающиеся стальными тросами о мачты и любующиеся своими отражениями в лазурной глубине, они старались не смотреть.
Никакие марки никого на Улице Больших Амбиций не удивляли.
Поэтому в этот утренний час, когда запах кофе заглушал запах магнолий и жасмина, громко цокающее каблуками чудное виденье в футболке с надписью «Блаж Мираж», идущее вниз к морю, заставило всех отложить насущное и замереть на террасах, поднять жалюзи на кухне, привстать и вытянуть шею, выйти на балкон, отложить телефон и вообще забыться, придерживая челюстью или глаз.
Номер 94 был очарован изяществом и игривой рыжей стрижкой «под мальчика».Слава Богу, его, дипломатично выражаясь, добротно-качественная жена как раз втиснулась в душ и не слышала его стоны.
Номер 89 присвистнул, впившись глазами в 80Ф бюст блондинки в расцвете сил.
Томная мадам под восемьдесят в вилле 78 чуть не подавилась тортом от зависти, узнав подругу, выглядящую после подтяжки всех складок лет так на 67.
Молодой толстяк на балконе виллы 50 расплылся в улыбке и засуетился, увидев переваливающуюся на толстых ногах «родную душу» в пухлом теле маленькой брюнетки, очевидно не страдающей страстью к диетам и не требующей ничего подобного от других.
Заведующая полем для гольфа из виллы 48, возмущённая вторжением бомжа на территорию улицы Больших Амбиций, решила догнать и обезвредить собственноручно.
Однорукий бандит, отсидевший и якобы раскаявшийся, из виллы номер 12, крутил как раз самокрутку и, посмотрев случайно в окно, узнал главного свидетеля прокуратуры.
Достав из-за камина Беретту, 9 миллиметров, подаренную интернациональным коллегой, он самолично сел за руль.
Стареющий красавец из номера 2 наблюдал на экране камеры наблюдения, как по улице ползла его бывшая, третья жена. Из последних предсмертных сил... Держась за сердце, и пытаясь не закричать от радости, он чуть не умер от разрыва сердца, когда понял, что она ползёт мимо к пристани.
Взяв трость, он позвонил матросу и пошёл к машине.
Моторы семи машин завелись.
Ворота, мелодично жужжа, откатились, освобождая путь к причалу на берегу Моря Желаний.
Яхта Лора-Лея, не зарегистрированная здесь, без номера и без флага, уже отошла от причала, но не спешила.
Чудное видение терпеливо стояло у штурвала.
Машины лучших марок с улицы Больших Амбиций парковались в спешке под магнолиями и каштанами.
Ворота к причалу, украшенные золотым якорем открылись и закрылись семь раз, разрыдавшись колокольчиком.
И только когда 13 рук крепко легли на штурвалы, Лора-Лея, всеми её 450 лошадями, со скоростью 45 узлов, рванула в сторону слепящего солнца.
«Что за регата? Почему не знаю?» - шептались ранние прогуливающиеся на променаде Рива, любуясь восходом, аквамариновыми волнами, кобальтовой линией горизонта, игривыми барашками и группой яхт, несущихся к горизонту.
«Сейчас разбудят конкурентов...» - злились туристы с полотенцами и пледами, занимающие до завтрака лучшие места на пляже и завидующие лошадинным силам белоснежных яхт.
«Ёлы палы, ястра пёстра...» - пришедшие в бар на крыше покурить в мужской компании 5 туристов трехзвёздочного, видя сверху всё как на ладони, застыли с незажжёнными сигаретами в углах губ.
Лоре-Лея держала курс прямёхонько на остров, который для семи яхт был не виден на фоне яркой восходящей звезды.
Остров из выветренных скал,с тремя тысячелетними кактусами наверху и фиолетовым морским чертополохом внизу по узкой кромке берега, не был даже нанесён на карту по причине его смехотворных размеров.
Кривое деревце пыталось удержаться на осыпающемся склоне, но змеи уже не первый год делали в его корнях гнездо и не позже рождества ему было суждено упасть в скукожившийся, серый чертополох.
Солнечные лучи, не чуждые ни дифракции, ни интерференции, обтекали скалу, надёжно пряча её в контражуре.
Семь яхт остервенело мчались за Лора-Леа.
И только курильщики на крыше могли видеть, как яхты клином, одна за другой, врезались в скалу.
«Нифигасе...» - 5 зажигалок щёлкнули одновременно.
Деревце, не дождавшись Рождества, упало в воду.
Прибрежная лазурь наполнилась пеной и обломками.
Глубина взметнула волны и освежила вечные кактусы. Капли повисли на колючках и, казалось, смеялись в лучах солнца.
Изумрудная пучина разверзлась и поглотила все семь белоснежных яхт.
Туристы на крыше докурили и пошли с их жёнами на завтрак. Жёны не поверили рассказам мужей, но покивали успокаивающе. Как всегда.
Прогуливающиеся на набережной ели мороженое.
Пляжники делали селфи в трусах и бикини.
Каждый был уверен, что он достоин лучшего.
По улице Больших Амбиций проехала поливальная машина.
Яхта Лоре-Лея, подождав за выветренной скалой, пока не улеглась пена, медленно ушла за горизонт.
Море манило своей бескрайностью.
Но и это было иллюзией.