«Солидные цифры совсем не пугают»

Оказавшись в «Неве» в 1991-м году, Константин Андреенко разменял уже четвертый десяток лет в петербургском клубе, отлучаясь в немецкую командировку всего на один сезон. Радостными и забавными моментами игроцкой и тренерской карьеры, а также надеждами на будущее победитель первого чемпионата России и многократный призер уже как наставник поделился по случаю своего юбилея.

- Наравне с работой с основной командой петербургского клуба Ваши обязанности традиционно тесно связаны с молодежным гандболом, мониторингом перспективных гандболистов. И как раз с этой темы беседу и хотелось бы начать, попросив сравнить именно по гандбольным критериям нынешних начинающих игроков и таких же ребят в то время, когда в этом возрасте были Вы сами.

- Это значит предлагаете вернуться лет на тридцать пять назад (смеется – прим.)? Назвать явные отличия тяжело, но, конечно, они есть. Такой разрыв во времени, безусловно, меняет молодежь. Я слежу за становлением игроков уже достаточно давно. Начинал такую работу, наблюдая за ребятами где-то 1982-1983 годов рождения, а сейчас это, допустим, уже год 2004-й. Конечно, сказывается в первую очередь социальная составляющая. Сам я воспитывался еще в советское время. Были совсем другие критерии, наверное, отличался и тренерский подход. Тогда у нас не было гаджетов, все время находились в движении, занимались какими-то играми. Поэтому, наверное, и в гандбол больше шли, выбрать его было достаточно просто. Сейчас есть те же социальные сети, иные интересы, и вообще окружающий мир поменялся очень сильно. Поэтому, наверное, главные отличия назову в образе мышления ребят разных поколений, их ментальности. Что касается конкретно гандбольных аспектов? В принципе приходят такие же ребята, бросают мяч. На первый взгляд все то же самое. Но с одной стороны в то время отбор был серьезнее, потому что детей в гандбол приходило больше. А с другой - сам гандбол заметно изменился, стал динамичнее. Разумеется, коснулось это и подросткового уровня. Мне сложно говорить о самых юных - девяти- или десятилетних игроках, скорее, оценить могу уровень дублеров. Думаю, физически ребята стали более подготовленными, условия занятий, в том числе медицинское обеспечение, сейчас находятся на ином уровне и не могут не влиять. Мы раньше старались сыграть где-то хитрее, сделать акцент на обыгрыш. Но, повторюсь, игра изменилась. Сейчас гораздо более явный упор делается на скорость.

- А часто ли вспоминаете не только собственную гандбольную молодость, но и спортивное детство?

- Иногда бывает, но обычно связано это не с самой игрой, а с воспоминаниями о команде, в которой играл, как проводили вместе время. Потому что тогда для нас команда была гораздо большим, нежели тренировки и матчи. Особенно если говорить о начальном уровне. Все-таки нас собирали из расположенных рядом школ, поэтому общались и на уроках, и во дворе. Словом, это был полноценный социум. Так что да, вспоминаю. Могу вспомнить порой фамилии ребят, с которыми начинали, то есть в возрасте десяти-четырнадцати лет. Потом уже была следующая ступень, я переехал в другой город. А вот именно от первого спортивного этапа главные воспоминания связаны не с матчами или турнирами, а с коллективом.

- А почему изначально гандбол? Тот же футбол в Ворошиловграде (ныне – Луганск, прим.) благодаря «Заре», наверное, был бы более очевидным выбором?

- Доступного было много, все пробовали себя в куче разных секций, начиная с плавания и заканчивая борьбой. Плюс в школьном зале мы проводили много времени, не только на уроках. В том числе бросали по воротам. И когда учительница физкультуры увидела, что я бросаю мяч левой рукой, она предложила мне прийти на занятия по гандболу, которые тренер проводил как раз в нашей школе. Когда я пришел, группа была уже набрана, детей было много, но мне все равно предложили попробовать. Привлекло, что там уже были ребята из класса, к тому же сами занятия были интересными, короче говоря, постепенно прикипел к гандболу. Ну и, наверное, ключевым моментом стал первый выезд в спортивный лагерь. Предложили поехать в Одесскую область, но родителям нужно было платить определенные деньги, по тем временам немаленькие. Я хотел поехать, хотя и понимал, что семье это будет сложно. Но родители все же смогли меня отправить, и мой интерес к виду спорта в тот период возрос еще больше. Думаю, если бы я не отправился в тот спортивный лагерь, все могло бы сложиться по-другому. Наверняка отстал бы от сверстников, да и вообще мог выпасть из секции. А так занятия стали уже более серьезными. Постепенно определились с моей позицией на площадке, мы стали уже играть во что-то похожее на гандбол, а не просто бегать и бросать мяч, стали принимать участие в турнирах. Прекрасно помню своего первого тренера, с которым очень много общались еще совсем недавно – лет пять-семь назад.

- А как случился переезд в Ленинград?

- Первый переезд на самом деле был не в Ленинград, а в Киев, когда поступило предложение поступить там в спортивный интернат. Пришел тренер, меня даже не было дома, он поговорил сначала с родителями. А нужно понимать, что от Ворошиловграда до Киева нужно было ехать двадцать часов на поезде, то есть отнюдь не соседний город. В итоге родители предложили мне решить самому, а мне это было интересно, гандбол меня к тому моменту уже очень сильно увлек. И я поехал, проведя там в итоге пять лет вплоть до завершения обучения. В какой-то момент уже стали привлекать к выступлениям за дубль киевского СКА. А киевский СКА был весьма серьезным клубом по меркам советского гандбола. Поэтому был даже небольшой скандал, когда Валерий Сидоренко из «Невы» предложил нашему тренеру, чтобы мы перебрались в Ленинград, и мы отправились сразу вчетвером, а вскоре к нам присоединился и Ростислав Гринишин. Такой массовый переход молодых игроков из одной республики в другую действительно выглядел уникальным случаем. В итоге так в 1991 году началась наша история в «Неве». А тогда в тренировочном процессе не было разделения на основной и дублирующий состав, поэтому сразу начали заниматься в единой группе. Потом уже делили, кто где выступает. Товарищи постарше – Сергей Зиза или Дмитрий Торгованов – могли, например, сыграть за дубль и сразу отправиться на матчи первой команды.

- Ленинград как город в рекламе не нуждался, а чем он привлекал именно в гандбольном плане?

- На союзных соревнованиях мы здесь бывали часто. Кстати, где-то еще за полгода до переезда Владимир Кушнир звал в «Искру», которая была по сути дублем ЦСКА. Но именно «Нева» казалась передовой командой. Одной из первых стала ездить в Европу на международные турниры, да и в целом условия выглядели очень интересными. Опять-таки тогда же не было такого, чтобы нам предлагали контракт, и мы над ним думали. Тебя просто звали, ты приезжал, начинал играть, тебе выделяли какие-то деньги на питание, талоны. Потом уже через какое-то время нас устраивали на ставку на завод «Большевик». То есть я первую зарплату с записью в трудовую книжку получил месяцев через семь-восемь. Но зарубежные поездки перевешивали впечатление. Например, уже буквально через пару месяцев после нашего перехода в «Неву» мы поехали на турнир в Швецию. И таких спортивных путешествий происходило много, было интересно на самом деле. Ну и плюс, как я сказал, мы перебрались в Ленинград впятером, поэтому не так сложно и страшно было решиться на подобный шаг. Тем более мы дружили, фактически из одной команды все были.

- Многие знают, что «Нева» стала первым чемпионом России по гандболу в 1993-м году, а какие результаты у команды из Северной столицы были накануне этого успеха? Ведь до медалей союзного чемпионата ленинградцы все-таки не добирались.

- Сезон 1991-1992 годов, если я правильно помню, начинался как чемпионат СССР, а заканчивался уже как чемпионат СНГ, играли все сильнейшие, и мы в итоге заняли пятое место. Отлично это в памяти отложилось благодаря тому, что тогда Валерий Сидоренко впервые привлек меня к матчам за основной состав. Случилось это в последнем туре в Краснодаре, когда наше место в таблице уже не могло измениться. И шанс проявить себя получила молодежь. Провели несколько матчей с соперниками по первой шестерке - теми же ЦСКА, «Каустиком», командами из Астрахани и Волгограда. Понятно, что не играл «от звонка до звонка», но минут по десять-пятнадцать на площадке получал, было круто.

- По сравнению с чемпионатом СССР в российском первенстве не выступал тот же минский СКА, вдобавок достаточно активно в зарубежные лиги переезжали ведущие игроки. В связи с этим было ли понятно изначально, что из себя будет представлять турнир 1992-1993 годов?

- Ощущения, что чемпионат окажется значительно слабее, точно не было. И сборная показывала отличные результаты, как раз в 1993 году выиграв чемпионат мира. И в целом в России продолжало выступать очень много гандболистов высокого класса, то есть турнир был действительно сильным. Мы же вообще не думали о каких-то призовых местах. Все шло как-то постепенно, своим чередом. Один тур, второй. Наверное, где-то к третьему туру уже стали осознавать, что находимся вверху. По составу, мне кажется, все равно фаворитом был ЦСКА. Но нам как-то удалось «раскочегариться» вплоть до победы в чемпионате.

- Было у команды в какой-то момент ощущение «сейчас или никогда»?

- Вообще не могли подумать, что закончится именно так. Конечно, во второй половине сезона понимали, что боремся за медали. Но мыслей про «сейчас или никогда» не было. У нас были лидеры – Торгованов, Ковалев, но состав был дружный и достаточно ровный, кто постарше, кто помладше. А особенно молодым точно не свойственно думать, что шанса может больше не представиться. Это сейчас такие мысли могут возникать, например, в решающих играх с «Чеховскими медведями», а тогда, как говорится, не заморачивались. Еще, например, вспоминается, что в середине того сезона в Испанию уехал наш вратарь Игорь Кустов, но и Слава Попов отлично отстоял вторую половину сезона. И все играли раскованно. Не секрет, что каких-то существенных материальных вознаграждений в случае успеха не ждали. Скорее, хотели показать себя, чтобы впоследствии перебраться в зарубежный чемпионат и зарабатывать уже там. Тем более вплоть до 2000-х наши игроки в Европе очень котировались.

- Подзаработать можно было и в кратковременных поездках, которых у «Невы», как уже было сказало, хватало. Какие из них лучше всего отложились в памяти своей атмосферой?

- Наверное, самыми интересными были поездки во Францию на турнир «Жорж Маран». В начале девяностых годов там вообще был космический состав участников. Приезжала «Тека» из испанского Сантандера, венгерский «Вежпрем», чемпион Португалии «Брага», французы, разумеется, - «Иври», как хозяева, и «Монпелье». Всего тогда в этом турнире играли восемь команд, в 1993-м мы поехали как чемпионы России и заняли седьмое место, но все участники получали хорошие по тем временам премиальные. Интересно, что мы играли в разных залах, не только в столице, добирались на отдельные игры на поезде. А решающие матчи проходили уже в парижском «Берси», который не нуждается в рекламе. Равно как и игроки, против которых мы выходили на площадку – Лавров, Кудинов, Ковалев. Или французы – Волль, Стоклин, Ричардсон. Или взять наш матч против «Теки», когда мы уступили с разницей в один мяч – играли против таких звезд, как Нестеров, Дуйшебаев, Якимович, Гаральда. А если бы Сергей Геннадьевич в конце не споткнулся, думая, что дадут девять метров, то могли бы и ничью зацепить (смеется – прим.). Интересный был турнир и в Голландии. Причем он начинался в конце декабря, потом все вместе праздновали Новый год и продолжали играть уже первого января. В наш чемпионский год мы его выиграли, после завершения проводили еще несколько выставочных матчей, организаторы устраивали разные активности, был большой зрительский интерес.

- На эти турниры во Францию и Голландию «Нева» ездила и после большой паузы – лет десять назад. Ностальгия не нахлынула?

- На самом деле названия соревнований сохранились, но формат достаточно сильно поменялся. И с точки зрения количества команд и по логистике. Но все равно какие-то моменты в памяти мелькали. И порой встречали тех, кто помнил нас еще с девяностых годов, могли прекрасно пообщаться. Вообще же если возвращаться к тем нашим поездкам тридцатилетней давности, отмечу, что у нас были очень хорошие связи с французским «Иври». И, конечно, благодаря тому, что как раз туда из «Невы» в 1992 году уехал тренировать Сидоренко. В результате и они в Петербург приезжали на сборы, и мы с ними играли. Точно так же «Нева» гостила во Франции. У нас даже бывали такие турне, когда мы двумя командами садились в автобус и играли пять-шесть выставочных матчей в разных городах. Французам это было интересно. Приезжаем в какой-то городок – там полный зал зрителей. Мы сыграли, дальше какой-то небольшой фуршет или ужин, едем дальше, играем в следующем городе. Потом, конечно, с уходом из «Иври» нашего бывшего тренера это нивелировалось, но память осталась хорошая. И действительно спустя уже много лет вспомнили этот контакт и вновь отправились на «Жорж Маран», пусть по составу участников он уже и был поскромнее. Но и в принципе сильнее товарищеского турнира, чем тогда в 1993-м, в моей карьере не было.

- Но ведь кроме спортивных воспоминаний, вероятно, хватает и забавных бытовых историй по мотивам таких поездок?

- Вроде бы никого по дороге не забывали, чтобы сейчас со смехом об этом вспоминать. Хотя, конечно, забавные моменты были. На том же турнире во Франции была традиция после завершения финального матча устраивать банкет для всех участников. Нам тренер разрешил выпить по бокалу пива, а вот, если правильно помню, сборной Туниса пришлось с упаковкой пива прятаться в туалете. А мы еще думали, что это у нас в команде жесткий режим (улыбается – прим.). Или опять-таки Голландия, завершился очередной турнир, нам предстоит выставочный матч. В принципе у нас была в те годы качественная игровая форма, но именно на тот турнир мы поехали с совсем простенькой от нашего местного трикотажного спонсора. Номера чуть ли не просто краской были нарисованы. А матч, кажется, должен был по телевидению транслироваться, и хозяева нам предложили сыграть в их форме, чтобы выглядели более презентабельно. Матч прошел, все нормально, ушли в раздевалку. Приходят голландцы обратно за экипировкой, а форма классная, и мы, прямо скажем, немного решили «дурака включить», мол, она грязная, да и убрали уже ее по сумкам. В итоге, конечно, отдали – оказалось, что хозяевам в этой форме нужно было сезон продолжать играть. Но взамен нам подарили абсолютно новые комплекты, включая вратарские. А еще одним интересным подарком от голландцев стали пластиковые клюшки и мячи для флорбола. У нас тогда об этой игре особо не знали, а мы играли на гандбольные ворота. Причем до полного износа инвентаря. Даже, когда клюшки ломались, приматывали какие-то элементы швабры лейкопластырем и продолжали играть. Кстати, в спортивном комплексе Обуховского завода, где мы выступали, потом флорбол начал достаточно активно развиваться.

- Поездив с командой на товарищеские турниры заграницу, как в итоге оказались в зарубежном чемпионате полноценно?

- Тут все очень просто. Году к 1998-му из «Невы» уехало уже человек двадцать. Играли в основном местными ребятами и находились в конце турнирной таблицы. А еще перед нашим чемпионским сезоном в Германию отправился Владимир Вуйчик. И вот в какой-то момент им в команде третьей немецкой лиги понадобился правый крайний, кажется, после травмы их основного игрока. Предложение мне поступило в начале лета, а решить все вопросы с переходом удалось уже где-то в сентябре. Сначала переехал сам, а потом смог взять с собой в Грос-Умштадт и семью. По большому счету деревушка, не так далеко от Франкфурта.

- Одной фразой этот период своей карьеры могли бы охарактеризовать?

- Германия – настолько сильная страна по развитию гандбола и интересу к нему, что даже в третьей лиге зал на наших матчах был всегда полон. Искренняя любовь к гандболу распространялась и за пределы площадки. Когда я только приехал, мне сразу старались уделить особенное внимание, регулярно приглашали в гости. Сам уровень лиги был, конечно, по привычным мне меркам весьма средним, но интерес был внушительным. Поэтому, если говорить одной фразой, выберу определение «праздник гандбола». Каждая игра была событием. Допустим, сейчас многие удивляются, зачем команда собирается на игру за час и сорок пять минут. А мы же тогда собирались за три часа, пили кофе, проводили время за беседой, а потом уже переходили к разминке. Точно так же после игры семьями шли на ужин. Иными словами, не просто игра, а настоящий ритуал. Команда была дружной, плюс немецкие игроки были любителями, параллельно работали или учились, а гандбол был для них дополнительным социальным статусом, к нему они относились очень серьезно. Очень важно было для них выйти на площадку, забить гол. Скажу больше, когда я только приехал, рассуждал по-игроцки. Если видел, что партнер в лучшей ситуации, отдавал пас. А мне вскоре сказали, что здесь очень внимательно следят за индивидуальной статистикой, и лучше, если буду атаковать сам. Короче говоря, от легионера спрос был больше и нужно было переключаться на более эгоистичную игру. Но все было очень дружелюбно.

- Было то, чего все же не хватало?

- На первых порах, конечно, не хватало семьи. Спасибо большое Володе, с которым мы жили в одном доме, и который помогал в адаптации. С другой стороны, именно в общении проблем не было. Получалось, что, куда бы ты не приехал, рядом оказывались русскоговорящие игроки, в Германии их тогда было очень много. С Дмитрием Торговановым опять-таки могли друг к другу съездить. Понятно, что приходилось преодолевать языковой барьер, но с переездом семьи стало попроще. В итоге немецкий вояж продлился один сезон. Как я узнал потом, немцы изначально хотели подписать контракт на два года, но меня отпустили только на один, а по тем правилам статуса свободного агента в гандболе в нынешнем виде еще не было. Плюс должность тренера покинул Вуйчик, а новый наставник перестраивал команду под себя. Так что я в итоге вернулся в Петербург сыграл еще несколько сезонов, после чего постепенно перешел к работе с дублем в качестве тренера.

- Роль второго тренера в команде всегда многогранна, и традиционно считалось, что помощник главного часто выступает своеобразным связующим звеном с игроками. Именно к нему спортсмены чаще обращаются с какими-то мелкими бытовыми вопросами или психологическими сомнениями, если не решаются подойти к главному. С годами в этом смысле все осталось так же?

- Думаю, да, так действительно нередко происходит. Как говорится, всегда проще идти снизу, а не сверху. Но при этом не могу сказать, что у меня в этом смысле было много примеров, на которые я мог ориентироваться в своей собственной работе. Чаще в бытность игроком работал с тренерами, которые руководили в одиночку. Могу назвать Раймонда Михайловича Бутана, который был помощником Сидоренко. Но он больше отвечал за дублеров, работал с нами в небольшой группе, возил нас на матчи второй команды, и на этих играх был по сути главным, зато на матчах основной команды был достаточно спокоен, не старался лишний раз высказать свое мнение по игре или необходимости замен. В общем не могу сказать, что копировал методы его работы, но, наверное, подспудно что-то себе на вооружение взял. Например, по работе с молодежью. Понятно, что Раймонд Михайлович чувствовал свою ответственность за нас, поэтому часто подталкивал нас. Мол, чего тут сидишь, иди поближе к главному, глаза помозоль, если на площадку выйти хочешь, пытался нас поддержать, подначить, чтобы мы проявили инициативу. Такого, наверное, хочет каждый тренер, кто работает с молодежью. Замечаю это и за собой в нашей команде.

- Еще одна Ваша составляющая работы в «Зените», а прежде в «Неве» - индивидуальная работа с вратарями. Какие здесь ориентиры для работы выбрали для себя изначально?

- К сожалению, долгое время у нас не было возможности иметь в клубе отдельные ставки для тренеров по вратарям или ОФП. Поэтому, когда из команды ушел Алексей Костыгов, нужно было как-то находить выход из ситуации. Сначала опирался только на видеоаналитику, но постепенно стал искать какие-то специальные упражнения уже для подготовительных сборов или регулярных тренировок. В какой-то период главным источником информации был интернет. Когда Дмитрий Николаевич был главным тренером сборной, просил что-то через него у Михаила Измайлова. Использовал выдержи различных тренерских семинаров, с которыми, например, очень помогали коллеги из Эстонии. Словом, складывал определенный паззл, составные части которого уже можно было предложить тому или иному вратарю. Здесь с одной стороны всегда нужно стремиться, чтобы вратарю были интересны упражнения, и при этом ориентируешься на то, сколько времени у тебя есть сейчас и какая работа в данный момент окажется полезней – допустим, силовая или на скорость. Вот и сейчас где-то порылся, нашел еще какие-то новые упражнения, которые, надеюсь, смогут поддержать и улучшить форму, в том числе психологическую.

- Самый обидный и самый вдохновивший сезон в тренерской карьере выделить сможете?

- Наиболее обидным вспоминается сезон, когда в финале с «Чеховскими медведями» выиграли первый матч, но затем дважды уступили в гостях, хотя шансы, по крайней мере, в первой выездной встрече были хорошими. Самое большое разочарование, разумеется, седьмое место два года назад. Пусть у нас было много травм, но, на мой взгляд, та итоговая позиция все равно была не нашей по игре. Что касается эмоционального подъема, то все медальные сезоны в той или иной степени запомнились положительно. Но, возможно, выделю предыдущий сезон. Складывался он тяжело для нас, и в то же время перед заключительной игрой в Перми просто чувствовали, что игроки проявят себя как команда. Это стремление ребят вдохновляло и доставило большое итоговое удовольствие.

- Сезоны идут один за другим, по большому счету все повторяется. Как не скатиться в рутину и продолжать получать удовольствие от работы?

- В свое время огромной эмоциональной прибавкой были выступления в Лиге чемпионов, потом выступали в турнирах пониже статусом, затем для нас не осталось и этих соревнований. Поэтому игра в SEHA – Gazprom League в нынешнем сезоне действительно стала очень важным опытом со всех точек зрения, в том числе позволив получить новый интерес к работе. Ну и все наши клубные изменения в нынешнем сезоне в любом случае добавляют сложных задач, так что о рутине сейчас точно говорить не приходится.

- Больше тридцати лет в клубе. Не пугает такая цифра?

- А честно говоря, даже не задумывался об этом. Все равно по жизни как-то везло. Ведь по-разному в спорте бывает. Кто-то меняет очень много команд, кто-то остается в одной на протяжении всей карьеры. Что же до величины этого числа – не пугает, скорее, интригует, как мы будем развиваться дальше и соответствовать новым вызовам. Хотя в принципе новые вызовы у нас каждый сезон, перестраивать команду нужно часто. Сколько одних только вратарей прошло через наш состав за предыдущие годы. Да и не только вратарей. Наверное, единственный игрок, с которым я прошел весь тренерский путь в своей жизни, это Эльдар Насыров. Можно сказать, сколько Эльдар играет, столько я и тренирую, потому что он пришел в дубль как раз тогда, когда я стал его тренером, а потом продолжили работать уже в первой команде до нынешнего момента.

- Странно не задать человеку, который родился первого апреля, вопрос о розыгрышах. Что-то можно вспомнить из примеров, когда или сами в этот день над кем-то подшучивали или наоборот?

- Не скажу, что сам имею привычку кого-то разыгрывать первого апреля. В обратную сторону пытались, но в моем случае ожидание розыгрыша уже можно назвать профессиональным качеством. Поэтому чаще меня даже проще обмануть действием, которое я могу ждать как розыгрыш, а оно таким в итоге не оказывается.

- Раньше особенно популярно было строить планы на пятилетки. Так вот что бы себе хотел пожелать Константин Андреенко на следующие пять лет?

- Здоровья, наверное, пожелают и другие, самому себе этого вслух желать не будешь. Если же говорить о профессиональной деятельности, хочется новых побед, новых вершин, чтобы работа приводила к результату. Понятно, что давно и сильно хочется выиграть чемпионат, потому что сейчас уже не вспомню количество наших медалей, но с золотом явный дефицит. А так по жизни вроде всё есть, всё на месте.