Они не убивали: вся правда о боях гладиаторов

Историческая наука не так проста, как может показаться неискушённому её любителю. Вопреки расхожему представлению, зазубривание сюжетных последовательностей здесь не главное, это вам не художественная литература. Вместо этого исследователи, по крайней мере те из них, кто претендует на серьёзность, заняты тем, что подвергают тщательному изучению источники, благодаря которым мы знаем о том или ином событии. Всё дело в том, что у них имеется склонность к тенденциозности, иначе говоря, авторы могут искажать описываемое, намеренно или не очень, а порой и вовсе бывают пропитаны пропагандой, от которой тексты неизменно следует старательно отжимать. Прежние взгляды на поднимаемый вопрос также следует принимать во внимание, критика их всегда должна присутствовать в предисловии. Если эти требования не выполняются, текст может претендовать максимум на то, чтобы быть хорошим фэнтези.

Кузнецы клеветы. Книга, таким образом, книге рознь, а принцип «написанному — верить» следует признать едва ли не преступным. В наши дни нетрудно встретить тех, кто полагает себя знатоком, хотя изучил представления, давным-давно признанные устаревшими, например, выдумки эпохи Просвещения или марксистов; они, кажется, отличаются особенной живучестью. Впрочем, и они основываются на взглядах, родившихся намного раньше и настоявшихся в течении веков. Возникли они из-за полной неспособность варваров, живших на руинах Римской империи, понять быта и нравов своих предшественников; многое из того, что знали древние и восстановили мы, было совершенно чуждо человечеству всё то время, что разделяет нас и падение Рима, от многоэтажек и разделённого купальника до канализации и народовластия.

Касается это и массового спорта. Ещё относительно недавно азарт болельщиков на античных стадионах описывался как «классический пример варварства древних». Смешно, но на полном серьёзе порой это повторяют и в наши дни. Обычай воспринимать римские зрелища декадентными, вульгарными и садистскими идёт от ранних христиан, приложившими сверхусилия для того, чтобы очернить языческий Рим. Долгое время никто не спорил с их видением опьянённой кровавой баней оскотинившейся толпы, впрочем, трусливой и способной только решать судьбу тех, кто лучше них, при помощи направления большого пальца отделяя жизнь от смерти. Безумные императоры, по этой версии, устраивали всё более и более непотребные спектакли, чтобы манипулировать плебсом, дабы тот не заметил, как его кастрируют от последних остатков политических прав. Где-то на фоне всего этого несчастных христианских мучеников швыряли львам безо всякого суда и следствия.

В поп-культуре. Впрочем, стоит ли быть слишком критичными к нашим современникам? Если они изучают какой-либо период по неактуальным данным, это ещё неплохо. Куда чаще свои представления основывают на популярной культуре, вроде голливудских блокбастеров или схожих с ними по правдивости произведений, таких как картины ушедших эпох.

Есть те, кто позволяют себе вопросы вроде «если бои гладиаторов действительно не были такими ужасными, отчего же на полотнах они изображены именно такими?» Неужели они полагают, что это потому, что тому же Жерому была открыта некая абсолютная истина об обычаях Рима, а не потому что он изображал бытовавшие в его время взгляды? Не отменяя его гениальности, нельзя не развеселиться, поглядев на то, на что художник опирался, когда писал свою картину «Пальцы вниз»: на пару-тройку заржавленных находок, первоисточники в очень вольном пересказе и бульварную прозу. Так и родился тот самый узнаваемый и популярный образ бесправных рабов, брошенных на арену, где они вынуждены сражаться не на жизнь, а на смерть, увеселяя узколобую массу, все интересы в жизни которой сократились до хлеба и зрелищ.

В сознании современника глубоко укоренилось убеждённость в том, что римляне испытывали наслаждение от наблюдения за смертоубийством и посещали мероприятия именно с этой целью. Целый пласт западной культуры базируется на этом своеобразном представлении, давшим богатый приплод разнообразнейших арен, сходных только в том, что больше половины участников схватки не пережить при любом раскладе.

Часто можно увидеть одно и то же: обречённые с первого своего шага на песок арены несчастные рано или поздно падают, попираемые более удачливыми соперниками, которые после этого направляют свой взор на императора и зрителей: окончательное решение за ними.

Вероятно, вы уже поняли, что всё это имеет минимум отношения к тому, как на самом деле проходили бои гладиаторов, по крайней мере, по большей части. Вышеописанные заблуждения, к слову, отвергнуты уже довольно давно, однако никто не позаботился о том, чтобы уведомить об этом широкие слои общества. О том, что гладиаторы были скорее спортсменами, знали уже создатели фильма «Гладиатор», однако опросы показали, что от сценария ждут рек крови, а реалистичная версия никого не интересует, потому и было снято нечто, слабо связанное с подлинной историей Рима. В наши дни археология, прежде бывшая в зачаточном состоянии, помогла создать совершенно иной облик мира древних.

Греческое влияние. Некоторые противопоставляют спорт греков, в котором предполагалось активное участие, играм римлян, где основные массы были лишь зрителями. Это в корне неверное представление. Атлетика греков была прерогативой аристократии; когда Одиссей, скрывая свою личность, оказывается у феаков, там ему некто Евриал, желая поддразнить, говорит: «Странник, я вижу, что ты не подобишься людям, искусным в играх, одним лишь могучим атлетам приличных, конечно, ты из числа промышленных людей»; это тяжкое оскорбление, на которое Одиссей отвечает изощрёнными угрозами. Между тем известно, что и у римлян были состязания, подобные греческим. От Плутарха мы знаем, что они проводили кулачные бои и соревновались в плавании («Сравнительные жизнеописания», Катон Ст., 20.4), а у Горация можно найти о римских беге, метании диска и копья («Кармина», 1.8, 3.12). У греков, в свою очередь был массовый спорт со зрителями, он описан ещё в их мифологии: так, царь Акрисий, дед Персея, наблюдавший за соревнованиями со своего места, был убит диском, неудачно брошенным его внуком. Греческая физическая культура оказала значительное влияние на римлян, которые, впрочем, сперва относились к ней с подозрением, их смущала традиция греков полностью оголяться во время занятий гимнастикой, которую они полагали гомоэротической (как известно, римское отношение к сексу напоминало то, что бытует у отечественных криминальных низов общества). Сами римляне стеснялись полностью раздеваться даже во время купаний, Катон Старший, к примеру, думал, что если его сыновья увидят его голым в бане, то тем самым неисправимо развратятся. Лишь по прошествии времени жителям Вечного Города удалось избавиться от этих своих предрассудков, но когда он начал приходить в упадок, они вновь возродились, а на Тёмные века пришёлся их расцвет.

История происхождения. Ранее считалось, что римляне заимствовали гладиаторов у этрусков. Полагалось, что у тех были некие бои насмерть, нечто вроде формы человеческого жертвоприношения. Оснований для такого мнения немного, и ограничиваются они исключительно рисункам на этрусских надгробиях VI века, где встречается изображение человека с завязанными глазами, который дубиной отбивается от собаки, подгоняемой неким Ферсу, чьё лицо скрыто маской. Не слишком ясно, что именно происходит: казнь ли это, жертва, сюжет мифа или же соревнование. А главное, что на бой гладиаторов это не походит совсем. Ничего, подобного бою людей, у этрусков мы не находим, поэтому вполне очевидно, что римляне могли заимствовать от них только venatio, или травлю зверей (Kyle, D.; «Sport and Spectacle in the Ancient World», 2015, стр. 258). Хотя гладиаторские бои действительно были связаны с погребениями, версия о том, что сами они являются жертвой в той или иной мере, является выдумкой, восходящей ещё к христианину Тертуллиану («О зрелищах», 12), сочинившему её с целью очернения.

Нет никаких оснований считать, что в Риме полагали гладиаторов человеческими жертвами.

В наши дни полагают, что игры пришли в Рим от италиков, таких как кампанцы, сабеллы, оски или самниты. Вот где действительно встречаются изображения поединков между двумя людьми, причём судьи присутствуют уже здесь.

Предположительно, участвовали в них добровольцы, дравшиеся до первой крови. В 308 до н.э. после битвы с самнитами римляне и их союзники кампанцы набрали немало трофейного снаряжения, после чего последние «при их спе­си и нена­ви­сти к сам­ни­там, обряди­ли в эти доспе­хи гла­ди­а­то­ров, давав­ших пред­став­ле­ния на пир­ше­ствах, и про­зва­ли их „сам­ни­та­ми“» (Тит Ливий, IX.40.17). Заметьте: он не говорит, что бились самниты, но лишь что бойцов назвали этим именем. Здесь можно увидеть, что бои с самого начала имели в себе некий дух межплеменного противостояния, в таком виде они попали и в Рим, где разные типы гладиаторов продолжили именоваться в честь народов-врагов города. Произошло это, впрочем, не сразу, Ливий пишет, что римляне спервоначалу нашли обычай недостойным.

Спорт и зрелища попадают в Рим. Лишь в 264 до н.э. был проведён первый бой в самом Риме, который, возможно, шёл до смерти, и ещё не имел никаких характерных атрибутов будущих боёв: ни наград, ни рейтинга, ни тренировок. Можно назвать этот первый опыт исследованием рынка. Римское общество тогда как раз претерпевало изменения, становилось более массово-ориентированным, хотя об эгалитаризме пока говорить было ещё рано. Однако теперь путь нобилей-оптиматов перестал быть единственным. Свою легитимность они обосновывали высоким происхождением, напоминая, что их семьи первыми заселили Рим. Иначе действовали популяры, которые завоёвывали любовь толпы. Лучшим способом для этого были munera, массовые зрелища, ставшие важным элементом политики уже Цезаря, а за ним Августа, который «превзошёл всех своих пред­ше­ст­вен­ни­ков в частоте, разнообразии и великолепии мероприятий» (Светоний, «Жизнь двенадцати цезарей», Август, 43.1). Он стал, что называется, «парадигмальным императором», его примеру следовали все эпигоны.

Август выстроил первый постоянный амфитеатр, с тех пор бои проводились в них; в конце концов они стали чем-то вроде символа романизации (Futrell, A., Blood in the Arena: The Spectacle of Roman Power (Austin: University of Texas Press, 1997) 53-76), всего их было построено около 200 и ещё столько же было переделано из других зданий.

Хотя ни одном даже из самых ранних изображений не видно, чтобы кто-то из участников погибал, всё же полагают, что поначалу бои насмерть ещё могли вестись, однако самое позднее к концу II в. н.э. гладиаторы стали погибать крайне редко.

Разумеется, зрителей привлекала вовсе не возможность увидеть смерть. Уровень насилия неуклонно неуклонно снижался и дальше, тогда как популярность игр, напротив, росла. Этот спорт, безусловно, был опасен, но таковым были и гонки на колесницах. Несчастные случаи во время соревнований случаются и сейчас, что в рестлинге, что на автогонках. Гладиаторов не убивали, напротив, их очень берегли по причине весьма банальной: бойцы стоили очень дорого, 1-2 тыс. сс. (сестерциев) пришлось бы заплатить за очень хорошего гладиатора и от 3 до 15 тыс. за первоклассного; при этом на четверть сс. можно было купить 2 кг хлеба или 1 кг мяса. Взять в аренду гладиатора стоило 80 сс., однако если его возвращали калечным или убитым, полагался штраф в 4 тыс. сс. (Гай, «Институции», 3.146). Тиберий однажды заплатил за выступление неким отошедшим от дел гладиаторам 100 тыс. сс. (Светоний, «Тиберий», 7.1). За здоровьем гладиаторов следили врачи, в числе которых был знаменитый анатом Гален. Анализ останков гладиаторов с кладбища в Эфесе говорит о том, что за ранеными ухаживали чуть ли не лучше, чем за многими благородными патрициями, их раны заживали, а сломанные кости срастались (Grossschmidt, K.; Kanz, F.: Head injuries of Roman gladiators (Forensic Science International 160 [2006] 207–216)). Они вовсе не жили в клетках, напротив, пользовались значительной свободой передвижения. Гладиаторов отлично кормили, в основном бобовыми и злаками, что помогало вырастить защитный слой жира на животе.

Социальное положение. Отношение к гладиаторам в римском обществе было амбивалентным. Римляне презирали всех, кто зарабатывал на жизнь своим телом: актёров, преступников, проституток, могильщиков и т.д., все они носили клеймо infamia, никто не желал видеть их своими соседями и уж тем более не желал породниться. Гладиаторы также находились на уровне отбросов общества, отщепенцев, изгнанников (Barton, C., The Sorrows of the Ancient Romans: The Gladiator and the Monster (Princeton: Princeton University Press, 1993) 11-46). Дополнительно консервативные римляне недолюбливали гладиаторов за то, что те развлекали толпу, а также за их близость к смерти, которую древние ненавидели; вместе с этим они глубоко почитали всех тех, кто встречался со своей смертностью и превозмогал её за счёт смелости и умения. Именно это так ненавидели в гладиаторских играх ранние христиане, отношение которых к смерти было совсем иным.

Для античного человека социальный статус был всем; несмотря на это, многие добровольно отказывались от него, идя в гладиаторы, давая унизительную клятву (Malam, J., Gladiator: Life and Death in Ancient Rome (London: Dorling Kindersley, 2002) 38-9), ибо выгоды стоили того, они включали славу, деньги и внимание женщин. Вокруг гладиаторов, прямо как подле современных спортсменов, неизменно собирался круг фанатов и почитателей, которые восторгались и восхищались этими селебрити.

Мужчины уважали гладиаторов, считая их эталоном военной дисциплины, смелости, морали, завидуя их полной самоотдаче попыткам завоевать славу перед лицом смерти. Успешные бойцы становились настоящими секс-символами, что описывают многочисленные граффити, одно из которых называет гладиатора Келада suspirium puellarum, «объектом воздыхания девушек», кровь бойцов считалась панацеей против импотенции, а пот сильнейшим афродизиаком, который собирали в ёмкости и продавали за немалые деньги. Как и положено селебрити, гладиаторы рекламировали различные товары, становились «лицом» разных фирм, что демонстрируют нам разные фрески.

Рабы с удовольствием шли сражаться на арену, чтобы доказать, что достойны быть римлянами хотя бы по праву сильному. Нередко им даровалась свобода, но почти никогда они после этого не уходили из спорта. Известнейший гладиатор Фламма успел получить деревянный меч четырежды, а легендарный Спартак, возможно, к моменту своего восстания уже отошёл от дел и был чем-то вроде инструктора. В гладиаторы нередко шли ветераны войн, вольноотпущенники, отбросы общества, и даже, инкогнито, аристократы, встречались и женщины.

Гладиаторы per se. На аренах творился вовсе не беспредел. Бои гладиаторов представляли собой спорт, нечто вроде современного рестлинга (Potter, D.: «The Victor's Crown. A History of Ancient Sport from Homer to Byzantium», стр. 263), смесь зрелищности и настоящего боя. Сражались бойцы не чаще, чем современные боксёры, 2-3 раза в год, а схватки велись 1 на 1, редко больше, между равными по рейтингу оппонентами. Гладиаторы различались по рангам, напоминавших современные чемпионские лиги. Это была схватка выносливости; бой обычно заканчивался, когда один из участников сдавался, или же они оба признавали, что равны по силам, случалось и так, что толпа объявляла результат. При этом сами гладиаторы не считали, что зрители ответственны за их судьбу, иначе они бы не выступали на их стороне в момент кризисов, как в 238 н.э. во время конфликта между преторианцами и Сенатом. Палец вверх поднимал… сам гладиатор, признающий поражение, sublato digito.

Между бойцами всегда находился судья, останавливавший бой при необходимости, например, в случае потери оружия, как говорит нам надпись на могиле гладиатора Диодория; встречается характерное описание того, как он поднимает вверх руку победителя, чтобы тот ненароком не добил противника.

Некоторые тексты описывают гладиаторов, которые уверяют, что ни разу никого не убили, вырисовывается даже некий кодекс гладиатора, правила, которым, впрочем, не всегда получалось соответствовать. На останках гладиаторов практически отсутствуют присмертные повреждения, которых немало, например, на телах, которые обнаруживают на местах средневековых баталий. Также почти нет следов от укусов животных, что говорит о том, что погибших хоронили сразу, а не бросали гнить (Grossschmidt). Известных же гладиаторов и вовсе погребали с большой пышностью, а их надгробия становились местом паломничества фанатов. С какого-то момента гладиаторам начинает выдаваться затупленное оружие, после чего для того, чтобы вооружить их заострённым и/или отправить на бой до смерти, требовалась специальная имперская indulgentia (Carter, M.: Gladiatorial Combat The Rules of Engagement (Classical Journal, 102.02 [2006/07], стр. 97-113)). В результате лишь 1 из 10 гладиаторов погибал в схватке (Malam, 46-49). Чаще гибли от случайности или от воспаления царапин.

Никакого умерщвления христиан, понятное дело, на аренах не осуществлялось. Этим поздним выдумкам нет свидетельств (Hopkins, K.: The Colosseum. Profile Books, 2011, стр. 103). А вот преступников на арене действительно ждала смерть, именно им принадлежит фраза Ave, imperator, morituri te salutant; нет никаких причин приписывать её простым гладиаторам. Даже из казни римляне умудрились сделать шоу.

Основные вопросы, которые поднимает статья:
1. Какими бои гладиаторов представляются неискушённому в вопросе человеку и чем вызваны его заблуждения?
2. Что общего у спорта и у боёв гладиаторов?
3. Как римляне относились к гладиаторам?