Критика «лукизма» или калокагатии в мифе о Пандоре

Конец XX века, как считается, реформировал литературу, выведя её на новый уровень. Это верно лишь отчасти. Шаг вперёд был сделан лишь по сравнению с временами, предшествовавшими непосредственно. Тогда как в классическую древность же все эти «новомодные» приёмы, к примеру, флешбеки, без всякой претензии на новизну применялись самым активным образом тем же Гомером. Считается совершеннейшим модерном конфликт человека с самим собой, однако именно так рождались древнегреческие боги, через отрицание самих себя. Бог света Аполлон, строитель городов, всеисцеляющий отец Асклепия и дед Гигиены, покровитель стад, развился из совершенно иной своей ипостаси, разрушителя, насылателя моров и болезней, злобного оборотня-волка. Верно это и в отношении войны человека с технологией, которую воображают концентратом постмодерна, вот только уже Гесиод тосковал по Золотому веку, когда ещё не изобрели земледелия, и не нужно было тяжко вкалывать.

По легенде, тяжкий труд появился тогда, когда Зевс победил своего отца Крона. По совместительству этот титан был ещё и богом времени. Это и неудивительно: не было грекам никакой нужды отмерять время, пока не понадобилось им заботиться об урожае.

Об эпохе, когда не было времени, древние помнили как о временах счастья и беззаботности. Всё это резко и печально контрастировало с новыми реалиями, и заставило вспоминать о былом как об утерянном рае. И действительно, считается, что первобытный строй не знал ни частной собственности, ни неравенства, и, как следствие, не мог никого угнетать. По этой причине по сей день именно к этой идеальной согласно их мировоззрению эпохе стремятся левые всего мира.

Некоторые считают, что земледелие изобрели женщины, которым поручалось хранить собранные плоды, по оплошности давшие всходы, после чего земля немедленно стала ценностью и из-за неё начались первые войны, а за ними и крепостничество. Именно так, говорят, родились мифы о зловредной виновнице страданий всего человечества, присутствующие у многих народов. Если для кого это и верно, то только не для греков, а почему, мы увидем далее.

Одну из таких легенд рассказывает и Гесиод. Согласно ей, после того, как Прометей при помощи Афины (по некоторым версиям её роль была куда значительнее его) обучил людей ремёслам, земледелию и добыче огня, а также перехитрил Зевса, учредив жертвовать в пользу богов лишь кости и всякую требуху, сохраняя мясо и прочее самое вкусное себе, громовержец решил покарать мятежного титана.

Но сперва Все-Отец вознамерился заставить страдать людей, которых Прометей пригрел на груди.

Гефест по велению Зевса вылепил женщину из земли и воды, а прочие боги одарили её тем, в чём каждый специализировался — одеждами, украшениями, способностью кривить душой и льстивыми речами, а затем отдали в супруги недалёкому Эпиметею, брату Прометея.

Пандора немедленно вскрыла ящик, хранимый титанами, выпустив на волю беды, болезни и страдания, которые с тех пор одолевают людской род. Лишь надежда осталась на дне ящика, ибо Зевс хотел заставить людей страдать ещё сильнее, и для этого им нужно тщетно мечтать о прекращении вечных мук.

Мизогиния Гесиода весьма типична для такого выходца из крестьянства, каковым он являлся. Помимо прочего, этот автор известен советами молодому семьянину, напоминающими отечественный «Домострой», среди которых наиболее известна следующая: «кто верит женщине, тот верит вору». По этой причине существует мнение, что Гесиод полностью выдумал эту легенду, которую наполнил своим личным отношением. Такого мнения придерживался знаменитый Роберт Грейвз, открыто называвший миф о Пандоре «антифеминистической притчей». Существует очень похожий миф о том, как герой Демофонт потерял рассудок, заглянув в ящик, скрывавший мистерии, подвластные только женщинам. Его-то, по всей видимости, Гесиод и видоизменил в его полную противоположность. Вообще грекам не было свойственно обвинять женщин в каком-либо грехопадении.

Совсем напротив, считалось, что только им по силам по-настоящему познать вакхические ритуалы, о которых и упоминает оригинальный миф, возвращающие человека, хотя бы отчасти, во времена утерянного Золотого века. Презирали женщин исключительно консервативные, довольные прогрессом греки, такие как Фалес или Аристотель. Те же, кто тосковал по былым временам, были отъявленными феминистами, например, ими были Пифагор и Платон.

В чём действительно заключается нововведение Гесиода, так это в том, что он вывел образ женщины, которая являлась прекрасной внешне, буквально «наделённой всеми дарами», внутренне же донельзя безобразной. Такое реалистичное изображение нечасто встретишь и сейчас, а уж у греков, страдавших тем, что сейчас называют «лукизмом», а тогда именовали калокагатией (гармония καλὸς, прекрасного внешне, и ἀγαθός, хорошего внутренне, нравственно), и подавно. Древние даже оправдывали преступников. отличавшихся красотой.

Ярким примером был суд над гетерой Фриной, против которой ареопаг прекратил преследование, узрев её прелести. В то же время уродливых, таких как Сократ, судили с особой суровостью. По мнению по-крестьянски практичного, даже мелочного Гесиода, это представление не соответствует реальности. Поэтому поэт восстаёт против него.

Не следует считать, что это небольшое дело и не весть какое достижение. Мало кто и в наше время столь мудр в этом смысле, как этот певец VIII века до н.э. Будь иначе, не пришлось бы в конце XX века н.э. изобретать заново термин, о котором знали не понаслышке уже древние. Это ли не одно из утраченных знаний веков?

Основные вопросы, которые поднимает статья:
1. Что стало причиной пессимизма Гесиода?
2. Что такое калокагатия и в чём заключалась критика поэтом этого понятия?
Своё мнение обоснуйте.