Глава 2. Эгрегоры и учителя: Тантра, Адвайта и Горный ретрит
Случайное объявление и экстремальная Тантра
Однажды, бродя по сонным улочкам Сан-Рубциско, я заметил на покосившемся столбе странное объявление: кого-то приглашали на встречу с монахом, обещавшим научить искусству медитации. Любопытство, этот вечный двигатель искателя, толкнуло меня в дверь местного ДК.
Монах оказался посланником довольно экстремальной индийской тантрической традиции. Сам же главный Гуру, чьим представителем он был, по легенде, какое-то время провел в индийской тюрьме — что в мире тантры является не столько пятном биографии, сколько знаком того, что человек перешел определенные границы дозволенного.
Была одна загвоздка: монах говорил только по-английски, и его слова ложились на русские уши через корявый перевод местного энтузиаста. Спустя годы, когда я переспросил об этой же технике у другого, уже русскоязычного наставника, он объяснил ее совершенно иначе. Но тот, рубцисковский этап, дал мне нечто гораздо более практичное, чем теория. Я освоил мощнейшую чистку организма и сознания — сухое голодание в день Экадаши.
Магия заключалась в финале: после суток без воды и пищи нужно было выпить литр подсоленной воды. И о чудо! Шанк-пракшалана происходила сама собой, без изнурительных упражнений из первой главы. Соленая вода, встречая пустой и чистый тракт, просто делала свое дело, унося не только физиологический балласт, но и ментальную муть.
Учитель адвайты и поток энергии
Следующим моим учителем стал Гуру адвайты. Это был совершенно иной мир — мир глубокой философии и структурного подхода. Он учил сразу нескольким йогам: Раджа, Тантра и, что самое интригующее, Лайя-йоге — йоге растворения. Если тантра работала с огнем, то Лайя учила превращать этот огонь в легкий пепел. Именно там я постиг искусство пранаямы «Анулома-вилома», сплетая солнечные и лунные каналы дыхания, и погрузился в медитацию «Анапанасати», следя за малейшими нюансами вдоха и выдоха.
Я, как всегда, нырнул в практики с головой, граничащей с фанатизмом. К ежедневной двойной пранаяме я добавил одно сухое голодание в неделю, плюс асаны, плюс медитации.
И через месяц мое тело, наконец, стало тем самым «чистым сосудом», о котором пишут в книгах. По этому сосуду ударил нешуточный поток энергии. Честно говоря, я еле справлялся с этим напряжением. В Манипуре — солнечном сплетении, центре личной силы — расцвела эйфория. Меня накрывало беспричинное, хмельное веселье. Я мог рассмеяться, просто глядя, как по улице проходит прохожий. Каждая женщина, с которой я пересекался взглядом или словом, вызывала у меня волну искренней, всеобъемлющей любви. Это чувство витало в воздухе даже во время медитаций, окрашивая пустоту в нежные тона.
В этот период я питался буквально горстью риса в день, и тело не требовало большего. Но этот фейерверк длился недолго — около недели. А потом поток схлынул. Мой внутренний «автомат» просто выбило пробки: психика и тело еще не были готовы долго удерживать такое высокое напряжение.
Горный ретрит: Огород вместо просветления
Примерно в это же время судьба свела меня с представителями еще одного эгрегора. Их учение было устремлено в небеса: медитации на Внутренний Свет и Звук. Их Гуру проповедовал переход на сыроедение, а в перспективе — питание одним лишь светом (бретарианство). Поскольку эта тропа считалась уделом «высоких учеников», Гуру категорически запрещал заниматься пранаямами и вообще уделять внимание физическому телу, считая его лишь временной и не стоящей внимания оболочкой.
Поскольку я уже был поднаторевшим практиком и мог без труда сидеть в позе лотоса по часу, я загорелся идеей ретрита. Я отправился в их горный центр с четкой целью: медитировать день и ночь, чтобы, наконец, открыть свой Третий глаз.
Но лето в горах преподнесло мне суровый сюрприз. Вместо тишины и созерцания я попал в эпицентр физического труда. «Высокие ученики» почему-то требовали от адептов тяжелого служения на огороде и на стройке. Картошку и грядки не обманешь, даже если ты питаешься одним светом.
Тем не менее, выкроив время, я смог просидеть в непрерывной медитации три дня и три ночи. Никаких духовных фейерверков, открывших мне тайны вселенной, не произошло. Третий глаз остался закрытым, зато открылись глаза обычные. Я понял, что горы — это не только место для полетов духа, но и место, где нужно таскать камни и полоть грядки. Зато я впервые по-настоящему узнал, что такое ашрамный ретрит, и понял, что путь из Матрицы лежит не только через небеса, но и через самую обычную, заземленную реальность.