Благотворительная организация «Ночлежка»: «Без сна и еды ты не сможешь заниматься своей жизнью»

«Ночлежка» работает с 1990 года. За это время из петербургского проекта помощи бездомным она выросла в крупную организацию с офисами в Москве и Питере, десятками сотрудников и сотнями волонтёров. Здесь не раздают ночлег всем подряд — здесь выстраивают многоступенчатую систему поддержки: от горячего ужина на ночном автобусе до шестимесячной реабилитации для людей с зависимостью.

Женя помнит десятки историй: о женщине, которая думала «бросаться под поезд», а через полтора года купила квартиру; о клиенте, который два года отказывался от помощи, а потом признал зависимость.

Истоки: почему «Ночлежка» — история и интерпретация названия организации

— Почему благотворительная организация называется именно так? Какие аспекты помощи бездомным скрываются за этим словом?

— На самом деле «Ночлежку» так назвала группа основателей, которые создавали её ещё 36 лет назад. Один из них имел опыт бездомности. На тот момент название отражало идею островка безопасности — места, куда можно прийти и где помогут. Сейчас проектов гораздо больше, но название осталось.
Многие люди, которым нужна помощь, видят нашу вывеску на офисном здании и говорят: «Вы же ночлежка, дайте переночевать одну ночь». У нас так не работает. Пункты обогрева, где можно переночевать с 8 вечера до 8 утра, находятся в других местах. Но менять название спустя столько лет мы не готовы — это уже благотворительный бренд.

— Как у вас выстроена система помощи?

— Нашу помощь можно представить в виде пирамиды. В основе — базовые гуманитарные проекты: бесплатное горячее питание на ночном автобусе, пункты обогрева и ночные приюты, пункт выдачи вещей, проект «Неравнодуш» (душ и стирка). Эти проекты не выводят человека из бездомности, а только поддерживают силы, чтобы завтра у него была возможность что-то менять.

Вторая ступень — ресоциализация. Это социальные работники, юристы, психологи, а также разные приюты: для пожилых людей, общий реабилитационный и для людей с зависимостью. Многие организации даже не доходят до этой ступени.

Третья ступень — работа со стигмой и системные изменения. Мы проводим исследования бездомности (последние до нас были в 1916 году, ещё в Российской империи). В СССР бездомности, по мнению государства, не было, хотя фактически она была. Также мы помогаем открываться организациям в других регионах и работаем с государством. Наша глобальная цель — однажды закрыться. Мы хотим, чтобы помощь бездомным стала государственной системой, похожей на МФЦ: быстрой и доступной, чтобы клиенты могли оперативно получать помощь в специальных организациях.

Причины бездомности: что изменилось за 35 лет

— За время существования изменились ли проблемы и сами люди, которые обращаются к вам? Как вы думаете, что общего между человеком, который потерял жильё в 90‑х годах, и тем человеком, который оказался сейчас на улице?

— Причины бездомности очень связаны с экономической и политической ситуацией. Причины вообще очень похожи, если смотреть и Российскую империю, и советское время. Это потеря работы, ухудшение здоровья, потеря возможности снимать жильё. Сейчас на первом месте в России — трудовая миграция. Люди переезжают из маленьких населённых пунктов в крупные, там зарплаты выше. При переезде резко снижается социальный капитал: вокруг нет знакомых, не к кому обратиться в экстренной ситуации.

На втором месте — семейные проблемы: разводы, домашнее насилие. Женщины уходят из дома, потому что там опаснее, чем на улице. И ещё одна категория, которая, к сожалению, растёт: выселение пожилых родственников. Бабушка или дедушка — долгожитель, а внуки хотят свою жизнь, и происходит обман с дарственной. Я, когда пришла в «Ночлежку», даже не знала, что такое бывает. А теперь сталкиваюсь нередко.

Третье — состояние здоровья. Человек работал, у него был дом, а потом инсульт, онкология, инвалидность — и он оказывается на улице.
И только 13% бездомных людей оказываются на улице из-за проблем с зависимостью.

Самые эффективные проекты: социальные работники и «Дом на полдороги»

— У «Ночлежки» есть различные проекты, которые помогают вернуться к жизни тем, кто оказался на улице. Расскажите, какие из них вы считаете самыми эффективными?

— Сложно сравнивать. Без гуманитарных проектов ничего не работает. Но из них самые важные — пункты обогрева и ночной автобус с едой. Без сна и еды ты не можешь заниматься своей жизнью. Если ты не будешь нормально спать, ты не сможешь трудоустроиться. Это самые низкопороговые проекты: туда пускают людей в любом состоянии, даже в алкогольном опьянении.

Если говорить о ресоциализации — это социальная служба. Социальный работник — первый человек, которого встречает клиент. Мы составляем индивидуальный план сопровождения: от восстановления документов до помощи вернуться в родной регион, оформить инвалидность или трудоустроиться.

Отдельно отмечу проект «Дом на полдороги» — помощь людям с алкогольной и наркотической зависимостью. Таких бесплатных проектов в России почти нет. Это шестимесячная программа «12 шагов» по миннесотской системе (прим. редактора: Миннесотская модель реабилитации — это комплексная программа для людей с зависимость. Она включает в себя разные подходы, такие как духовные практики, знания из психологии, психиатрии и других наук. Суть этой модели — не только избавиться от зависимости, но и изменить человека изнутри, его взгляды и поведение), отдельно мужская и женская. Эффективность — 68%. Это очень хороший результат для такой сложной проблемы.

Принцип субъектности: «Мы не лишаем человека ответственности»

— Один из ключевых принципов «Дома на полдороги» — «помогать, не лишая человека субъектности». В этом доме на реабилитации находятся люди, которые признали свою зависимость и готовы работать над своим выздоровлением. Как вам удаётся реализовывать этот принцип и как в целом работает проект?

— Мы называем людей не «подопечными», а «клиентами». Мы не догоняем и не стучим по голове: «Давай мы тебе поможем». Мы говорим: «Мы можем помочь тебе этим, этим и этим — выбирай». Если человек сейчас не хочет входить в программу трудоустройства или реабилитации, мы не настаиваем.

Программа «12 шагов» вообще не работает без признания собственного бессилия. Первый шаг — признать, что ты зависим и сам не справляешься. Мы не можем заставить человека проходить программу, если он не готов.

У меня был клиент, который два года ходил только в гуманитарные проекты: мылся, получал вещи, ел на ночном автобусе. Я говорила ему про другие варианты, он отвечал: «Я сам, я справлюсь». А через два года пришёл и сказал: «Женя, я не могу справиться. У меня запой на три недели, период трезвости становится всё короче. Если так дальше — я умру». Он вступил в программу, прошёл её, сейчас в ремиссии. Это и есть субъектность.

Женский «Дом на полдороги»: почему он нужен отдельно

— Вы запустили женский «Дом на полдороги», подчёркивая, что бездомность и зависимость у женщин обычно связаны с насилием. Как вам пришла идея этого проекта? Чем мужской дом отличается от женского?

— Женская зависимость имеет свои особенности. Очень часто она связана с насилием. К нам приходят девушки 19–21 года со стажем зависимости более 6 лет. За этим почти всегда стоят проблемы в семье и во взаимодействии с родственниками. У мужчин такое встречается гораздо реже. Также много созависимости: женщина начинает употреблять вместе с партнёром, это становится связующим звеном.

Но главная причина — комфорт и безопасность. Когда мы в 2018 году открыли «Ночлежку» в Москве, к нам вообще не приходили женщины. В Москве нет бездомных женщин? Чушь. Просто большинство из них пережили насилие, и им очень сложно находиться в пространстве, где 60 мужчин. Даже если мужчины ведут себя нормально, психологически это тяжело.

Мы ввели женские дни — когда в «Ночлежку» приходят только женщины, волонтёрами становятся только женщины, сотрудницы — только женщины. И женщины начали приходить. То же самое с «Домом на полдороги»: на групповых сессиях женщины делятся очень тяжёлыми моментами, и эти истории похожи. Проживать это в безопасной женской среде крайне важно.

«Неравнодуш»: бесплатная стирка и душ

— Расскажите о проекте «Неравнодуш» (бывшая Культурная прачечная). С какими сложностями вы сталкиваетесь?

— Проект появился давно. Самая большая сложность — техническая. Поток огромный, мощностей не хватает. Оборудование — профессиональные стиральные и сушильные машины, это очень дорого. Они ломаются, ремонт тоже дорогой. Нам помогают партнёры, но проблема остаётся.

Из-за нехватки мощностей пришлось вводить ограничения: на душ — 20 минут, на стирку тоже. Есть система нарушений: если человек системно превышает время, его могут добавить в чёрный список на две недели. Исключения — для людей с физическими особенностями.

Консультационная служба: установление личности и восстановление документов

— Ваша консультационная служба выдаёт одежду, а также консультирует по юридическим и социальным вопросам. Расскажите о результатах этого проекта.

— Соцработник — первый человек, которого встречает клиент. Мы помогаем с восстановлением документов, покупкой билета в родной регион, оформлением инвалидности, трудоустройством.

Самое сложное — установление личности. Это когда у человека не просто украли паспорт, а когда у него никогда и не было российского паспорта. До сих пор есть люди с советскими документами, а поменять их можно было только с 1992 по 1997 год. Дальше — только через установление личности: описание автобиографии, проверка МВД, дактилоскопия, свидетели. Самое быстрое установление заняло 4 месяца, а есть кейсы, которые длятся уже два года.

Волонтёры в «Ночлежке»: отбор, поддержка и профилактика выгорания

— В организации несколько сотен волонтёров. Как вы стараетесь избегать эмоционального выгорания для них? Как часто волонтёры сталкиваются с этой проблемой?

— Моё личное правило: волонтёрство не должно превышать 50% твоего свободного времени. Сначала маску на себя, потом на другого. Если ты в день смены понял, что не в ресурсе — выбирай отдых.

У нас есть ограничения на количество смен. Для проектов прямой помощи — особенно. На ночном автобусе волонтёр не может выходить чаще раза в неделю. Есть супервизии, можно попросить бесплатного психолога на 3-4 кризисные сессии. Всегда есть возможность прийти к координатору и просто пожаловаться — это нормально и хорошо работает.

Очень поддерживает сообщество. У нас есть разговорный английский клуб по четвергам, киноклуб раз в месяц, настолки, бесплатные походы в театры и музеи. Три большие вечеринки: летняя, зимняя и день рождения «Ночлежки». Прошлый день рождения прошёл в клубе «Ровесник».

И главное — хорошо выстроенная система. Когда новичка не кидают в незнакомую задачу, а ставят с опытным наставником, есть инструкции, чатики. Это не даёт выгорать.

— Как вы подбираете волонтёров? Какие навыки нужны?

— У нас нет строгого отбора. Все желающие могут откликнуться. Волонтёрство не требует длительного обучения. Для того, что стать нашим волонтёром, нужно всего лишь заполнить вводную анкету, их, кстати, я просматриваю лично. Затем получить приглашение и прийти на ознакомительную встречу, где мы подробно рассказываем о нас, наших проектах и видах реализуемого добровольчества. После этого есть возможность попробовать себя на пробных сменах, понять, насколько тебе это подходит.

Главное правило: никогда не использовать слово «бомж». Только «бездомный». Эта аббревиатура не отражает проблему: у многих бездомных есть жильё, но они не могут там жить (из-за его разрушения, насилия). К тому же «бомж» стало оскорблением. Люди, которые первый раз оказались на улице, говорят: «Вы только не подумайте, я не бомж».

Дни распахнутых дверей: бюрократический квест и дискриминация

— Раз в год вы проводите Дни широко распахнутых дверей. Какая обычно программа на этом мероприятии? Приглашаете ли вы спикеров или известных людей?

— Мы вообще довольно открытая организация: в любой момент можно записаться на экскурсию. Но День открытых дверей — масштабное событие, на котором сотрудники проводят лекции о нестандартных кейсах.

Ещё у нас есть бюрократический квест: человеку дают реальный кейс клиента, и он должен пройти путь «как выбраться из бездомности». Потом соцработник даёт обратную связь. Многие говорят: «Пойду в полицию», а там: «У тебя примут заявление, а дальше?»

Мы также проводим акцию «Нетолерантное кафе»: бесплатно раздаём лимонад, но дискриминируем людей по случайному признаку — например, «в джинсах не дадим». Спрашиваем: «Тебе не стыдно в таком виде приходить?» Это делается для того, чтобы показать абсурдность дискриминации бездомных.

Вызовы и стратегия: государство, Омск и мечта

— Какие главные вызовы стоят перед «Ночлежкой» сегодня? Чего не хватает для того, чтобы помочь большему числу людей?

— К сожалению, пока не хватает более комплексной работы со стороны государства: во многих регионах нет никакой государственной поддержки. В Москве есть центр социальной адаптации, но до идеала далеко. Государственные пункты обогрева — красивые палатки, но там нельзя спать, можно зайти только на два часа, сидеть на лавочках без спинки.

Вторая большая проблема — стереотипы. Большинство людей считает, что бездомные сами виноваты. Наша же задача — изменить отношение общества к ним. Средний стаж бездомности в России сейчас — 6 лет. Это очень много.

— Каковы цели благотворительной организации на ближайшие 3–5 лет? Какую роль вы видите для себя в будущем?

— Мы не планируем открывать новые проекты, сейчас не самое лёгкое время для благотворительности. Наша команда сосредоточена на совершенствовании работы: проводим исследование клиентского опыта, повышаем квалификацию сотрудников.

У нас есть пилотный регион — Омск. Администрация Омской области проявила инициативу, им стало интересно, как мы предлагаем работать с проблемой бездомности. Мы обмениваемся опытом, и, если получится с одним регионом, сможем масштабировать.

Также мы помогаем другим организациям открываться в регионах. Финансирование у нас только из трёх источников: частные пожертвования, пожертвования от бизнеса и гранты. Государственного финансирования нет. Сейчас всё дорожает, пожертвования могут падать. Наша задача — сохранить помощь.

Блиц-опрос

— Если бы у вас была возможность решить одну социальную проблему в России, какую бы вы выбрали?

— Человекоцентричный подход. Чтобы государство шло от человека к проблеме, а не наоборот. Сейчас человека стараются подогнать под проблему.

— Какая история помощи больше всего вас затронула?

— Последний человек, которого я заселила в приют, когда ещё работала соцработником, была женщина-повар. Ей 54 года, она всю жизнь работала на вахтах. Пришла ко мне и сказала: «Я не знала, что такие организации существуют, я думала бросаться под поезд». У неё украли всё: документы, деньги, вещи. Сейчас эта женщина купила квартиру в Ярославской области — сама накопила, работая поваром в столовой московского метрополитена. Она до сих пор иногда приносит нам пирожки.

— Если бы «Ночлежку» нужно было описать тремя словами, что бы это было?

— Тепло. Поддержка. Действие. Тепло — во всех смыслах. Поддержка — и от нас, и от сообщества. Действие — потому что для нас самое главное что-то делать.

— Какая у вас личная мечта в рамках работы?

— Я безумно хочу реализовать масштабный проект помощи бездомным людям с ментальными особенностями. Их много, а системно с ними не работает никто. Нужен отдельный приют, соцработники, которые умеют с ними работать, психологи, психиатры, сопровождаемое трудоустройство и проживание. Это очень большой и дорогой проект. Мы пока не можем его реализовать финансово. Но это моя мечта.

Авторы: Женя Небольсина, Аня Молодцова

Редактор: Карина Музафарова

Дизайнер: Карина Тамразян