От творчества к самостоятельной жизни: как фонд «Дети Марии» поддерживает детей с опытом сиротства и взрослых из социальных домов

— Татьяна, добрый день! Расскажите, почему фонд получил название «Дети Марии»? Есть ли в этом какая-то история?

— Можно сказать, что название фонда родилось из самой сути нашей работы. Мария Елисеева, основательница фонда, начала свою деятельность в 1993 году с проведения творческих занятий для ребят из интернатов. Когда возникла необходимость зарегистрировать юридическое лицо, потребовалось придумать название студии.

Именно тогда Илья Сегалович, супруг Марии, вместе с первыми детьми-учениками студии придумали звучное, «музыкальное» название — «Дети Марии». Оно также стало символом доверия к тому, что делала Мария. В 1997 году была зарегистрирована НКО — Региональная общественная организация по развитию художественных способностей детей-сирот «Художественный центр “Дети Марии”», которая позже стала благотворительным фондом.

— Фонд «Дети Марии» работает уже почти три десятилетия. Как вы сегодня обозначаете его миссию?

— Наша миссия и сегодня состоит в том, чтобы помогать детям-сиротам, выпускникам детских домов и взрослым, проживающим в социальных домах (так сейчас называются ПНИ) становиться полноценными и полноправными членами общества. Мы поддерживаем их социальную, психологическую и интеллектуальную реабилитацию через обучение, занятия творчеством и организованный досуг. Нам важно, чтобы в нашем обществе было как можно больше людей, живущих не в условиях изоляции, а полноценно в социальной среде.

— У вас очень разная аудитория. Это и дети из интернатов, и взрослые с особенностями развития. Что объединяет всех этих людей?

— Всех участников наших программ, в том числе тех, кто уже вырос и живёт самостоятельно, объединяет общий опыт изоляции и огромная потребность быть замеченными и принятыми. Все они в разной степени были лишены того, что для многих из нас привычно: семьи, выбора, права на ошибку, простого человеческого общения, значимых людей рядом. Именно поэтому мы создаём пространство, где эти права постепенно, понемногу возвращаются человеку.

1 of 2

— У фонда множество направлений — от арт-лаборатории до «Тренировочной квартиры». Можете рассказать, какие программы сейчас для вас ключевые и как они связаны между собой?

— Каждая из программ фонда имеет большое значение. Сейчас они объединены в четыре крупных направления: индивидуальное сопровождение, творчество, образование и инклюзия. Все связаны логикой жизненного пути: сначала через творчество человек учится выражать себя и доверять миру, потом получает практические навыки для самостоятельной жизни, а в рамках обучения и при поддержке индивидуального сопровождения формирует план по решению своих дальнейших жизненных задач.

Проект «Тренировочная квартира» сейчас приостановлен — и это хорошая новость. Все десять её жителей освоили необходимые для независимой жизни навыки, получили собственное жильё, обустроили его по своему вкусу и переехали. Теперь они учатся жить автономно, а мы — поддерживаем их и радуемся их успехам.

— Можно ли сказать, что фонд — это не просто место, где помогают, а пространство, где человек впервые чувствует себя на равных с другими?

— Мы очень стараемся, чтобы было именно так. Чтобы в пространстве студии не существовало ярлыков «сирота» или «инвалид». Чтобы фонд был местом, где видят и ценят личность, а не диагноз или статус; где к тебе прислушиваются и мнение каждого действительно имеет значение. Это как родительский дом, где вкусно пахнет, принимаются самые разные эмоции и ты сам по себе значишь больше, чем твоя социальная роль или поведение.

1 of 2

— Часто говорят: «Государство ведь всё даёт». Почему этого недостаточно?

— Государство предоставляет крышу над головой и еду, обеспечивает базовую безопасность, возможность учиться. Но оно не даёт и не сможет дать главного — личного внимания, персональной поддержки, дружбы, возможности выбирать и нести ответственность за свой выбор. Без этого человек не станет по-настоящему взрослым и самостоятельным.

— Можно ли «научить» самостоятельности человека, который вырос в мире, где решения за него принимали взрослые и государство?

— Не просто можно, а жизненно необходимо, хотя следует отметить, что это сложный и длительный процесс. Мы в фонде не учим ничему по учебникам, мы создаём ситуации выбора в безопасной среде. Сначала это выбор цвета краски, потом — меню на обед, а затем наступает черёд и более серьёзных решений.

— Можете вспомнить пример, который показывает, как у человека появляется опыт ответственности, когда он начинает принимать решения сам?

— На наших ремесленных мастерских пересекаются взрослые участники из разных социальных домов. Мы часто видим, как именно в стенах фонда рождается дружба. На прошлой неделе я стала свидетельницей разговора, в котором молодой человек делился рассказом о том, как подарил девушке из другого социального дома наушники на день рождения. Он мог купить их только на свою небольшую пенсию, пройдя, скорее всего, не один этап «согласований». Понимаете, какая сильная и живая мотивация? В этой истории скрыта огромная ответственность: осознанное желание порадовать другого человека, даже отказывая в чём-то себе.

— Почему вы выбрали именно творчество как способ реабилитации и социализации?

— В творчестве нет правильных ответов. Оно в какой-то степени снимает страх ошибки, который парализует многих людей, не только с опытом сиротства. Я думаю, что на глубинном уровне именно творчество позволяет впервые почувствовать себя автором своей жизни, выразить то, для чего иногда не хватает слов — боль, страх, надежду.

1 of 6

— В какой момент ребёнок начинает действовать не потому, что «так положено», а потому что ему самому интересно?

— Мне хочется сказать, что в тот момент, когда исчезает принуждение. Когда, забыв о времени, ребёнок или взрослый продолжают лепить или рисовать, готовить или творить что-то красивое и важное просто потому, что им этого хочется.

Также добавлю, что интерес рождается ещё и при буквальном знакомстве с миром, расширении сенсорного, образовательного опыта. Так, творческие занятия у нас в студии проходят 7 дней в неделю, и нам принципиально важно проводить их на наших площадках, хотя это и дорого. Зато, приезжая к нам, участники получают самый широкий опыт. Особенно те, кто проживают в социальных домах и в принципе редко выходят за пределы своих учреждений. Это пользование общественным транспортом, разглядывание лиц новых людей, знакомство с городом, со звуками. А в самой студии — и со вкусами, которые тоже бывают новыми! Всё это поддерживает и развивает интерес, любопытство.

— Можно ли сказать, что творчество помогает вашим подопечным не просто выразить себя, а заново обустроить свой «внутренний дом»?

— Думаю, когда твой «внутренний дом» разрушен травмой или просто пуст, творчество может стать тем инструментом, с помощью которого можно будет по кирпичику восстановить и создать другой мир.

Крайне важно, кто пройдёт с тобой этот творческий путь, какой пример этот человек покажет, с какой картиной мира тебя познакомит. Ведь наше восприятие и знание мира — это часто ещё и чьё-то отражение. Именно поэтому мы строим всю нашу работу на бережном индивидуальном сопровождении, чтобы на этот чистый холст поначалу не попадало ничего лишнего.

1 of 4

— Когда выпускник интерната впервые выходит в «реальный мир», с какими самыми неожиданными трудностями он сталкивается?

— Самые частые вызовы — бытовые. Как планировать бюджет, чтобы хватило до зарплаты? Как оплатить коммунальные платежи? Как отличить доброжелателя от мошенника, друга от злоумышленника? Иногда вопросы ещё более «простые»: как приготовить себе еду? Как ориентироваться в большом городе и добраться до работы? Как записаться к врачу?

В детских домах и интернатах жизнь строго регламентирована, зона личной ответственности сведена к минимуму. В большой же жизни за казёнными стенами всё иначе, всё впервые. Иногда мы видим желание обустроить всё, «как в кино» или как у соседей, — мы же как раз стараемся каждому помочь принимать решения от себя, за себя — без оглядки.

— Какой образ выпускника формирует фонд?

— Нам важно, чтобы выпускники фонда становились самостоятельными, социально адаптированными людьми, способными преодолевать трудности и реализовывать свой потенциал. Но больше всего хочется, чтобы ребята были просто счастливыми. Успешно строили свою жизнь и, даже повзрослев, помнили, что они не одиноки, ведь есть люди, к которым можно всегда обратиться за поддержкой.

— Замечаете ли вы эти изменения? Что особенно радует?

— Конечно, замечаем. И особенно радуемся, когда повзрослевшие выпускники программ фонда приходят помогать нам как волонтёры — на мероприятиях, выездных программах да и просто участвуют в жизни фонда. Это значит, что фонд остаётся важным местом для многих ребят. Ещё это говорит о том, что у выпускников накопилось достаточно опыта и жизненной устойчивости, чтобы продолжить эту цепочку помощи, делиться с другими своим временем, знаниями, самим становиться опорой для кого-то.

— В фонде есть программа индивидуального сопровождения. Как это работает: что делает куратор, как выстраиваются отношения с подопечным?

— Программа индивидуального сопровождения — это комплексная система поддержки, направленная на социальную адаптацию и личностное развитие подопечных. Куратор выступает ключевым звеном в этом процессе, выполняя роль наставника, координатора и защитника интересов подопечного. Простыми словами, куратор — это старший товарищ, в какой-то степени значимый взрослый, а иногда и адвокат. Он помогает решать практические вопросы (от похода к врачу до поиска работы), но главное — он остаётся на связи, верит в подопечного и поддерживает его, когда ему трудно.

— В фонде занимаются и взрослые из ПНИ. Что даёт им участие в ваших проектах?

— Мы называем это качеством жизни, или даже — нормальной жизнью. Осмелюсь сказать, что визиты в фонд, участие в мероприятиях — это своеобразное «окно в мир» для взрослых из социальных домов. В фонде участники наших программ перестают быть «пациентами», становясь художниками, актёрами, друзьями. Для них исчезают «палаты», уступая место комнатам, гостиным, дачам. Появляется возможность самостоятельного выбора — хотя бы выбора продуктов и блюд для приготовления во время кулинарной мастерской. Все эти детали — совсем не мелочи, они дают чувство нужности, дарят радость общения и осознание, что жизнь каждого имеет ценность.

— С какими основными системными проблемами сталкиваются взрослые с ментальными особенностями в нашей стране?

— Думаю, главной проблемой можно смело назвать отсутствие выбора как такового в самых разных аспектах жизни. Система часто видит в этих взрослых, в лучшем случае, объект заботы, но совсем не субъект права. Тем самым она лишает их возможности свободно жить в обществе (в том числе при сопровождаемом проживании): учиться тому, чему хочется, работать, создавать семьи.

— Некоторые из ваших бывших подопечных уже стали родителями. С какими трудностями они сталкиваются, и как вы им помогаете?

— Многие выпускники детских домов не имеют перед глазами модели здоровых детско-родительских отношений, что затрудняет их собственное родительство. В работе мы порой сталкиваемся с неумением корректно оценить нужды ребёнка, с социальной изолированностью семей, с отсутствием навыков планирования бюджета, ухода за домом. Ещё одна трудность, которую мы часто видим — это страх повторить негативный сценарий собственного детства, что существенно влияет на уверенность наших выпускников.

Возникающие сложности нам помогает решать индивидуальная, кропотливая работа. Она включает персональное сопровождение каждого участника и его семьи, помощь в преодолении самых разных жизненных и бытовых препятствий и, конечно, веру в наших подопечных, выстраивание сообщества взаимопомощи.

— Видите ли вы, что у их детей появляется шанс на другое детство?

— Мы в это верим и видим этому подтверждения. Разрыв цепочки сиротства — самая большая победа и огромная радость. Мы видим, что дети выпускников программ фонда растут с родителями, чаще всего в любви и безопасности — всё это лучшее доказательство, что изменения возможны и что жизнь можно строить иначе.

— Есть ли, на ваш взгляд, у общества ложные представления о детях из интернатов?

— Многие люди думают, что это «плохие» или «неблагополучные» дети или что у них «плохие гены» — это стереотипы, причём вредные и разрушительные. В первую очередь это просто дети, пережившие ужасную травму. Их реакции (и реакции взрослых тоже) — это следствие произошедших с ними событий, потери, отсутствия стабильной привязанности. Им нужны искренние, равноправные отношения с чёткими границами, а не жалость.

— Как изменилось отношение к ним за последние 10–15 лет? Есть ли прогресс?

— Конечно, прогресс есть и значительный. Сегодня всё больше людей понимают, что проблема сиротства касается всех, а сами дети могут и должны расти в семьях. В некоторые школы приёмных родителей есть даже лист ожидания. Профильные благотворительные фонды на очень профессиональном уровне занимаются проблемами сиротства, развитием наставничества, активно растёт волонтёрское движение. В обществе как минимум есть дискуссия на эту тему. Хотя до идеального мира нам далеко.

Ни один ребёнок не должен жить в детском доме, интернате. К сожалению, по данным официальной опубликованной статистики по состоянию на 1 января 2025 г. в организациях для детей-сирот воспитывалось около тридцати тысяч детей. Лично я считаю, что это колоссальная цифра — население целого города.

— Кто входит в команду фонда «Дети Марии», и за что вы больше всего цените этих людей?

— В команде фонда «Дети Марии» работают люди самых разных специальностей: педагоги, тьюторы, художники, управленцы, спортсмены, есть даже профессиональный повар. Все они — классные профессионалы, но главное, люди с огромным сердцем. Я бесконечно ценю и учусь у коллег способности видеть в каждом человеке уникальную личность с правом на самостоятельность и независимость.

— Если заглянуть в будущее, каким вы хотите видеть фонд через 5 лет?

— Я хочу, чтобы фонд стал ещё более открытым центром жизни для наших участников, где, помимо существующих проектов, появится больше возможностей для сопровождаемого проживания, трудоустройства, настоящей интеграции в общество. Конечно, хочется через пять лет пожелать нам финансовой и профессиональной устойчивости, чтобы, опираясь на свой солидный опыт, мы и дальше могли развиваться и поддерживать тех, кому нужна помощь фонда.

Авторы: Марина Колясникова, Полина Лесина
Редактор: Карина Музафарова
Дизайнер: Вика Горбачёва