«ПСИХОАНАЛИЗ ПОДАРИЛ МНЕ КРЫЛЬЯ, НАУЧИЛ СМЕЛОСТИ И ЧЕСТНОСТИ»

«Почему, если всё хорошо, я не чувствую себя счастливой, не ощущаю внутренней радости?» — 10 лет назад именно этот вопрос привел в психологию героиню нового выпуска проекта «Наши люди» Полину Левину.

Полина — выпускница программы, психоаналитически ориентированный терапевт, консультант по работе с психологией пищевого поведения. Еще она — контент-менеджер в команде, которая ведет соцсети и сайт нашей МП, автор рубрики «Голодные игры».

В психотерапию Полина пришла сначала как пациент. Тогда, 10 лет назад, ее жизнь казалась идеальной: любящий муж, отличное образование, успешная карьера, достаток…

«Вроде бы я должна была чувствовать себя прекрасно, но внутренней радости при этом не было, — говорит Полина Левина. — Я жила с постоянным ощущением, будто я иду, а у меня в обуви какой-то камень, который мешает. Долгое время я делала вид, что у меня всё нормально, но это чувство внутренней боли не проходило, и иногда, когда я оставалась одна, становилось просто невыносимым».

О том, как психоанализ разрешил говорить о том, что болит, как он позволил быть неидеальной и дал возможность наконец-то встретиться с собой настоящей, читайте в интервью с нашей коллегой.

Журналист, фитнес-тренер, преподаватель йоги

— Полина, у вас достаточно интересный и разнообразный профессиональный путь. По первому образованию вы журналист. Еще вы — фитнес-тренер, преподаватель йоги, нутрициолог, консультант по работе с психологией пищевого питания, психоаналитически ориентированный терапевт. Как получилось, что в вашем «анамнезе» столько образований и профессий?

— В детстве я хотела стать врачом. Эта мечта появилась, когда мне было лет 13, и я прочитала книгу Фёдора Углова «Сердце хирурга». Еще мне очень нравилось писать. Лет с десяти я участвовала в различных литературных конкурсах, и часто побеждала! Но на тот момент я не очень хорошо понимала, какая профессия связана с созданием текстов.

Когда я училась в 10-м классе, случайно узнала, что в Пермском госуниверситете открывается факультет журналистики. Помню, посмотрела на себя в зеркало и решила: «Всё, я журналист!». По состоянию здоровья я с восьмого класса была на домашнем обучении, и родители, конечно, даже не думали, что я уеду из дома в другой город, чтобы учиться на дневном отделении. Меня в этом плане очень поддержал папа.

Я поступила на журфак, училась с большим удовольствием, пять лет учебы пролетели на одном дыхании. Но, пока я училась, у меня всё время было чувство, что профессия журналиста как будто оторвана от жизни. А мне мама всё детство говорила, что я витаю где-то в облаках, в то время как надо делать земные дела. Поэтому только журналистикой я никогда не занималась — параллельно у меня всегда была еще какая- то деятельность. Во время учебы в университете я увлеклась фитнесом. Будучи студенткой, закончила курсы инструкторов, и со второго курса работала в этой профессии. Утром преподавала, днем училась.

Кстати, именно тогда я впервые столкнулась с темой психологии. У меня были знания, как работать с телом, как похудеть, но при этом я видела, что это не всегда приносит нужный результат. Интуитивно чувствовала, что за этим стоит что-то еще.

Когда я закончила университет, то оказалась перед выбором: развиваться в журналистике (к тому времени у меня уже был опыт работы в глянцевых изданиях и социальной журналистике) или в фитнесе. Мне тогда предложили возглавить отдел продаж в сети фитнес-клубов. Я подумала: «Какие продажи, я же журналист!» — но в итоге согласилась, потому что нужно было содержать себя. Проработала в этой сфере 10 лет, причем достаточно успешно. Из менеджера по продажам выросла до руководителя проектов, занималась обучением и развитием персонала.

Журналистика при этом всегда была моей дополнительной деятельностью. Я закончила школу Академии «Космополитен». Семь лет сотрудничала с изданием «Yoga Journal». Тогда же начался мой путь в йоге, я закончила несколько обучений для преподавателей. Параллельно изучала аюрведу.

Разрешить себе быть неидеальной

— В какой момент произошел разворот в сторону психологии?

— Я всегда пыталась понять: почему, если всё хорошо, я не чувствую себя счастливой? Я примерно понимала, что проблемы идут из детства, из семьи, но много лет делала вид, что у меня всё нормально, пока в какой-то момент не осознала, что мне нужна помощь.

Сначала я пошла в гештальт-терапию. Мне сказали, что она будет, скорее всего, длительной.

Но легче не становилось — становилось только хуже. Получалось, что я расковыряла какие-то симптомы, разбередила их, но что делать с этим дальше, не понимала.

Затем я какое-то время работала с КПТ-терапевтом. Это был очень травмирующий для меня опыт. Единственное, что мне тогда помогало, это йога. Я приходила домой, расстилала коврик и занималась. И так потихоньку оживала.

Потом я переехала из Москвы на юг страны, вышла замуж. Вскоре поняла, что хочу снова попробовать пойти в терапию. Специалиста нашла почти сразу, по отзывам. Это оказался психоаналитически ориентированный психолог. На первой же встрече она покорила меня своим спокойствием.

Это был невероятный для меня опыт! В моей семье никто никогда не говорил со мной о том, как я живу, что чувствую, чего хочу. Поэтому, как только начала психоаналитическую психотерапию, мне было даже неловко: я могу говорить о себе целый час!

— После этого стало легче?

— Первое время я не чувствовала никакого облегчения — не чувствовала вообще ничего.

— Было желание бросить терапию?

— Я и бросила через полгода, потому что не становилось легче. Я была совершенно классическим пациентом, который оплачивал сессии и не приходил на них.

— А потом снова вернулись? Почему?

— Да, вернулась через полгода. Интуитивно ощущала, что это что-то правильное — то, что мне действительно нужно. А еще я поняла, что могу говорить своему психотерапевту о том, что у меня болит, столько, сколько мне нужно, — и ей не станет скучно. Что она не будет давить на меня и ждать какого-то результата.

И в какой-то момент — это было относительно недавно, года три назад — я поняла, что в моей жизни стало что-то меняться. Появилась какая-то смелость, что ли.

Честный разговор с собой

— Почему вы решили получить образование психоаналитического терапевта?

— Много лет я интересовалась темой питания и психологии пищевого поведения. Первое обучение в этом направлении я прошла очень рано, когда получала образование фитнес-инструктора, мне было тогда лет 19-20. Но то обучение было довольно ограниченным. Условно говоря, нас учили: делайте вот так, и вы получите такой-то результат. Я пробовала так делать, но это не работало. Я понимала, что все люди разные, с разной физиологией и разным состоянием, поэтому решила получить нутрициологическое образование.

Когда уже находилась в психоаналитической терапии, то пошла учиться в Московский институт психоанализа на программу по расстройствам пищевого поведения (РПП) и его коррекции. Не могу сказать, что осталась довольна обучением. Мне оно казалось поверхностным, я не находила ответов на многие вопросы. Стала покупать первые книги о работе психоаналитического подхода с РПП и изучать тему самостоятельно. Тогда же, еще во время учебы в МИПе, у меня начали появляться — достаточно спонтанно — первые клиенты.

Вскоре мне стало понятно, что это не совсем консультации по питанию — я уходила гораздо глубже. И в какой-то момент задумалась о том, чтобы получить глубокое психологическое образование. Сначала искала только программы, ориентированные на работу с РПП. Но позже начала изучать более универсальные направления. Так я узнала о нашей программе и поступила на нее. И буквально сразу появилось ощущение, что всё, я дома!

— Учеба легко давалась?

— Сначала я всё время боялась. Боялась, что у меня не будет получаться, что на фоне остальных я буду выглядеть недостаточно умной (наверное, это вечный страх многих бывших отличниц). Но ничего подобного не случилось. У меня всё получалось достаточно хорошо и легко.

Первый семестр я отучилась полностью онлайн. Потом поняла, что хочу учиться очно, и переехала в Москву. При этом продолжала практиковать, обрастала пациентами — это всегда происходило спонтанно. Я никогда не прикладывала особых усилий для того, чтобы специально искать клиентов. Меня всегда кто-то кому-то рекомендовал. Возможно, это связано с тем, что я в этой теме много лет, и настолько погружена в нее, что она стала уже частью меня.

— Сейчас это направление по-прежнему основное в вашей работе?

— Скорее, нет. За время обучения на программе я открыла для себя удовольствие смотреть на темы шире. Поняла, что тема питания, пищевого поведения была лишь дверью, через которую я зашла туда, где мне на самом деле интересно.

Программа стала для меня настоящей опорой, а учеба — невероятно контейнирующим и поддерживающим процессом. У нас был очень дружный курс, мы с однокурсниками проводили много времени вместе вне обучения. За два года стали большими друзьями, единомышленниками, рядом с которыми я могу быть разной: странной, веселой, грустной, красивой и не очень. Впервые у меня появился свой собственный мир, своя среда.

А еще программа помогла мне начать честный разговор с самой собой. Я впервые разрешила себе перестать стараться быть идеальной. Для меня это был серьезный вызов: а смогу ли я полюбить себя вне идеальности?

Несколько лет назад моя психотерапевт произнесла фразу, которая поддерживала меня в сложные периоды. Она сказала, что то, что со мной происходит, это только симптом. И когда я оказалась у нас на программе, у меня появилась свобода спокойно разобраться с источником этой боли, изучить ее, посмотреть, какой разной она может быть. В итоге получился интересный такой исследовательский процесс, который позволил мне подружиться с моей болью, сделать ее моим союзником и советчиком.

Психоанализ дал мне свободу исследовать, связывать и находить ответы. Он подарил мне крылья, научил смелости и честности. За время учебы я приняла несколько трудных, но важных решений, касающихся моей личной жизни. Я очень этим горжусь.

«Голодные игры»

— Некоторые выпускники остаются в пространстве программы в качестве интервизоров, супервизоров, преподавателей, менеджеров. Вы работаете в команде, которая делает контент для соцсетей и сайта МП. И, в частности, ведете авторскую рубрику «Голодные игры». Что значит для вас эта работа?

— Это тот случай, когда я действительно, что называется, «сорвала куш».

Что касается «Голодных игр», то рубрика появилась, когда коллеги по команде начали задавать вопросы, связанные с психологией пищевого поведения. Вскоре мы поняли, что мои размышления нужно оформить в специальную рубрику. В ней я делюсь своим профессиональным опытом, знаниями, и мне всегда есть что сказать.

Об этом надо говорить. У нас в стране мало специалистов, которые берутся за работу с РПП, потому что в ней много влечения к смерти, потому что это работа вдолгую, она требует от специалиста больших ресурсов. Но важно, чтобы тема диагностики РПП в нашей стране развивалась, поскольку в той или иной степени это, как ни странно, касается всех нас.

Разгадать тайну

— Каким вы видите свое дальнейшее профессиональное развитие?

— Честно скажу, у меня нет какого-то четкого плана. Всю жизнь я что-то планировала, причем на долгую перспективу. Да и наша профессия, в целом, такая… с дальним прицелом. Но последние годы научили меня тому, что всё очень быстро меняется, и на большую часть этих событий я никак не могу повлиять. Поэтому сегодня я разрешаю себе получать удовольствие быть только здесь и сейчас, в этом процессе, не ставя ни целей, ни задач относительно нового обучения. Это важная часть пути — позволить себе какое-то время не учиться, а просто жить и, образно говоря, печь пирожки и наслаждаться этим.

Через некоторое время мне хотелось бы пойти глубоко изучать еще одну интересную тему, которую я открыла для себя во время учебы, и которая, оказывается, была связана с темой РПП. Это тема сексуальности. Она, как говорит Джойс Макдугал, всегда конфликтна. Она действительно волнует многих, но мы не умеем об этом разговаривать.

Большое количество людей живет в конфликтной сексуальности, потому что их желания находятся под запретом, как будто их не существует, — я иногда чувствую это в работе с пациентами. Об этом важно говорить — и мужчинам, и женщинам. Поэтому, когда появятся силы и ресурсы, я бы хотела получить серьезное образование в данном направлении — возможно, даже с медицинской базой.

— У нас на программе сейчас достаточно насыщенный период. В субботу получат дипломы магистров психологии слушатели второго курса, идет приемная кампания. Что бы вы пожелали выпускникам и абитуриентам?

— Коллегам пожелала бы найти то дело и те темы, которые будут увлекать, волновать, давать силы и ощущение тайны, которую хочется разгадать. И не жалейте сил, чтобы разгадать ее!

А абитуриентам сказала бы, что на нашей программе они получат не только новую, интересную профессию, но и потрясающее окружение. Эти два года полностью изменят вашу жизнь. Иногда будет непросто — учеба у нас требует серьезной внутренней работы. Но будет интересно, и каждую минуты вы будете чувствовать себя живыми. А еще будет много любви, о которой вы даже не подозревали, — к себе, к людям, к жизни. Я желаю вам разрешить себе это путешествие в любовь. Оно того стоит.

— В начале интервью вы сказали, что пришли в психологию, чтобы разобраться, почему вам плохо, если всё хорошо. Вы нашли ответ на этот вопрос? Удалось избавиться от ощущения камня в обуви? Стало лучше?

— Мне значительно лучше! Года полтора года назад я сказала моему психотерапевту, что тот запрос, с которым я изначально пришла в терапию, давно закрыт. Он оказался спрятан в зоне нашей психосексуальности, подавленных внутренних желаний. И это, конечно, большая победа и счастье — найти ответы на вопросы, которые много лет тревожили, мешали жить. Почти сразу начали уходить психосоматические симптомы. Еще через год исчезли аутоиммунные проявления, с которыми я жила с детства. Я впервые начала дышать и с каждым днем чувствую себя всё счастливее!