РАБОТА С ПУСТОТОЙ, ОТСТУСТВИЕМ И НЕВОЗМОЖНОСТЬЮ
Вы слышали слово «негатив» применительно к фотографии? Это изображение, которое существует как след, который еще не стал образом. И это простое доказательство того, что «не видно» — не значит, что этого «нет».
Психоаналитический негатив — похожий след: опыт, который может быть записан, но не представлен. Тогда психика не «рассказывает» о нем, она молчит — стирает, обнуляет, разрывает связь, чтобы мысль даже не возникла.
В современном психоанализе понятия «негатив» и «стирание» описывают не просто «плохие чувства», переживания или апатию. Речь идет о фундаментальных психических операциях, с помощью которых психика защищает себя от невыносимого опыта — боли, зависимости, утраты, стыда, а иногда и от столкновения с пустотой как таковой. Эти состояния могут быть незаметными внешне: человек, условно говоря, «функционирует», произносит «правильные» слова, сохраняет социальную форму, но внутри он словно выключен, у него как будто отключена способность переживать, связывать и желать.
В новом выпуске рубрики «Псисообщество» говорим об этих понятиях подробнее, а также вспомним тех, кто изучал эти определения в рамках нашего метода.
«Негатив» и «стирание» на языке психоанализа
Наша психика умеет не только символизировать и связывать опыт, но и активно разрушать связи. Не только помнить, но и делать так, будто следа воспоминаний совсем не было — стирать их, как ластиком. Именно этот пласт работы и затрагивают психоаналитики, говоря о негативе и стирании.
В психоаналитическом смысле негатив — это не эмоция и не настроение. Это особый тип психической работы, которая строится вокруг отрицания, разрыва, отсутствия, обнуления. Если в «позитивной» психической работе мы связываем опыт (через аффекты, символы, репрезентации, образы), то негативная работа действует иначе. Она может отменять смысл (делать переживание не имеющим значения), отключать желания у человека (чтобы не быть в зависимости и не нуждаться в другом), разрывать связи (между людьми или внутри психики). Крайне сложно, когда включается режим «не допускать даже появления мысли» — то есть это не просто «не думать», это значит организовать работу психики так, чтобы мысль «не возникла». И тогда пустота выстраивается как защита — если там ничего нет, значит, и болеть нечему.
Стирание — один из ключевых механизмов этой работы. Это попытка убрать психический след, стереть впечатление, значение, устранить связь или сам факт внутреннего опыта. Как это можно услышать в речи пациента? Через фразы: «будто ничего не чувствовал», «мне все равно», «мне это не нужно», «этого не было».
То есть мысли и чувства не «исчезают» буквально. Скорее, психика обращается с ними так, будто их не было: не признает их своими, не связывает с другими переживаниями и словами, не дает им оформиться в понятный смысл. В итоге опыт остается без имени и без места внутри — как бы отмененным, аннулированным, без символического оформления.
Стирание может быть тонким: человек продолжает говорить, вспоминать факты, рассуждать, но в этих словах нет внутренней вовлеченности — нет того, что превращает «информацию» в переживаемый опыт. Будто он рассказывает о ком-то другом, о ком он мало что знает и точно не очень понимает его чувства.
Фундамент отрицания от Фрейда до Грина
Понимание негатива в психоанализе развивалось постепенно. Началось оно с описания конкретных защитных механизмов и двигалось к представлению о целой системе психической «анти-работы».
Фрейд одним из первых показал, что «нет» — это не просто ответ, это настоящий психический инструмент. В его работах Verneinung (отрицание) было компромиссным способом одновременно признать вытесненное и удержать дистанцию. То есть формула «это не моя мать во сне» становится парадоксальной: отрицание указывает, что речь идет всё же о матери, но психика еще не готова принять это как что-то свое.
Поэтому запускается режим аннулирования (undoing) — ритуальных действий или мыслительных операций, с помощью которых человек пытается «отменить» уже случившееся, как будто пытаясь убрать само событие и устранить его последствия.
В процессе развития психоанализа как метода появляется такой термин как «негативная терапевтическая реакция». Это означает ухудшение состояния пациента именно в момент, казалось бы, улучшения его психической работы. То есть когда терапия начинает приносить облегчение, для психики это воспринимается как опасность (зависимость, долг, утрата привычной идентичности), и тогда включается внутренний саботаж.
У Фрейда тема негатива еще не была оформлена как самостоятельная и отдельная, но уже в его работах становится ясно: отрицание может быть активным, настойчивым и определяющим развитие чего-то нового.
Кляйн и Бион — разрушая и атакуя
Кляйнианское направление аналитиков направило основное внимание на вопросы ранней агрессии — и на то, как она влияет на отношения с объектом. И здесь становится особенно важным вклад Биона: его понятие attacks on linking («атаки на связывание») описывает как раз разрушение самой способности психики связывать элементы опыта.
Это не просто отказ думать, размышлять, это более глубинная атака на сам механизм, который делает мышление возможным. То есть переживание всё равно существует где-то в психике, просто оно перестает связываться с представлением о нем; эмоция — с ее названием, внутреннее — с внешним, человек — с человеком. В этом смысле стирание мы можем понимать как форму анти-мысли: не пустота сама по себе, а пустота как результат активного разрушения связей.Винникотт и пустота как след провала
У Винникотта тема негатива чаще появляется не потому, что внутри слишком много агрессии, а потому, что в самом начале жизни у ребенка не оказалось достаточно надежной поддержки. Когда забота, защищенность и «удерживание» со стороны взрослых дают сбой, ребенок переживает не конфликт, а чувство провала: как будто у него нет опоры — отсюда рождаются ощущения пустоты, падения, распада.
Винникотт как раз находит слова, чтобы описать такие состояния: когда проблема не в том, что чувства вступают в борьбу друг с другом, а в том, что переживание вообще не на что «опереть», его трудно выдержать и осмыслить.
В таких условиях психика может строить Ложное Я — ей необходимо найти способ жить без ощущения зависимости, без нужды в другом. Это тоже форма стирания: стирается собственная спонтанность, желание, право на потребность, а вместе с ними — ощущение подлинного «я есть».
Андре Грин: сердце «работы негатива»
Именно Андре Грин сделал негатив центральной темой психоанализа. Для него работа негатива — это процесс, который разрушает символизацию, разрывает связь и делает психический опыт «непереводимым» в мысль.
Особого внимания заслуживает его работа с образом «мертвой матери»: в этом случае ребенок сталкивается не с прямой и очевидной агрессией, а с эмоциональной недоступностью матери, с ее внезапной «психической смертью», с обрывом живого присутствия. В этом случае психика может выбрать не процесс борьбы, а уход в пустоту: заморозить желания, обездвижить внутренний мир, «не хотеть», замереть, больше не зависеть ни от кого. Тогда возникает особая внутренняя территория, на которой нет конфликта — потому что нет и жизни, которую можно было бы нарушить и задеть.
Как выглядят стирание и негатив в современной психотерапии?
Их проявления часто узнаваемы не по содержанию, а по форме контакта. Иными словами, на сессию может прийти человек, у которого внешне «всё нормально», но нет внутреннего движения. Он может внезапно обрывать контакт, «пропадать», исчезать — как во время сессии, так и буквально пропуская встречи. С точки зрения работы психики он может отмечать провалы памяти, невозможность фантазировать, бедность ассоциаций. А в общении с ним часто наблюдается парадоксальная реакция на заботу — для него проявление тепла ощущается как угроза.
В терапии это часто выглядит как «пустая» сессия: много слов ни о чем, молчание без внутренней работы, ощущение, что всё сказанное не оставляет следа, произносится механически. Терапевт может чувствовать скуку, бессилие, сонливость или, напротив, раздражение — всё это и есть реакция на бессознательную попытку «обнулить» связь._________________________
В современном французском психоанализе есть исследователи, которые продолжают линию работы с темой негатива и отрицания. Один из них — психоаналитик, психиатр и эксперт по работе с детьми и подростками, Бернар Бенсидун. Он активно развивает эту тему в своей клинической практике. И отмечает, что сегодня всё чаще работа негатива может проявляться не только в словах, но и в теле и ритме жизни.
Например, подростки на первом этапе работы могут быть охвачены непрекращающимся возбуждением: они гиперактивны, хватаются за множество занятий, не могут остановиться. С одной стороны, это выглядит как маниакальная защита — разрядка напряжения через действие и постоянную занятость. Человек делает это, чтобы не встретиться с пассивностью, своей внутренней жизнью и зависимостью. Для него остановка означала бы «почувствовать нужду, пустоту, страх распада» — то, что не получило символизации. Так проявляется ключевая логика механизма стирания. Это не просто страдание, это невозможность сделать его психическим фактом, невозможность связать и пережить.