Команда ВШО: Вадим Гущин

Вадим Гущин – основатель и академический директор ВШО, хирург-онколог

Автор: Аня Отмахова

Администратор: Аня Отмахова

Верстальщик: Рита Гилева

– Расскажите о себе и о том, чем вы занимаетесь в ВШО.

– Я хирург-онколог, почти 20 лет веду частную практику вместе с тремя коллегами в Балтиморе, США. Лечу пациентов с очень широким спектром опухолей: меланомы, саркомы (как забрюшинные, так и поражающие конечности), образования щитовидной, поджелудочной желёз, печени, желудка, толстой кишки, редкие опухоли, – частная практика стимулирует поддерживать на достойном уровне мануальные навыки и пополнять мультидисциплинарный багаж знаний. Я возглавляю центр хирургического лечения перитонеального карциноматоза (ведем пациентов с псевдомиксомами, мезотелиомами, раком яичника и т. д.), а также руковожу научным отделом, занимающимся клиническими исследованиями в данной области. Наш центр – один из самых продуктивных в мире по количеству пролеченных пациентов и опубликованных работ на тему перитонеального карциноматоза.

В свободное от работы время я воспитываю детей (двое из трёх пока нуждаются в ежедневной поддержке, в уходе, а старший уже взрослый). Продолжаю надеяться, что когда-нибудь сыграю фортепианный концерт с оркестром.

Я до сих пор провожу несколько занятий в год для резидентов ВШО, однако бОльшую часть времени занимает взаимодействие с руководителями разных направлений данного проекта: готовим образовательные программы, координируем исследовательские работы в области образования. Отлично описывает подобную деятельность ёмкое выражение "faculty development”.

– Почему вы решили заняться таким проектом, как ВШО?

– ВШО (кстати, это название предложила моя жена через 2 года после запуска проекта) появилась в 2015 году, когда я стал регулярно вести онлайн-заседания журнальных клубов с группой ординаторов-онкологов. До этого я организовывал разборы журнальных статей с практикующими онкологами из СНГ по аналогии с занятиями в феллоушипе по хирургической онкологии (еще во время моего обучения в Америке). Постепенно стал задаваться вопросом, как происходит обучение в медицине. В США я уже "встроен" в медицинскую систему и занимаюсь преподаванием, потому что это часть работы директора программы по хирургической онкологии (такова была моя должность), часть рутины, все так делают… В России же процесс становления онколога совсем другой. Этот контраст и вовлёк меня в эксперименты с методами образования. После 6 лет преподавания ad hoc, т. е. по причине того, что я сам практикующий хирург-онколог, пошёл учиться по программе университета Johns Hopkins Masters of Education in the Health Professions. Одним словом, преподавание медицины оказалось ещё одним увлекшим меня занятием, наряду с ПДР (панкреатодуоденальной резекцией – Ред.), игрой на рояле и наблюдением за ростом детей и их успехами.

– Каким ординатором вы были? Что бы сейчас изменили в своей ординатуре?

– Я был студентом-отличником (Ленинская стипендия, одна четверка за 6 лет) и плохим ординатором (не мог понять, как в то время стать врачом и хирургом, каким я мечтал). Сейчас осознаю, был слишком молод, чтобы учиться быть врачом (я закончил институт в 22 года). Когда поступил в резидентуру в 27 лет, было гораздо понятнее, чему и как следует научиться. Мои пожелания повзрослеть исполнились.

– Что значит “хороший” преподаватель? И что значит “плохой”?

– Хороший преподаватель заранее обозначает, что обучаемый должен знать и уметь по завершении занятия. Отсюда выстраиваются и методы обучения, и методы проверки, собирается обратная связь. Схожим образом врач до старта терапии ставит себе задачу, какого результата лечения нужно достичь, определяет критерии достижения цели. Плохой преподаватель думает, что он или она учит, потому что "каждый разумный человек должен бы уже научиться", цели обучения придумываются задним числом, а виноватыми в их недостижении остаются ученики или еще кто-нибудь ("молодежь пошла не та, что была раньше"). Нередко “хороший” и “плохой” преподаватель могут жить в одном и том же человеке. Замечаю это на личном примере...

– Расскажите про свое самое неудачное занятие.

– Недавно research fellow, обучаемый мной методом менторства, попросил прокомментировать статью. Я красным карандашом записал на полях свои замечания и в перерыве между операциями встретился с fellow. Практически без вступления я стал перечислять, что не так со статьёй, начиная с заголовка и абстракта, заканчивая таблицами и списком литературы. Fellow только сидел, записывал и иногда вставлял реплики. Я даже не дал ему возможности ответить. Очутись в тот момент возле меня коллега, я бы ему непременно пожаловался, что fellow не тот пошёл. А ведь я не поставил перед fellow задачи, не посоветовал источники информации, не привёл примеры из литературы (хотя они у меня всегда под рукой). Всего за каких-то пять минут можно было направить человека в нужное русло, научить формулировать название статьи, фрагменты обсуждения. Обучающая цель нашей встречи не была понятна ни мне, ни fellow, момент был упущен, никто из нас не получил удовольствия.

– Где вам лучше всего удается отдохнуть? Как вы это делаете?

– Я часто отдыхаю на концертах (репертуар которых обычно называют классической музыкой) и на опере. Самое комфортное место – Metropolitan opera в Нью-Йорке.

– Бонусный вопрос: какое музыкальное произведение заставляет вас почувствовать себя счастливым?

– Я чувствую себя счастливым скорее от подходящего в моменте исполнения/исполнителя. Почти всё равно чего, один раз это даже было произведение "К Элизе".

Кстати, предлагаем вспомнить серию интервью «Пять вопросов к наставнику», где мы задаем неловкие вопросы ведущим представителям нашей специальности и тем, на кого наша команда ориентируется больше всего. Тут можно найти ответы Вадима Гущина на наши вопросы. Обязательно прочитайте, чтобы зарядиться мотивацией!
А еще в последнем выпуске подкаста «Вам не ко мне» мы душевно поговорили с Вадимом о миссии, особенностях и подводных камнях в работе мультидисциплинарной команды в онкологии. Найти выпуск можно вот тут.