О лисах, котах и творческом тандеме

В этом году исполнилось 200 лет со дня рождения Александра Николаевича Афанасьева — знаменитого фольклориста, собирателя русских народных сказок. Во второй половине XIX века он опубликовал восемь выпусков «Народных русских сказок», впервые собрав вместе сотни записанных сюжетов из разных уголков страны. Его многотомное собрание стало одним из самых значительных трудов по русскому фольклору, до сих пор оно остается одним из основных источников для исследования русского народного творчества и уже более полутора веков вдохновляет художников-иллюстраторов.

В музейном собрании среди работ, посвященных русским сказкам, выделяются красочные графические листы двух советских мастериц эстампа – Галины Сергеевны Соловьевой и Ирины Анатольевны Фатеевой. Это удивительный по своей природе союз художниц, которые с 1942 года образовали крепкий творческий тандем – явление редкое редко даже по советским меркам, особенно в области печатной графики. Их творческий путь начался после Великой Отечественной войны с графической серии, посвященной советским шахтерам. Художницы активно путешествовали, посещали шахты и угольные бассейны, спускались на километровую глубину, собирая наглядный материал о специфике тяжелого шахтерского труда. Во время творческого поиска они совершали поездки по старым русским городам, где знакомство со старинной архитектурой, народным творчеством и древнерусской живописью привело к тому, что Ирина Фатеева и Галина Соловьева полностью посвятили себя теме русских сказок.

Художницы создавали и полноценные книжные иллюстрации, однако в музейном собрании представлены прежде всего станковые графические листы на сюжеты русских сказок – это самостоятельные произведения искусства, не связанные с каким-либо конкретным изданием. Листы выполнены в технике цветной линогравюры, где каждый цвет печатался отдельно с собственной резной доски. Один и тот же лист бумаги последовательно проходил через печать несколько раз, и малейшее смещение могло нарушить всю композицию. Художницы выполняли печать вручную, и именно эта кропотливая многослойная работа придает их произведениям столь характерную декоративность и цельность. На их работы не только технически сложные в исполнении, но и крайне внимательны к оригиналу: почти каждая работа буквально следует строкам, переводя словесный образ в художественный.

Ярким примером можно считать работу по сказке «Теремок». Художницы изобразили классическую сцену мирного быта терема, где каждый новый зверь находит себе место, несмотря на кардинальные различия между обитателями. Вот только вместе с привычным составом жителей на работе художниц присутствует еж.

Казалось бы, откуда ему там взяться, если в оригинальном тексте сказки его не было? На первый взгляд кажется, что художницы позволили себе небольшую вольность. Однако именно здесь проявляется глубокое знание фольклора и тщательное изучение материала. Хотя в самой известной сегодня версии «Теремка» ежа действительно нет, «Теремок» как народная сказка существовал во множестве устных вариантов, где состав соседей неоднократно менялся. В одних пересказах в теремке поселяется еж, в других – петух или белка. Как с любым устным творчеством, разные рассказчики в разных населенных пунктах могли свободно менять детали, сохраняя при этом основную сюжетную канву. Поэтому даже в более поздних литературных обработках, например, в сказке-пьесе Самуила Маршака, еж также становится полноценным персонажем.

Темы, к которым обращались художницы, не ограничивались одними сказками. В поле их внимания попадали и малые жанры фольклора. В музейном собрании хранится занимательный графический лист, посвященный потешке про кота: «Кот на печи сухари толчет, кошка в лукошке ширинку шьет, курочка в сапожках избушку метет; вымела избушку, положила голичок под порожичок». Само слово «потешка» подсказывает ее шуточное, потешное назначение. Это небольшая песенка-приговорка, которую проговаривали нараспев во время игры с ребенком, перед едой, купанием или сном. Самая известная из них – «Ладушки» - до сих пор знакома каждому с раннего детства. Но потешки не только развлекали детей. Задачей потешки было знакомить ребенка с окружающим миром, с обыденными бытовыми вещами и занятиями, обогатить его словарный запас.

Сегодня такие тексты позволяют заглянуть в повседневную жизнь русской деревни. Главная шутка этой потешки заключается в том, что животные ведут себя как люди, выполняя самые обычные хозяйственные дела. Кошка шьет ширинку, причем, слово «ширинка» не имеет никакого отношения к штанам. Это небольшой богато украшенный платок или рушник, служивший украшением и обрядовым предметом. Название происходит от слова «ширина»: ткань отрезали по ширине ткацкого станка. Кот толчет сухари – сухарную крошку нередко добавляли в пищу для загущения похлебок, использовали в походных запасах или смешивали с мукой в неурожайные годы, когда нужно было экономить зерно. Курочка прячет «голичок» - то есть, голик, простой веник из очищенных прутьев без листьев. Все эти детали Соловьева и Фатеева передают удивительно точно, при этом не перегружая изображение лишними деталями.

Стоит сказать, что кот как персонаж неспроста является частым гостем в работах авторского тандема. В русском фольклоре он занимает особое место. Кот является одним из самых близких человеку домашних животных, который не только веками жил рядом с людьми, но и приносил реальную пользу, охраняя дом и запасы от мышей. В фольклоре же кот остаётся прежде всего котом, со своими привычками, характером и повадками. Он может говорить, носить имя Котофей Котофеевич, дружить с лисой или спасать петуха, однако его поступки по-прежнему напоминают о настоящем кошачьем характере. Разные сказки раскрывают разные стороны этого образа. В «Коте и Лисе» домашний кот случайно становится грозой леса, а в сказке «Кот, петух и лиса» он уже предстает смелым защитником. Причем, эти истории не противоречат друг другу.

В каждой работе художниц кот также представлен по-разному. Даже в пределах одного сказочного сюжета. На одном листе – это вальяжно вышагивающий «Кот Котофеевич на прогулке», буквально иллюстрирующий строку из сказки: «...Вот идет кот с лисою. Медведь увидал их и говорит волку: "Ну, брат Левон Иваныч, идет лиса с мужем; какой же он маленький!"». На другом – он вполне уверенный в себе хозяин избушки «Кот Котофеевич в окне». На третьем он – музыкант, играющий на флейте в счастливые дни своей жизни с лисой. Это не один и тот же герой, запечатленный в разных позах. У котов заметно разные характеры, переданные через разную пластику, выражение морды и настроение всей композиции.

Почему же один и тот же образ из одной и той же сказки так отличается? Причина такого разнообразия кроется не только в художественном замысле. Как и многие народные сказки, «Кот и лиса» существовала во множестве вариантов. При общей сюжетной канве менялись отдельные детали, а вместе с ними – и характеры персонажей. Одним из самых любопытных подобных отличий можно выделить, пожалуй, сцену представления Котофея Котофеевича. По самой распространенной версии лиса, впервые встретив домашнего кота и поразившись его необычным видом, видит в нем возможность для обмана, и сама начинает представлять его лесным зверям как своего грозного родственника, часто брата из сибирских лесов. Именно она создает вокруг Котофея ореол страшного и могущественного зверя, а сам кот лишь невольно оказывается героем этой истории.

Но существует и другой вариант с, казалось бы, незначительной деталью: в нем Котофей сам представляется воеводой, бургомистром или иным носителем высокого чина, присланным управлять местными зверями. Лиса верит его словам и предлагает стать его женой, и здесь перед нами уже кот, который сам себя наделил определенным весом и статусом.

В чем же отличие? Оно в том, кто является главным инициатором событий и центральным действующим лицом повествования: в первом варианте это лиса, строящая обман вокруг фигуры кота, а в другой – сам кот, обманувший лису, что в русском фольклоре встречается крайне редко. Отсюда же и такая разница в образах: меняется не только внешний облик героя сказки, но и его характер в зависимости от варианта.

Именно эта особенность фольклора объединяет произведения художниц. В своем творческом подходе они не стремились найти некий единственный вариант сказочного образа, наоборот – их вдохновляла сама живая пластичность народного творчества и богатство сюжетных вариаций.

Образ лисы – тоже частый гость в графике художниц. В большинстве сказок она известна как хитрая плутовка, которая обманывает других ради собственной выгоды. Однако в «Коте и Лисе» ее хитрость неожиданно работает совсем иначе. Вместо того чтобы использовать кота, она помогает ему занять высокое положение среди лесных зверей. Если говорить современным языком, она становится его своеобразным «рекламным агентом». Но тем ее образ не ограничивается. Иногда это хищница и обманщица, в другой сказке – радушная хозяйка, в третьей – помощница, а в «Теремке» и вовсе Лисичка-сестричка, которая никого не пытается съесть. Впрочем, за лисицей закрепилась роль и крайне коварного антагониста. В музейном собрании есть лист по сказке «Кот, петух и лиса», где художницы изображают один из самых напряженных моментов: лиса сладкими речами выманивает петуха из избушки, пока кота нет дома.

Здесь перед нами уже совсем другая героиня, которая искусно добивается своего не силой, а лестью и хитростью, и сказки любят ее образ не за высокие моральные качества, а потому, что именно лиса становится главным агентом и двигателем сюжетных событий. Всё это еще раз иллюстрирует изменчивую природу самого фольклора, как один и тот же герой может выполнять разные роли, если того требует история.

Работая со сказками, Соловьева и Фатеева тонко улавливали и увековечивали эту изменчивость народной традиции. Александр Афанасьев записал десятки вариантов, сохранив их разнообразие, а художницы сумели показать это разнообразие уже графическим языком.

Впрочем, творческий тандем обращался не только к народным, но и к авторским сказкам. И здесь особенно заметно, как меняется сама природа сказочного мира.

Народное творчество в целом словно бы очеловечивает всякого зверя совсем немного – ровно настолько, чтобы рассказать историю, но не настолько, чтобы он утратил узнаваемые повадки. Поэтому в поведении лисы, волка, медведя или зайца, несмотря на то, что они говорят и носят одежду, прослеживаются характерные черты. В авторской сказке литературный подход, что диктует и некоторую смену визуального языка в графических листах. В «Кошкином доме» Самуила Маршака герои уже не звери, а люди в звериных масках. Кошка – богатая хозяйка дома, ее гости ведут себя тоже по-людски: ведут светские разговоры, оценивают чужое благополучие и отворачиваются от человека, попавшего в беду. Иными словами, сказка вовсе не о животных, хотя для удобства и наглядности она использует зооморфные типажи. На графическом листе художниц кошка в нарядном платье играет на фортепиано и поет романсы вместе с петухом, что тоже сильно контрастирует с привычными сценами крестьянского быта миром русской народной сказки.

Не менее показательно художницы подошли и к «Сказке о царе Салтане» Александра Пушкина. Среди множества ярких эпизодов они выбрали момент прибытия флота царя Салтана к острову князя Гвидона. Казалось бы, сюжет не из тех, который запоминается ярче всего, в отличие от волшебных превращений Гвидона, белки с золотыми орехами или преображении Царевны-Лебеди. Однако это и не просто эффектная сцена с кораблями. Как уже было сказано выше, авторская сказка драматургически и литературно выстроена порой сложнее народной, и именно в этом моменте история А.С. Пушкина подходит к своему эмоциональному центру и главной развязке – встрече отца и сына и восстановлению несправедливо разлученной семьи.

За годы совместной работы Ирина Фатеева и Галина Соловьева создали огромное количество произведений, посвященных русскому сказочному фольклору. Только в собрании нашего музея хранится около трех десятков их графических листов. Особую ценность представляют их оригинальные работы гуашью, выполненные к сказке «Царевна-лягушка». Именно такие эскизы нередко становились основой для будущих цветных линогравюр, позволяя проследить путь произведения от первого авторского замысла до законченного печатного листа.

Сегодня имена советских художников-графиков известны значительно меньше, чем имена живописцев. Между тем творчество Соловьевой и Фатеевой показывает, насколько выразительным может быть искусство советской печатной графики. Благодаря Александру Афанасьеву многие варианты русских сказок сохранились на страницах книг до наших дней. А благодаря Галине Соловьевой и Ирине Фатеевой эти истории получили новую жизнь – в цвете, линии и ритме гравюры, изображая народную сказку такой, какой она была на протяжении веков: живой, изменчивой и бесконечно богатой.