О новом романе Владимира Козлова "Вавилония"
В издательстве «Подснежник» вышел новый роман Владимира Козлова. Ниже предлагаю мой отзыв на него, написанный в мае 2022 года сразу после прочтения рукописи.
Когда я начинал знакомиться с творчеством Владимира Козлова, с известных АдМаргинемовских изданий, я воспринимал прозу о гопниках как эксплуатационную литературу, почти как стилизацию. То есть было понятно, что автор знает, о чём рассказывает, но вопрос об его отношении к рассказываемому я тогда для себя не ставил (этому способствовал и сухой язык автора). Если не ставить вопрос, то ответ формируется по умолчанию: описываемое Козлову безразлично, как если бы он наблюдал краем глаза нечто к нему не относящееся. А когда решил взяться за перо, то подобрал громкую тему из списка альтернативной литературы, и тут безразличные наблюдения удачно пригодились.
Тогда я был юн, а сейчас уже не так уж. Ответ по умолчанию теперь воспринимается совсем странным, при мысли о нём остаётся только развести руками. Понятно, что любой человек обладает несколько более глубокой включённостью в мир, и проведение школьных лет в гопницкой среде, даже без прямого негативного с ней соприкосновения, – это формирующий опыт. Бесконечно повторяющиеся и царящие вокруг агрессия и насилия, конечно, могут кем-то восприниматься не только как норма, но и как нечто приятное и удобное, где человек чувствует себя как рыба в воде, когда человек охотно и вдохновенно включается в процесс воспроизведения насилия в качестве практика или идеолога – но тут совсем не так. Козлов явно занят фиксацией паталогичности окружающего мира, и эту паталогичность он воспринимает как нечто принципиально нежелательное, просто не ставит себе цели навязать читателю свою оценку путём эмоционально воздействующего публицистического высказывания.
Озадачиться нужными вопросами и пересмотреть свой взгляд мне, среди прочего, помог вот какой случай. Один мой товарищ как-то обратился ко мне с предложением почитать его свеженаписанную прозу, сказав, что темой она схожа со «Школой» Владимира Козлова, имеет автобиографичные элементы и описывает агрессивную школьную среду начала нулевых. Роман он назвал «Наблюдатель на Планете обезьян». Но только ли наблюдатель? Во время обсуждений написанного, товарищ упомянул, что его интересовал во многом психотерапевтический эффект письма: выплеснуть из себя тяжёлые воспоминания и в процессе поразмыслить, как ранний опыт повлиял на его дальнейшую жизнь и характер. Трудно представить, чтобы и произведения Владимира было совсем лишено этого элемента.
Другая идея, которая у меня формировалась по умолчанию на момент первого знакомства с романами Козлова: это принципиальная несвязанность описываемых событий с нынешним окружающим миром. Даже тогда гопницкая среда была не чем-то универсальным, но маргинальным; с тех пор прошла перестройка, полностью изменившая обстоятельства, потом их ещё раз изменил развал СССР, в третий раз всё поменялось в девяностые, с тех пор они закончились, и теоретически обозримое временное отдаление событий на практике оказывается эпохальным и кардинальным. Не берусь сказать, являлось ли это исключительно моим юношеским впечатлением, или же такое восприятие было и общим местом, но эта идея с возрастом также рассыпалась.
Выступал против неё и сам Владимир Козлов, чаще косвенно, но недавно и абсолютно чётко: опубликованный в 2022 году в общем доступе фильм «Три товарища» (где мне даже посчастливилось сыграть эпизодическую роль) преподносился Владимиром как работа о современных офисных гопниках. Если раньше в своих книжках-исследованиях субкультур он рассматривал гопников как субкультуру, то теперь предложил смотреть на них как на менталитет или типаж, сохраняющийся и способный проявится в разных условиях.
Таким образом, произошло глобальное смещение акцентов: вместо отстранённого формализма я начал видеть в прозе Козлова живое описание явлений сегодняшнего дня, которые так или иначе влияют на автора, на меня, на знакомых мне людей и вообще. С таким новым взглядом я подошёл к прочтению «Вавилонии». И «Вавилония» полностью подтвердила его актуальность.
Иван Щеглов
Мои предыдущие тексты о творчестве Владимира см. тут (2016), тут (2018) и тут (2021).