Дела семейные: как мы называем друг друга и о чем мы забыли?

Знаете ли вы, как называются ваши родственники? А если речь идет о дальних родственниках? И какое отношение к этому имеют слова вуй, стрый, ятровка или, например, золовка? Давайте разбираться.

Лингвисты утверждают, что русский язык – один из самых богатых в области терминов родства. Многие из элементов семейной лексики настолько древние, что об их этимологии, то есть происхождении, остается только догадываться.

Основную группу терминов родства в русском языке составляют хорошо знакомые нам слова: жена, муж, мать, отец, дочь, сын, сестра, брат, бабушка, дедушка, внучка, внук, тетя, дядя, племянница, племянник. Все они указывают на близких родственников, связанных узами крови. Для обозначения более дальних членов семьи могут использоваться слова с основой на -юродный (например, двоюродный брат, троюродная сестра и т.д.), а также приставка пра-.

Интересный факт: приставка пра- может указывать на отдаленное родство как сторону будущего, например, правнук или праправнучка, так и в сторону прошлого: прадедушка, прапрабабушка и т.д. Направленность на прошлое отражается и в метафорическом осмыслении этой приставки. Например, язык, являющийся далеким предком современного языка, принято называть праязыком. Для русского таким дальним предком выступает праславянский язык, который ученые-лингвисты реконструировали на основе славянских языков.

Приставку пра- имеет и давно забытое слово пращур, которое может обозначать как отца прапрадедушки / отца прапрабабушки, так и любого отдаленного предка в принципе. Еще несколько слов, которые мы успели потерять, связаны с обозначением в языке братьев наших старших родственников. Раньше для обозначения брата матери, то есть дяди по матери, использовали слово вуй (или же просто уй), а для дяди по линии отца – стрый. Для современного же языка нет большой разницы, идет ли речь о вуе или стрые – сегодняшние дяди (или же дядья, что также зафиксировано в словаре) не нуждаются в столь четком лексическом разграничении. Еще одни кровные родственники, сменившие свои номинации, – братья наших родных дедушек. Когда-то великим стрыем называли брата дедушки по отцовской линии, а великим вуем – брата дедушки с материнской стороны. Кажется, эти обозначения современного двоюродного дедушки сегодня годятся больше для детских сказок, не так ли?

Хорошо, с кровными родственниками все более-менее понятно. Как называть родственников, приобретенных благодаря браку? Вот тут уже все несколько более запутанно.

Приобретенные родственники между собой находятся в отношениях свойства. Свойство – это родство по браку, свойственник, или же свояк, – человек, находящийся в свойстве, то есть разные родственники супругов по отношению друг к другу свойственники. В английском, например, это то, что обозначается как in-low: mother-in-low, father-in-low, daughter-in-low и т.д.

Если смотреть на родственников с позиции жены, то родители мужа – свёкр и свекровь, брат мужа для невесты – деверь, а его сестра – золовка. Для жениха родители избранницы – тёща и тесть, брат жены – шурин, а свояченицей зовется ее сестра. Интересно, что в пассивном словарном запасе все еще осталось слово свояк, которое в том числе обозначает мужа свояченицы (т.е. мужья родных сестер становятся между собой свояками), но совсем исчезло слово ятровка, указывающее на жену шурина.

Невеста по отношению к матери жениха – сноха, а для отца жениха она –невестка. Невесткой также могут называть вступившую в брак женщину по отношению ко всем новоприобретенным родственникам. In-low, так сказать. Еще более широким значением обладает слово зять – это не только привычное нам всем обозначение мужа для родителей невесты, но и муж сестры или даже золовки (вы же еще не забыли, кто это?).

Если вы уже успели окончательно запутаться в родственниках, не переживайте: современный язык не возводит эти названия в ранг абсолюта. Такие слова, как вуй, стрый и пращур, кажется, окончательно покинули язык, а золовка, шурин, деверь и свояк со своячницей скромно сдвинулись на его периферию, уступив место более описательным выражениям, таким как сестра мужа, брат жены и т.д. Из названий приобретаемых родственников, кажется, плотно закрепились в языке только тёща и тесть с зятем – во многом благодаря архетипическому конфликту, ставшим основой для различного рода анекдотов.

Почему так происходит? На самом деле, мы наблюдаем вполне естественные для языка процессы, корни которого – в так называемом «социальном заказе». Языковая система неотделима от общества, в котором функционирует. Она устойчива, но в то же время динамична, поскольку, как зеркало, отражает реальную жизнь, и в этом зеркале – меняющийся институт семьи и брака.

Сокращение использования терминов родства ученые связывают с трансформацией структуры современной семьи. «Огромная русская семья со сложной иерархией отношений и фиксированными ролями, – пишет известный лингвист М.А. Кронгауз, – скукожилась до скромной ячейки общества, состоящей из родителей и их детей и (как правило, уже чаще приходящих) бабушек и дедушек. И где-то на периферии – родительские братья и сестры с их детьми». Современные термины родства отражают в основном малую, нуклеарную семью, состоящую из ближайших родственников, как правило, живущих вместе. Меняется состав семьи – меняется и язык, который ее описывает.

Если говорить о собственно лингвистических процессах подобных изменений, то здесь наблюдаются две интересные тенденции. С одной стороны, язык стремится к упрощению, в результате которого происходит сокращение номинативных вариантов родственников, не входящих в ядро нуклеарной семьи. С другой стороны, мы видим прямо противоположный процесс – структурное расширение и увеличение компонентного состава лексических единиц (ср.: золовка и сестра мужа и др.). Происходит переустройство лексической системы, в рамках которой лаконичные по форме номинации заменяются аналитическими обозначениями. Однако и в этом процессе можно увидеть стремление к упрощению – на место разнородных номинаций приходят типовые конструкции, указывающие на место человека в семейной иерархии. Как замечает исследователь-лингвист Е.Ю. Кошелева, таким образом «создается современная оригинальная система родства, основанная на обобщенном значении термина и метода универсального написания».

Так почему же, в таком случае, слова деверь, шурин, золовка, свояк и свояченица все еще остаются в языке? Несмотря на динамизм в отражении современных реалий, язык в какой-то степени остается консервативным. Неиспользуемая лексика надолго перемещается в пласт пассивной, прежде чем окончательно уйти из языка. А вдруг еще пригодится? Вернулись ведь когда-то забытые крёстный с крёстной (реже – кокой) и крестник с крестницей.

Вероятно, этот же консерватизм мешает заполнению языковой лакуны, образовавшейся в связи с изменением социального устоя семьи и общества. Как, например, вы назовете неженатых людей, живущих вместе? А как им называть друг друга?

Вряд ли кто-то из вас будет представлять своего избранника как сожителя или сожительницу. Казалось бы, что это семантически верное слово идеально описывает реалии, если бы не одно НО – закрепившаяся отрицательная коннотация. Негативные ассоциации, наложившиеся на эти номинации, выводят их из обихода, закрепляя использование слов сожитель и сожительница за юридической сферой. Распространившиеся в обществе обозначения гражданский брак, гражданский муж / гражданская жена, напротив, противоречат своему прямому значению, потому как гражданский брак с точки зрения закона – это брак, зарегистрированный в ЗАГСе.

Номинации друг / подруга не в полной мере описывают сложившуюся систему отношений, равно как и слова парень / девушка, не предполагающие, например, наличие у пары детей или совместного имущества. Все чаще используемое за рубежом обозначение partner, т.е. партнёр, активно используется в набирающей популярность психологии, но пока не выходит за ее границы.

Как замечает М.А. Кронгауз, отсутствие слов для новых явлений оказывается не менее важным, чем появление таковых. Возможно, это подчеркивает неустойчивость, незакрепленность в культуре относительно нового для общества явления. Что будет с терминологией семейных отношений дальше?

Как говорится, поживем – увидим.

Автор материала: Ассистент кафедры прикладной и экспериментальной лингвистики Гараева Виктория Юрьевна