Язык и время: 225-летию А.С. Пушкина посвящается
Одной из особенностью языка является то, что он постоянно изменяется. Проходит немного времени («немного» для языка – это лет сто или двести) – и язык уже не совсем тот, что был. Проходит еще немного времени – и язык меняется еще больше. И вот уже, если мы сравним то, что было, скажем 700 лет назад, с тем, что есть сейчас, – мы просто не поверим, что возможно столько превращений. Предок и потомок – два совершенно разных языка.
И так происходит всегда и везде, с любым языком, каким бы он ни был и кто бы на нем ни говорил. Одни языки будут меняться чуть медленнее, чем другие, вот и все. Но постепенных превращений не избегает ни один язык. Это неумолимый закон.
А что значит, что язык изменяется? Давайте посмотрим внимательнее на то, что было написано на русском языке около двухсот лет назад (мы нисколько не сомневаемся в том, что это еще – или уже – был современный русский язык). Вот, например, несколько отрывков из хорошо знакомых нам сказок А.С. Пушкина:
Там лес и дол видений полны,
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой…
В чешуе, как жар горя,
Идут витязи четами,
И, блистая сединами,
Дядька впереди идет
И ко граду их ведет.
…А у князя женка есть,
Что не можно глаз отвесть…
…Князь Гвидон тот город правит,
Всяк его усердно славит;
Он прислал тебе поклон,
Да тебе пеняет он:
К нам-де в гости обещался,
А доселе не собрался…
…Та призналася во всем:
Так и так. Царица злая,
Ей рогаткой угрожая,
Положила иль не жить,
Иль царевну погубить.
Изменения, которые произошли в русском языке с тех пор – за двести лет,– в общем, небольшие. Но если посмотреть на них внимательно, то окажется, что они очень типичны: такие или примерно такие изменения происходят и во всех других языках.
Самый очевидный и самый частый тип изменений связан с тем, что слова в языке перестают иметь свое прежнее значение. После этого со словом могут происходить две вещи: либо оно продолжает употребляться – но в другом, новом значении (отличающемся от старого или незначительно, или порой даже очень сильно), либо это слово исчезает из языка вовсе. В приведенных строчках Пушкина мы встречаем, например, слово рогатка, которое означает кандалы особого рода (надевавшиеся на шею), – в современном языке ни сам этот предмет, ни слово рогатка в таком значении не известны. Однако неверно думать, что слова изменяют свое значение (или исчезают) только потому, что изменяются (или исчезают) вещи, для обозначения которых они служат. Конечно, такие случаи бывают, но их ничтожно мало по сравнению с основной массой изменений. Глагол положить у Пушкина значит «решить, поставить целью»; в современном языке он в этом значении не употребляется (хотя мы говорим и полагать, и предположить, и даже положим в значении «допустим») – это, конечно же, не свидетельствует о том, что люди стали думать и принимать решения как-то иначе, чем раньше. Пушкин нередко использует вместо современных слов лоб, пальцы и щеки старинные чело, персты и ланиты, а ведь эти «объекты» – части тела человека – остаются неизменными с незапамятных времен. Так что дело здесь отнюдь не в том, что какая-то вещь вдруг исчезает или появляются новые вещи, которые люди не знают, как назвать. Дело в том, что срок жизни любого слова в любом языке ограничен – рано или поздно слову придется исчезнуть, уступив свое место другому (которое в принципе ничуть не лучше и не хуже своего предшественника).
Изменения значений, появление и исчезновение слов – очень важные изменения в языке. От того, все ли слова в языке нам понятны, прямо зависит то, хорошо ли мы поймем сказанное. Но эти изменения – далеко не единственные, которые бывают в языках.
Бывает так, что слово может некоторое время сохранять свое значение, но изменять свое звучание. То же самое слово начинает произноситься немного по-другому, с другими звуками или, например, без некоторых звуков: они как бы проглатываются.
Начнем с того, что попробуем понять, как обстоит дело со звучанием слов в языке Пушкина. Вернемся назад, перечитаем внимательно наши стихотворные отрывки. На первый взгляд никаких отличий вроде бы нет. Но прислушайтесь – и некоторые мелочи вам удастся подметить.
Вы, конечно, заметили, что отличия касаются прежде всего ударения в словах. Ведь ударение тоже может меняться с течением времени. Пушкинские ударения в словах и´дут или седина´ми – более древние; в XIX веке еще говорили так. А еще вы могли заметить, что на конце некоторых слов появляются как бы «лишние» по сравнению с современным языком гласные (призналася), а на конце других слов гласной, наоборот, «не хватает» (отвесть). В древнерусском языке конечные гласные были всюду: говорили призналася и отвести.
В среднерусский период (XV–XVII века) некоторые гласные на конце слов уже начали отпадать, но во времена Пушкина люди говорили и так, и так (это зависело главным образом от местности). Так получилось, что в современном языке в некоторых случаях «победили» более новые формы (призналась), а в некоторых случаях – остались старые (отвести). В языке Пушкина соотношение старых и новых форм, как мы убедились, немного другое.
Итак, мы видим, что со времен Пушкина в нашем языке «потерялись» некоторые гласные на конце слов и немного меняется ударение. Это продолжается и до сих пор: вспомните, что бывают такие слова, в которых и вам самим не очень просто поставить «правильное» ударение.
Те изменения, о которых мы говорили раньше (изменения значений и изменения в произношении), – это изменения, которые касаются прежде всего отдельных слов: мы узнали, что слова могут изменять или свой облик, или свое значение, или, разумеется, и то и другое одновременно. Но бывают изменения, которые касаются всего языка, или, как говорят лингвисты, строя языка; другими словами, это изменения в грамматике.
Мы уже говорили, что в самом общем виде к грамматике относится всё то, что нужно знать, чтобы уметь соединять слова в языке друг с другом. Есть ли в языке падежи, и если да, то сколько их и как они употребляются? Какие времена бывают в языке у глаголов? Есть ли там предлоги, какие они? Всё это (и очень многое другое) и составляет предмет грамматики: не зная грамматики, нельзя ни правильно говорить на языке, ни хорошо понимать сказанное. Грамматика – основа языка, его «скелет».
Но оказывается, и грамматика языка изменяется с течением времени. Обратимся снова к строчкам Пушкина. Не кажутся ли вам немного странными такие, например, сочетания, как о заре (в смысле «на заре; с наступлением зари») или Князь Гвидон тот город правит (в смысле «правит тем городом»)? Или вот еще, в «Сказке о рыбаке и рыбке», можно прочесть такие строки:
Перед ним изба со светелкой,
С дубовыми, тесовыми вороты.
Кажется, будто бы эти строчки написал иностранец, который немного путается в русских падежах: почему с вороты, а не с воротами, почему правит город, а не правит городом?
Все эти отличия не случайны. В древнерусском языке, как и в современном русском, тоже были падежи, однако многие окончания были не такими, как сейчас, да и употреблялись многие падежи не так, как сейчас. Во времена Пушкина большинство этих отличий уже исчезли, но некоторые еще оставались. Вот например, творительный падеж множественного числа слов типа город раньше звучал не городами, а городы. Поэтому, когда Пушкин пишет изба с вороты, – это, конечно, не ошибка, а остатки древнего склонения. Надо сказать, что даже в нашем современном языке есть одно выражение, которое – в окаменелом виде – сохранило этот древний творительный падеж. Это оборот со товарищи (который значит приблизительно «не в одиночку; вместе с помощниками», то есть попросту «с товарищАМИ»); мы не очень вдумываемся в эту странную форму – ну, говорят так, и всё. А на самом деле в этом обороте отпечатались черты древнего русского склонения.
Итак, рассмотрим еще некоторые языковые особенности на материале произведений А.С. Пушкина.
- Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой…
О заре – «на рассвете», предложный падеж с устаревшим временным значением. Брег – «берег» (ср. в «Евгении Онегине»: «Родился на брегах Невы» и «На берегу пустынных волн стоял он, дум высоких полн» в «Медном всаднике»).
- В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал…
Гридница – «особое помещение в княжеском доме для приема гостей или пребывания воинов». Историзм.
- Другой – Фарлаф, крикун надменный,
В пирах никем не побежденный…
Побежденный – произношение со звуком [е], а не [ʼо] (вместо побеждённый) обусловлено необходимостью рифмовки с прилагательным надменный и является одной из поэтических вольностей.
- Бояре, задремав от меду,
С поклоном убрались домой.
От меду (вместо от меда). Родительный падеж на – у в начале XIX в. в склонении вещественных существительных был литературной нормой. Сейчас воспринимается уже как просторечная форма.
- Уже скрываются вдали;
И всадников не видно боле…
Боле – «больше», старая форма сравнительной степени к прилагательному болий – «большой».
- Ночлега меж дерев искал…
Дерев – «деревьев», старая форма родительного падежа от дерево, очень распространенная в поэзии XIX в.
- Он на долину выезжает
И видит: замок на скалах
Зубчаты стены возвышает…
На скалАх (вместо «на скАлах»), устаревшее ударение на окончании в поэтическом языке XVIII–XIX вв., которое было характерно для многих существительных женского рода на -а. Одна из поэтических вольностей в области ударения. В устной речи в это время безраздельно господствовало современное ударение на корне.
Зубчаты – «зубчатые». Данное прилагательное является усеченным прилагательным, а не кратким. Последнее в русском языке всегда выступает в качестве сказуемого как его именная часть. Здесь же оно выполняет роль определения. Усеченные прилагательные в русской поэзии первой четверти XIX в. – одна из самых частых вольностей, служивших размеру.
- Погасло дневное светило;
На море синее вечерний пал туман.
Шуми, шуми, послушное ветрило.
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
Погасло дневное светило – «солнце», перифраза. Ветрило – «парус».
- Я вас бежал, отечески края…
Отечески –«отеческие», усеченное прилагательное.
- Когда для смертного умолкнет шумный день,
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень…
Смертный – «человек», для смертного – «для людей», архаизм.
Стогна – «площади», град – «город», старославянские по происхождению слова, характерные для поэтической речи XVIII–XIX вв.
Полупрозрачная наляжет ночи тень – «наступит ночь», перифраза.
- Подъезжая под Ижоры,
Я взглянул на небеса
И воспомнил ваши взоры,
Ваши синие глаза.
Воспомнил – «вспомнил», вокализованная форма церковнославянского происхождения, употребляемая Пушкиным как одна из поэтических вольностей фонетического характера, взоры – «глаза».
- День каждый, каждую годину
Привык я думой провождать,
Грядущей смерти годовщину
Меж их стараясь угадать.
Година – «час», грядущая – «будущая», годовщина – «время».
- Дохнул осенний хлад – дорога промерзает.
Хлад – «холод», старославянское неполногласие, используемое как поэтическая вольность, дающая выигрыш в один слог.
- И ветер, лаская листочки древес,
Тебя с успокоенных гонит небес.
Древес – «деревьев». Старая форма основы с суффиксом -ес- во множественном числе, подобная словам небес, чудес. В XVIII–XIX вв. является частой грамматической приметой поэтического языка. Употреблена здесь для рифмовки со словом небес.
Таким образом, – в общих чертах – мы представили, как изменяется язык. Прежде всего, непрерывно меняется значение слов; одни слова исчезают, на смену им приходят другие – нередко это бывают слова, заимствованные из языков других народов. Изменяется звучание, произношение слов; могут исчезать одни звуки и появляться новые. Наконец, разнообразными способами изменяется грамматика языка, самая его основа.
Использованная литература:
- Плунгян В.А. Почему языки такие разные. – М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2012. – 272с.
- Шанский Н.М. Лингвистические детективы. – М.: Дрофа, 2006. – 524 с.
- Колесов В.В. История русского языка в рассказах. – СПб.: Авалон, Азбука-классика. – 224 с.
Статью подготовил доцент кафедры русского языка и методики его преподавания ИФМК Искандер Жамилович Едиханов