Зимой и летом стройная
О том, что в России она была назначена «праздничным» деревом благодаря указу Петра I, мы знаем еще с школьных времен. И не задумываемся о том, что долгое время таковым она не была. Немецкая традиция наряжать елку закрепилась в России, как и в Европе, только в XIX веке, но в 1914 году, с началом Первой мировой войны, была объявлена «вражеской затеей». Реабилитировать елочку удалось только в 1935 году. Именно тогда советскими властями Новый год стал пропагандироваться как семейный праздник, с непременными хороводами вокруг пушистой красавицы.
Хотя, если подумать, то в названии дерева закреплено совершенно другое его качество – колючесть. Слово «ель» – исконно русское, используется в языке примерно с XI в., а образовано оно от общеславянского «jedlъ» (острый, колючий). Возможно, этим объясняется, что в русской культуре за елью водилась не слишком «веселая» слава. Дерево широко использовалось в хозяйстве, но образ его был отнюдь не поэтическим: темный и сырой еловый лес не вызывал радостных чувств. «Елняк глухой», - так говорили о нем. Ельник всегда воспринимался как лес, полный тайн, колдовской, ходить по нему было боязно.
Обращаясь к растительным символам русских народных праздничных обрядов, В. Я. Пропп объясняет причину исконного равнодушия, пренебрежения и даже неприязни русских к хвойным деревьям: «Темная буроватая ель и сосна в русском фольклоре не пользуются особым почетом, может быть, и потому, что огромные пространства наших степей и лесостепей их не знают».
Однако, большое количество топонимов с названиями Елкино, Еловое, Елец, Ельцы и т.п говорит об обратном. В этот ряд еще можно добавить многочисленные населенные пункты с названием Раменье, Раменки, Раменское, ведь именно так наши предки часто называли густой еловый лес – раменье.
Именно в еловом лесу, по народным поверьям обитали лешие. Слово «ёлс» стало одним из эвфемизмов для обозначения этих представителей низшего мира. «А коего тебе ёлса надо?» - мог услышать нежеланный гость, а бестолкового человека называли «еловой головой».
Ель традиционно считалась у русских деревом, связанным с низшим миром, со смертью: из нее, как и из осины, запрещалось строить дома, ее не сажали у дома, еловые ветви использовались в похоронных ритуалах. Нерадостная символика ели нашла отражение в пословицах, поговорках, фразеологизмах: «смотреть под елку» — тяжело болеть; «угодить под елку» — умереть. Созвучность слова «елка» с рядом нецензурных слов также повлияло на восприятие русскими этого дерева. И в наши дни встречаются эвфемизмы «ёлки-палки», «ёлки-моталки» и т.п.
В более поздние времена, к счастью, образ ели несколько «посветлел»: она превратилась в один из символов вечной памяти и вечной жизни. Вспомнили также и то, что елка в некоторых российских губерниях русской культуре считалась еще и оберегом, символом вечной молодости. На Вологодчине при закладке двора в середине его ставили елку, а под Ярославлем на девичник непременно украшали цветами елку, называя ее «девья краса».Кстати, по одной из легенд именно за свою идеальную крону и вечно молодую, неувядающую хвою с приятным запахом ангелы выбрали ель рождественским деревом. Именно с приходом традиций празднования Рождества, ель стала одним из любимых деревьев. Известный русский ученый-лесовод Д.М. Кайгородов так писал в 1880 году в своей книге о русском лесе:
«...выросшая на свободе, покрытая сверху донизу зелеными, густоветвистыми сучьями, ель представляет из себя настоящую зеленую пирамиду, и по своеобразной, стройной красоте своей есть несомненно одно из красивейших наших деревьев».
Праздники вокруг ярко наряженной елки предназначались в первую очередь для детей, поэтому традиция наряжать деревце быстро распространилась по миру и во многих странах утратила связь с религией. В России сами детские праздники также стали называть елками, а блеск и сияние елочных украшений породили много новых выражений «быть как новогодняя елка», «сверкать как елка», и подарки мы теперь «находим под елочкой» независимо от возраста.