Страдать надо уметь. Новое прочтение классики
Человеку гуманитарного склада ума будет нелегко выяснить, какая это по счёту экранизация «Преступления и наказания». Образ нелюдимого, на грани сумасшествия Раскольникова примеряли на себя не только отечественные актёры, но и звёзды американского, немецкого, французского, шведского (список можно продолжать ещё долго) кинематографа. И каждый раз аудитория не оставалась равнодушной — одни фильмы получали национальные кинопремии, а другие обвиняли в искажении смысла романа. Судя по оценкам критиков и зрителей, новую отечественную экранизацию Владимира Мирзоева (режиссёра, прежде всего, театрального), спустя пару недель с премьеры финальных серий, можно отнести ко второму разряду. Рейтинг сериала на Кинопоиске — 5.8 с натяжкой (хотя вряд ли эти показатели говорят о качестве, поскольку перезапуск «Молодёжки» зрители оценили в 9 баллов). Причиной тому стала не столько режиссёрская работа или актёрская игра, сколько завышенные ожидания от адаптации классики, которой все пресытились ещё в школьные годы, и несколько переносов премьеры, вполне вероятно из-за цензуры (более чем откровенных сцен в сериале достаточно).
Действие сериала перенесено в наши дни, но разворачивается в очень условной реальности, которую можно обозначить как «если бы в истории России не было периода Советского Союза». Подобную вселенную Мирзоев уже воссоздавал в «Борисе Годунове» по исторической драме Пушкина. В обеих картинах персонажи общаются оригинальными репликами из первоисточника, при этом окружающий их мир нельзя назвать реконструкцией той эпохи. Герои пользуются мобильными телефонами, а мимо проезжают курьеры на самокатах. Такую вымышленность мира в новом «Преступлении и наказании» подчёркивает излишняя театральность, гиперболизация происходящего, смешение элементов современного быта с предметами эпохи самого Достоевского. Сериал напоминает то ли фарс, то ли абсурд, но это в очередной раз говорит о том, что мы смотрим не буквальную экранизацию, а режиссёрскую интерпретацию. Более того, складывается впечатление, будто это действительно спектакль — свидетельствуют тому мизансцены, выражающие сложные отношения между всеми героями и их внутреннюю мотивацию, преувеличенная, слишком явная игра актёров, сюрреалистичные нарочитые декорации. Ещё одна отличительная особенность в том, что на экране стирается грань между действительностью и сновидениями главного героя. Зрители «Преступления и наказания», в отличие от читателей, уже не могут разобраться, что снится Раскольникову, какие события он вспоминает, а какие ему вовсе мерещатся и не существуют в реальности. В новой адаптации психоделика, погружающая в состояние изменённого сознания, сопровождает каждую сцену — незаметно оживающие чучела котов, галлюцинации и миражи, преследующий героев чёрт.
Появление нового персонажа, точнее персонификации то ли сумасшествия, то ли греховности и безнравственности, то ли всего вместе, — не самый уникальный, но в данном случае вполне органичный элемент вольной интерпретации Мирзоева. Чёрт (Борис Хвошнянский), как называет его Раскольников, является в модных таби не только главному герою, но и большинству персонажей. Например, он посещает Соню (Диана Енакаева, а после грехопадения Алёна Михайлова), Дуню (Любовь Аксёнова) и Лужина (Никита Тарасов). Разговоры с тёмным началом личности героев позволили режиссёру отказаться от унылых закадровых монологов. К тому же, дополнительный персонаж самым наглядным образом демонстрирует связь между Раскольниковым и его двойниками, дополняет атмосферу всеобщего безумия и акцентирует внимание на греховной природе всех людей. Именно чёрт объединяет голоса героев в полифонию, чтобы каждый второстепенный персонаж и его линия дополняли и привносили новые детали, идеи, мысли в основной сюжет.
Исполнителя главной роли (Иван Янковский), в свою очередь, упрекали в том, что его Раскольников местами слишком комичен и упрощён. Игра Янковского действительно во многом сводится к изображению сумасшествия. Сам он напоминает оголённый провод и на наших глазах доводит свой же рассудок до поражения электрическим током, что зритель ощущает и визуально, и аудиально, и интуитивно. При этом комбинированная съёмка, цветокоррекция и частые смэш-каты создают впечатление всеобщего помешательства, заставляют зрителей усомниться в собственной адекватности, как и во время чтения оригинального произведения. Но если 600 страниц Достоевского вынуждают читателей страдать, пребывая в экзистенциальном кризисе, на протяжении месяца-двух, то сериал гораздо более динамичен, насыщен, пестрит отсылками на другие произведения Фёдора Михайловича и не только. Например, когда сериальный Раскольников ломает четвёртую стену и записывать свои размышления на камеру, он говорит цитатами из философских «Записок из подполья». А сцена подготовки к убийству старухи очевидно напоминает знаковый для России фильм «Брат» о таком же потерянном, сбитом с толку, не имеющем ориентиров в жизни герое. Как минимум один этот факт делает претензии к недостаточно глубокому, упрощённому, поверхностному Раскольникову в исполнении Янковского несостоятельными. Дело ещё и в том, что его душевные метания, убеждённость в собственной правоте, надменность находят отражение в порой незаметных, неочевидных деталях. Но когда баскетбольный мяч, который пытается закинуть в кольцо Раскольников XXI века, в его руках превращается в земной шар, всё становится вполне очевидным.
Игра Янковского в совокупности с саундтреком от лидера группы «Аукцыон» Леонида Фёдорова, двумя доминирующими цветовыми палитрами — неоновые, флуоресцентные оттенки в откровенных сценах и жухлые, состаренные кадры бытовухи и нищеты, костюмами сразу из нескольких эпох и компьютерной графикой действительно осовременивают историю, впервые рассказанную больше 150-ти лет назад. Тем не менее складывается впечатление, что все герои — и Разумихин (Тихон Жизневский), и Дуня, и чета Мармеладовых (Олег Дуленин и Виктория Толстоганова), и Пётр Петрович буквально сошли со страниц романа Достоевского, действительно выстрадали своих персонажей и вполне естественно смотрятся в новых предложенных обстоятельствах. Органичность героев в современном мире подчёркивает то, что классическая литература действительно вечна, история циклична, а персонажи, описанные больше века назад, напоминают нас сегодняшних.
Ни для кого уже не секрет, что какой бы не получилась экранизация классического произведения, большинство зрителей всё равно останется чем-то недовольным. Несмотря на визуальную привлекательность, удачный каст, интертекстуальность и скрытые пасхалки, новое «Преступление и наказание» осталось в рамках, заданных самим Достоевским. Так кажется на протяжении всех десяти серий, до наступления финальной сцены. Только приближаясь к самой развязке, Мирзоев осмелился взглянуть на вечную классику новым взглядом, предложил авторское прочтение романа, сделал акцент на послевкусии от произведения, хотя и не привнёс в него собственных экзистенциальных идей. Обвинять его в этом совсем не хочется, по части страданий вряд ли кто-то сможет переплюнуть Достоевского.
Автор: Маруся Юрищева