Вечная зима. «Снег в моём дворе»
История, основанная на реальных событиях, складывается подобно мозаике из маленьких, забавных, иногда криминальных случаев из жизни Левана (Леван Гоголадзе). Он пережидает зиму (а может, и всю оставшуюся жизнь) в заснеженном Тбилиси, редко выходит из дома, страдает паническими атаками и поминутно закидывается диазепамом. Деньги он клянчит у друзей и родственников, а если появляется удобный случай, то и подворовывает, например, покрышки у вредного соседа грех не украсть. Единственная радость, которая осталась у Левана даже не в жизни, а в воспоминаниях, — это ностальгия по спортивному прошлому.
Оттуда же, из прошлого Левана, появляется его старый школьный приятель Гиви (Бакур Бакурадзе). По общепринятым меркам он гораздо успешнее и состоятельнее маргинала Левана — живёт в Москве, ездит на дорогом внедорожнике, снимает авторское кино и получает награды. Но не трудно заметить, что и он тяготится жизнью, блуждает в поисках собственной идентичности, испытывает то ли творческий кризис, то ли кризис среднего возраста, а может и всё вместе. Леван совершенно не обустроен в Тбилиси, как и уставший Гиви, который пытается найти себя в Москве.
Символично, что роль Гиви исполнил сам Бакурадзе. Режиссёр не должен был появляться в кадре, но в феврале 2022 года другой грузинский актёр вынужденно отказался от съёмок. Несмотря на то, что быть в нескольких ролях на одной площадке Бакурадзе не понравилось, спецпоказ «Снега в моём дворе» в Петербурге режиссёр начал со слов о том, что это очень важный для него и очень личный фильм, один из немногих, который он считает абсолютно «своим».
«Нет времени на эксперименты. В твоём положении не нужно делать никакого авторского кино. Тебе нужен блокбастер» — говорит Гиви продюсер (неожиданное камео Гарика Мартиросяна в кепке Icon). Но в ответ Гиви снимает совсем не блокбастер, а неторопливый «Снег в моём дворе» о потерянных в жизни мужчинах за пятьдесят, их тёплой дружбе и совместных воспоминаниях, переписках в социальных сетях и видеозвонках. Женщины в фильме появляются лишь в эпизодах и выглядят, в отличие от хрупких мужчин, куда более сильными, уверенными, знающими.
Как это случится в кино, так и в реальной жизни Леван по просьбе старого друга Гиви (Бакура) откроет гугл-документ, удивится возможностям современных технологий и начнёт вести дневник, впоследствии ставший сценарием, описывая современный и вспоминая старый Тбилиси, пацанов на районе, самочувствие по утрам, тоску по хорошим сигаретам и вынужденное мелкое воровство. Гиви платит Левану по пять лари за страницу. Такое общение оказывается терапевтическим для обоих мужчин. А в результате получается настоящее эпистолярное кино. Постепенно грань между документальной основой фильма и его игровой формой совсем стирается. К тому же, по словам Бакурадзе, ему вовсе не важно, профессиональные актёры играют в его фильмах или нет. На экране всё равно появляются не персонажи, а люди. Так художественное кино плавно перетекает в аутентичное документальное, и наоборот.
Леван Гоголадзе — актёр как раз непрофессиональный, действительно бывший регбист, а сейчас, как он называет себя сам, социально незащищённый. Он не просто органично существует в кадре, а живёт своей обычной жизнью. Искренность и чистосердечность фильма подчёркивает обстановка, в которой проходили съёмки. Это была (и есть) настоящая квартира Гоголадзе, только немного отремонтированная. По словам режиссёра, до начала съёмок там было ещё хуже — выбитые стёкла, гуляющий и разносящий мусор ветер, постоянно протекающая крыша. Но несмотря на полуразрушенную квартиру, проблемы с ментальным и физическим здоровьем, натянутые отношения с бывшей женой, единственные ужасно засаленные штаны, Леван ещё испытывает интерес и даже задор к жизни. Еле передвигая ноги и после каждой прогулки согревая их феном, он не теряет чувства юмора, а маленькие кражи в местном магазинчике вызывают у него не только одышку, но и тот же кураж.
На самом деле, такой «Леван» найдётся в каждом грузинском дворике и даже не в единственном числе. Ещё не старые мужчины, которые, просыпаясь утром, думают как бы скоротать десяток часов и снова лечь спать. Они из поколения 90-х, которые в Грузии, как говорит сам Бакурадзе, были похлеще, чем в России — гражданская война 1991-93 годов и ещё не один вооружённый конфликт. Может показаться, что времена изменились, но даже если и так, молодость поколения Левана прошла в разрухе, кровавых бойнях, голоде и нищете. А «Снег в моём дворе» — лишь камерная история одного из таких мужчин, которые сейчас весело и с тёплой ностальгией вспоминают, как в 90-е ели одни только серые макароны.
На цикличность истории, её трагичную повторяемость, а ещё постоянные оглядки в прошлое и неготовность к переменам намекают не только герои-люди, но и собаки, такие же важные персонажи фильма. В начале у Левана было две собаки — Большая Джесси и Маленькая Джесси. В конце Маленькая Джесси осталась одна, заняв место Большой.
В интервью Кинопоиску Бакурадзе рассказал: «Есть важная тема, которая меня волнует. Это проблема изоляции, отчуждения. Люди сегодня меньше общаются, меньше точек соприкосновения». Кажется, что сейчас, при такой социальной разобщённости человечества, политическом нарциссизме отдельных стран, человек сам по себе теряет свою ценность. И хотя фильмы мужской дружбе и похождениях двух приятелей теперь могут показаться устаревшими, Бакурадзе меняет классическую оптику, находит новый киноязык и оказывается предельно искренен в выбранной интонации.
Для режиссёра «Снег в моём дворе» стал возможностью вернуться в детство, светлое прошлое, старый Тбилиси. Во дворе, который часто мелькает на экране, лет 40 назад играл в футбол и сам Бакурадзе: «Наверное, возникла внутренняя потребность укрыться в этом детстве. Мы же и держимся на этой опоре». Впервые режиссёр снимал кино в Тбилиси, хотя не раз признавался, что мечтал о съёмках в родной стране уже давно.
Город в фильме начинает играть отдельную важную роль, навсегда связывая героев, сокращая расстояние между ними, вызывая одновременно тоску, радость и умиротворение. Интонация «Снега в моём дворе» — меланхоличная, задумчивая, томящаяся — и подчёркивающие её визуальные элементы — много дыма от сигарет, много снега, от холода пар изо рта — напоминают картины грузинских режиссёров Отара Иоселиани и Георгия Данелии. Пока одни сцены вызывают искренний смех, когда герои позволят себе немного подурачиться, другие резко меняют настроение зрителей так, что ком подступает к горлу.
Такое настроение фильма, медленное течение однообразной жизни, тоску по прошлому подчёркивает операторская работа Алишера Хамидходжаева. Он работает практически незаметно, подсматривая за героями, часто выглядывая из-за угла. А когда Леван ловит попутки, его взгляд, вместе с камерой, всегда направлен назад на умиротворяющие грузинские пейзажи и итальянские дворики, которые остаются где-то позади.
Гиви и Леван так и не встретятся в одном кадре, может быть это и ни к чему. В фильме сразу несколько открытых финалов — увидятся ли главные герои, будут ли у Левана проблемы с полицией, сходит ли он на свидание с женщиной, которую подыскал для него друг, а бывшая жена отдаст детей на балет или всё-таки регби?
Автор: Маруся Юрищева