Палата представителей США проголосовала за так называемый закон Грэма.

262 - за. 159 - против.

До этого документ прошёл Сенат со счётом 86:11. Теперь он отправляется президенту Дональду Трампу на подпись.

В новостях всё это обычно укладывается в одну строчку: «США усиливают санкции против России».

Но если открыть сам документ и посмотреть, что именно проголосовал Конгресс, становится гораздо интереснее.

Потому что Россия здесь только одна часть конструкции.

Вторая - Китай, а третья - это Индия.

Потом нефть, американский рынок, мировая торговля и очень большие деньги.

Попробую без сложной экономической терминологии объяснить, что придумали в Вашингтоне.

Что приняли американцы

Полное название документа - Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026.

Он предусматривает новые санкции против российских чиновников, финансовых организаций, энергетического и оборонного секторов, а также судов, которые США относят к так называемому теневому флоту.

Документ даёт президенту США возможность вводить пошлины до 100% на товары из стран, которые продолжают покупать российские нефть и газ и попадают под установленные законом критерии.

И это принципиально другой механизм.

Раньше логика была примерно такой: Если вы российская компания, тогда мы вводим против вас санкции.

Теперь появляется другая:

Вы не российская компания и вообще не имеете никакого отношения к России, но ваша страна покупает российскую нефть?

Тогда проблемы с доступом на американский рынок могут появиться уже у вас.

Председатель комитета Палаты представителей по налогам и торговле Джейсон Смит объяснил смысл закона предельно откровенно.

По его словам, документ заставляет государства, включая Китай, выбирать между продолжением поддержки российской экономики и сохранением нынешнего доступа к рынку США.

Вот это и есть суть закона.

Объясню на простом примере

Возьмём Индию.

Индийской экономике нужна нефть. Россия является одним из её крупных поставщиков.

Индия покупает сырьё, перерабатывает его, использует внутри страны и продаёт нефтепродукты дальше.

При этом индийскому бизнесу нужен американский рынок.

И Вашингтон говорит Нью-Дели примерно следующее:

Вы можете продолжать покупать российскую нефть и мы вам этого физически запретить не можем, но тогда товары, которые ваши компании продают в США, могут получить дополнительную пошлину.

До 100%.

Что происходит дальше?

Индийский производитель должен либо поднять цену своего товара в США, либо уменьшить собственную прибыль, либо вообще потерять часть американского рынка.

Формально США вводят санкционное давление на Россию.

Фактически рычаг давления прикладывают к индийской экономике.

Экономист Bank of Baroda Мадан Сабнавис уже предупреждал, что для Индии такой сценарий может означать необходимость искать других поставщиков нефти. Более дорогое сырьё увеличит импортные расходы страны, может давить на рупию и ухудшать состояние текущего счёта.

То есть Нью-Дели ставят перед выбором: дешевле покупать российскую нефть или сохранять максимально комфортный доступ к американскому рынку.

С Китаем ещё интереснее

Теперь представим ту же схему применительно к Китаю.

Китай - крупнейшая торговая экономика, огромный покупатель энергоресурсов и один из важнейших торговых партнёров США и если Вашингтон действительно применит максимальные тарифы против китайских товаров, это уже трудно будет назвать просто «санкциями против России».

Это станет частью большой американо-китайской торговой конфронтации.

Причём у Пекина есть чем отвечать.

Он может вводить собственные ограничения на американские товары, менять условия доступа американских компаний на китайский рынок, использовать экспортный контроль и другие инструменты.

Тогда решение, которое первоначально объясняется необходимостью сократить российские нефтяные доходы, начинает расходиться кругами по всей мировой торговле.

Почему это может коснуться вообще всех

Представим, что крупные покупатели российской нефти действительно начинают от неё отказываться.

Им нужна будет замена и они пойдут на Ближний Восток, в США, Латинскую Америку, Африку.

Но нефть - это не товар, который можно мгновенно произвести в любом необходимом количестве, а значит, начнется борьба за альтернативные поставки.

Цена будет расти, будет меняться стоимость перевозок,изменится загрузка нефтеперерабатывающих заводов и соответственно, вырастит себестоимость топлива.

А нефть - это не только бензин на заправке.

Это транспорт, авиация, химическая промышленность, пластмассы, удобрения, производство и доставка огромного количества товаров.

Именно поэтому история с российской нефтью очень быстро перестаёт быть историей только про российскую нефть.

Экономисты давно указывают и на другой парадокс.

Индия объясняла закупки российского сырья тем, что таким образом другие поставщики остаются свободными для покупателей из западных стран. Если значительный объём российской нефти одновременно попытаться вытеснить с мирового рынка, покупателям придётся конкурировать за оставшиеся поставки.

А конкуренция за ограниченный ресурс обычно заканчивается одним - ростом цены.

Тогда возникает вопрос: а зачем это США?

Официальная цель понятна: сократить доходы России от продажи энергоресурсов и тем самым усилить экономическое давление на Москву.

Но одновременно закон решает ещё одну задачу.

Закон Грэма создаёт совершенно новый юридический рычаг американской торговой политики.

Президент получает закреплённое Конгрессом право использовать тарифы против крупнейших экономик мира в связи с их торговлей российскими энергоресурсами.

Американский Конгресс фактически предоставляет президенту отдельное законодательное основание для такого давления.

Эксперты прямо обращают на это внимание.

Директор Trivium China Эвен Пэй отмечала, что для Трампа этот закон даёт то, чего он давно хотел: разрешение законодательной власти применять высокие тарифы против Китая и других крупных покупателей российской нефти.

Получается мощный переговорный инструмент.

Тариф необязательно даже вводить на максимальном уровне, а достаточно одной возможности сказать, что мы можем его ввести.

А американскому бизнесу это выгодно?

Нельзя сказать: «Американские корпорации пролоббировали закон Грэма, потому что хотят заработать».

Это было бы слишком примитивно и, главное, не соответствовало бы фактам.

Американский бизнес сам расколот по вопросу тарифов.

U.S. Chamber of Commerce - одна из крупнейших и наиболее влиятельных деловых организаций США - последовательно выступает против широких тарифов.

Логика бизнеса понятна. Пошлину формально получает иностранный товар, но платит её при ввозе американский импортёр.

Дальше он либо принимает дополнительные расходы на себя, либо перекладывает их в цену.

То есть в конечном счёте часть стоимости может оказаться на американском предприятии и американском покупателе.

Сенатор Мэгги Хассан сформулировала претензию ещё проще: тарифы оплачиваются американскими компаниями и потребителями.

Именно поэтому внутри США вокруг закона возник довольно странный расклад.

Многие демократы вовсе не выступали против санкционного давления на Россию.

Они выступали против того, чтобы отдавать Трампу настолько широкий тарифный инструмент.

Лидер демократов в Палате представителей Хаким Джеффрис предупреждал, что закон может дать Трампу практически неограниченную возможность запускать новые тарифы, последствия которых почувствуют сами американцы.

Но тогда кому из американского бизнеса это может быть выгодно?

А вот здесь интересы расходятся.

Если импортный конкурент становится дороже из-за пошлины, преимущество получает тот производитель, который находится внутри США или не попадает под этот тариф.

Если Индия вынуждена сокращать закупки российской нефти и искать других поставщиков, дополнительные возможности получают альтернативные экспортёры энергоресурсов.

Если Китай сталкивается с ограничениями доступа на американский рынок, дополнительное пространство появляется у конкурирующих производителей.

Если мировые торговые цепочки начинают перестраиваться, появляются новые контракты на перевозки, страхование, сырьё, оборудование и производство.

Поэтому нельзя говорить об одном «интересе американского бизнеса».

У американского импортёра один интерес.

У нефтегазовой компании другой.

У промышленного производителя третий.

У фермера четвёртый.

У потребителя пятый.

И закон способен одним дать дополнительный рынок, а другим - дополнительный счёт.

Именно поэтому вокруг тарифов в Вашингтоне столько споров.

Лоббизм

Американская политика устроена так, что крупные отрасли постоянно пытаются влиять на решения Конгресса и администрации.

Это легальная часть американской политической системы.

Когда государство меняет торговые правила на десятки и сотни миллиардов долларов, бизнес неизбежно начинает бороться за исключения, льготы и нужную трактовку правил.

Кроме того, существуют механизмы исключений и пересмотра, а значит, после принятия закона борьба не заканчивается, - она только меняет форму.

Какая страна попадёт под максимальную ставку?

Какая получит исключение?

Как быстро нужно сокращать российский импорт, чтобы избежать наказания?

Какие товары попадут под ограничения?

Какие компании смогут получить освобождение?

Каждый такой вопрос - это миллиарды долларов.

А где миллиарды долларов зависят от решения Вашингтона, там неизбежно появляются лоббисты.

Поэтому я бы не называл это просто «новыми санкциями против России»

Слишком мало.

Перед нами попытка создать систему, при которой доступ к крупнейшему потребительскому рынку мира становится инструментом внешней политики.

Что будет дальше

Теперь документ должен подписать Дональд Трамп.

Но даже после этого не нужно ждать, что на следующий день на все китайские и индийские товары автоматически появится пошлина 100%.

Закон создаёт механизм и полномочия.

Это будет история про Вашингтон, Пекин, Нью-Дели, мировую нефть и право США определять цену доступа на собственный рынок.